ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Почему он не разбудил Червя сам?

По-прежнему не сводя глаз с Линден, Финдейл ответил:

– Только безумец стал бы тревожить Червя, не обладая властью над дикой магией, а этот Презирающий не таков. Разве крушение мироздания не погребло бы и его самого?

Пожав плечами, Ковенант отбросил этот довод: он пытался подыскать нужный вопрос, а заодно и найти изъян в рассуждениях элохима.

– Тогда почему ты не рассказал об этом раньше? Надо полагать, не мог снизойти до разговора с ней прежде, чем она сняла с меня ваше заклятие.

Ковенант произнес это со всем сарказмом, на какой был способен, ибо надеялся отвлечь элохима от Линден и таким образом освободить ее.

– Ты должен был понимать: после того что вы сотворили со мной, она ни за что не отдала бы кольцо, зная, сколь сильно ваше стремление завладеть им. Так почему же ты не сказал, какая опасность подстерегает нас у Первого Дерева?

Элохим вздохнул, но взгляд его продолжал удерживать Линден.

– Возможно, – негромко промолвил он, – то была моя ошибка. Но я не мог позволить себе пренебречь хотя бы маленькой надеждой. Надеждой на то, что в душе Обладателя кольца пробудятся мудрость или отвага, которые остановят его на краю пропасти. Отвратят его от рокового намерения.

По-прежнему пытаясь нащупать верную, тему, Ковенант приметил, что Линден начала собираться с духом. Она качала головой, как будто вела мысленный спор, стараясь опровергнуть выдвинутые элохимом обвинения. Губы ее сурово сжались. Окрыленный этим, Ковенант подался вперед и решительно заявил:

– Это тебя не оправдывает. Ты толкуешь, будто обречь меня на молчание было для вас единственным достойным выходом. Но – черт побери! – ты и сам знаешь, что это не так. Уж коли на то пошло, лучше бы вы попробовали совладать с порчей, которая делает меня столь опасным.

И тут Финдейл все же взглянул на Ковенанта. Золотые глаза элохима вспыхнули неожиданной яростью.

– Мы не решились! – Сдержанная страсть в его голосе опаляла мозг. – Проклятие этого века лежит также и на мне – и я тоже не решаюсь. Разве мы не элохимы, прозревающие Земную Суть? Разве не нам дано прочесть истину, сокрытую в Колючей Оправе, в ее склонах и снегах, покрывающих горные пики? Напрасно ты насмехаешься надо мной. Наведя на тебя порчу, Презирающий вознамерился твоими руками разрушить Арку Времени, и это, конечно, страшное Зло. Но даже оно бледнеет в сравнении с тем, что ждало бы Землю и все живое на ней, достигни его порча цели. Ты мнишь себя величайшим из великих, но на весах миров это далеко не так. Когда бы Презирающего не подвело алчное тяготение к камню Иллеарт, ты не был бы возвеличен выше любого смертного и не выстоял бы против него больше одного раза. А теперь он умнее, ибо не забыл былых уроков. С ним старая досада, которую иные почитают безумием.

Без этого яда в крови ты был бы слишком слаб, чтобы угрожать ему. Бесцельно блуждать по свету, не имея сил для борьбы, или служить для него забавой – такова могла бы быть твоя участь. А сила Солнечного Яда возрастала бы с каждым днем. Он поглощал бы моря и земли, и даже Элемеснедену не удалось бы избежать падения. Яд между тем продолжал бы крепнуть и крепнуть. Без конца, во веки веков. Не чувствуя за собой вины, ты не поступился бы кольцом, а следовательно, он был бы обречен оставаться в ловушке, ограниченной Аркой Времени. Но только ею – ничто иное не препятствовало бы его торжеству. Даже мы, элохимы, рано или поздно лишились бы своего величия, превратившись в игрушки для его тщеславия. Осквернение продолжалось бы вечно – пока терпит время. Вот что должно было случиться. А потому, – с нажимом произнес Обреченный, – мы благословляем тот миг, когда в гневе или безумии он навел на тебя порчу. Этот хитроумный гамбит вполне может обернуться против него. Заточенный в узилище нашего мироздания и недовольный этим, Презирающий решил освободиться с твоей помощью и пошел на риск, несказанно увеличив твою мощь. И тем самым посеял зерно надежды. Ибо мера ответственности теперь ясна. И поскольку в других отношениях ты слаб, нам остается лишь молиться о том, чтобы осознание этой ответственности заставило тебя уступить. И тем самым спасти мир.

Сказанное Финдейлом потрясло Ковенанта, словно выстрел: ведь все его доводы оказались начисто отброшенными. Элохим видел лишь два варианта: отказ от кольца или ритуал Осквернения – уничтожение Земли во имя избавления ее от власти Лорда Фоула. Но совершить такое – значит уподобиться Кевину Расточителю, повторив его деяние в несравненно больших масштабах. Страх пронзил Ковенанта до мозга костей. Неужто и вправду он должен лишиться кольца либо разрушить мироздание, дабы не допустить вечного торжества Презирающего?

Однако он чувствовал, что не может отдать кольцо – одна эта мысль внушала ему ужас. Слишком много значил для него этот маленький кружок из металла: в нем заключалось единственное подтверждение его права на жизнь и любовь, единственное, что позволяло ему преодолевать жестокое одиночество, на которое обречен прокаженный. Любая альтернатива была для него предпочтительнее.

«Да, – сказал себе Ковенант. – Лучше разрушить все. Или, во всяком случае, позволить себе рискнуть всеобщим разрушением, пытаясь при этом отыскать иной выход».

Решая для себя эту дилемму, Ковенант задумался и умолк. Во время предыдущего столкновения с Лордом Фоулом он сумел обрести некое равновесие, ощущение устойчивости даже в его незавидном положении. Но сейчас он лишился точки опоры, необходимой, дабы одновременно отстоять и свое «я», и бытие Земли. А неизбежный выбор представлялся ужасным.

Однако к этому времени Линден уже полностью овладела собой. Ее ранили вовсе не те суждения, что так уязвляли Ковенанта. Отвлекая элохима на себя, он помог ей оправиться. Взгляд, брошенный Линден на Ковенанта, был исполнен тоски, но еще явственнее в нем читалось сочувствие. В следующий миг она повернулась к Обреченному, и голос ее опасно зазвенел.

– Все это не более чем слова. Ты просто боишься потерять свою драгоценную свободу, потому и пытаешься взвалить всю ответственность на него. Всей правды ты нам так и не рассказал.

Финдейл стоял прямо перед ней. Ковенант видел, как Линден вздрогнула, словно огонь в глазах элохима опалил ее. Вздрогнула, но не умолкла.

– Если хочешь, чтобы мы тебе верили, расскажи нам о Вейне.

Услышав это, Финдейл подался назад. Линден, наседая на него, продолжала:

– Сначала вы пленили его, словно он совершил против вас какое-то преступление. Когда он бежал, его пытались убить. А после того как он и Морской Мечтатель обнаружили тебя на борту, ты говорил с ним. Сказал что-то вроде «этого я не потерплю», – припомнила Линден, насупив брови.

Обреченный собрался было ответить, но Линден опередила его, не дав вымолвить и слова.

– Это не все. Ты еще много чего говорил, а кроме того, с тех пор стал следить за ним. Он был у тебя на виду постоянно, за исключением разве что того случая, когда ты, вместо того чтобы помочь нам, предпочел унести ноги. – Вне всякого сомнения, в последнее время Линден стала куда смелее, чем прежде. – С самого начала он интересовал тебя гораздо больше, чем мы. Почему бы, разнообразия ради, тебе не объяснить нам, в чем тут дело?

Голос ее звенел от гнева, и Ковенанту на миг показалось, что элохим ответит ей тем же. Но вместо этого Обреченный с печальной надменностью промолвил:

– Об отродье демондимов я говорить не стану.

– Вот именно, – отрезала Линден. – Конечно, не станешь. Но почему? Не потому ли, что, рассказав, дал бы и нам основание на что-то надеяться? Может, тогда нам не пришлось бы метаться из крайности в крайность, что, похоже, тебя устраивает?

Взгляд ее был под стать взору самого элохима, и рядом с ней он, несмотря на все свои знания и могущество, вовсе не казался таким уж великим и мудрым.

– Ушел бы ты лучше, – тихонько пробормотала Линден. – Мутит меня от твоего вида.

Финдейл пожал плечами и повернулся, но прежде, чем он успел удалиться, вмешался Ковенант.

10
{"b":"7326","o":1}