ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На следующее утро красную ауру солнца стали различать и спутники Линден. Сама же она тщательно прощупывала Холмы, пытаясь обнаженными нервами ощутить реакцию Анделейна на Солнечный Яд. Поначалу она не почувствовала ничего. Воздух был так же свеж и здоров, полон аромата цветов, росы и древесного сока. Склоны холмов опоясывала алианта. В купах золотая и ивовых рощах порхали птицы и сновали зверушки. Тревожных признаков не было. Сохранившаяся в сердце Страны Земная Сила продолжала противостоять разложению.

Но к полудню положение изменилось. Древесные стволы стали посылать тревожные сигналы, в прожилках листьев пульсировала боль. Умножилось число насекомых, и птицы словно обезумели, а перепуганные животные попрятались кто куда. Кончики травинок побурели, листва на кустах кое-где пожухла. Откуда-то издалека повеяло зловонием. А потом и сама почва начала подрагивать. Слабо, так что почувствовать это могла лишь Линден. Но она ощущала дрожь земли через подошвы, и это преисполнило ее ужасом.

Бормоча проклятия, Ковенант безостановочно шагал на восток. Несмотря на все свое недоверие, Линден видела, что поругание Анделейна повергло его в бешенство. Выбиваясь из сил, он буквально гнал себя вперед, за пределы Холмов, навстречу Презирающему и своей цели.

Линден следовала по пятам, решительно настроившись не дать ему оторваться и пропасть из виду. Она понимала ярость Ковенанта и разделяла ее: здесь, в Анделейне, даже мысль о Солнечном Яде ранила с особой жестокостью. Но Ковенант выглядел так, словно ярость могла подвигнуть его ради спасения Анделейна решиться на любое безумие, чем бы это ни обернулось.

Великаны мрачно шагали следом. Как бы ни рвался вперед Ковенант, Красавчику ничего не стоило поспевать за ним, а Первая без труда могла двигаться гораздо быстрее. И не только могла, но и хотела – ей не терпелось поскорее прийти к завершению Поиска, а заодно и к разрешению всех противоречий, возникших между ней и ее мужем. Поэтому ей было нелегко подлаживаться под шаг спутников. Весь день она угрюмо молчала. Мать Горячей Паутинки умерла, когда та была еще малютка, отца погубил Душегрыз, а сейчас она держалась так, словно не хотела признавать, как много значит для нее сердечное тепло Красавчика.

Линден чувствовала, что ее и Первую связывает нечто общее. Она не считала себя вправе порицать воительницу за избранную той позицию и поклялась, что никогда не попросит Красавчика выполнить данное им обещание.

Замыкал шествие Вейн, а вот Финдейла нигде не было видно. Линден то и дело озиралась по сторонам, но элохим так и не появился.

Ночлег оказался недолгим. Не проспав и половины ночи, Ковенант неожиданно поднялся и пустился в путь, словно вознамерившись тайком опередить своих друзей. Однако Линден сквозь усталую дремоту ощутила его уход. Она поднялась, растормошила Великанов и поспешила за ним.

Восход принес с собой ауру плодородия и шелест листвы, похожий на шепот ужаса кустов и деревьев. Очень скоро Холмам, подобно остальной Стране, предстояло пасть жертвой Солнечного Яда. Их покроет противоестественная поросль, выжжет дотла беспощадный жар, они будут поражены гниением, исхлестаны яростными дождями. Мысль эта повергла Линден в такую же ярость, как и Ковенанта, а ярость давала ей силы не отставать от него во время изматывающего марша.

Но немая боль растений была не самым худшим из результатов воздействия Солнечного Яда. Все чувства Линден были обнажены, и она почти физически ощущала болезненную лихорадку, поразившую самые корни Анделейна, его укрытый под землей остов. В Земную Силу Холмов прорастало нечто чуждое, тошнотворное и отвратительное. Линден била внутренняя дрожь, словно она шла сквозь отверстую рану.

Со временем шаг Ковенанта замедлился, он стал спотыкаться. Анделейн больше не поддерживал его. Холмам приходилось затрачивать все больше сил, чтобы оберегаться от Солнечного Яда, И это до поры давало определенный результат. Кое-где появлялось болезненно искривленное дерево или куст, одним своим видом распугивая животных и птиц, однако большая часть растительности оставалась нормальной. Анделейн оставался собой почти во всем – но свечение Холмов, воплощавшее в себе концентрированную суть здоровья и утонченную жизненность, постепенно угасало. Состояние почвы становилось все более болезненным. В ту ночь Ковенант, сморенный усталостью и «глотком алмазов», забылся тяжелым сном, а вот Линден, хоть она и сама была измотана до крайности, никак не спалось. Стоило ей положить голову на траву, как она слышала стон. То стонала земля.

Поднявшись задолго до рассвета, Линден и ее спутники продолжили путь; они чувствовали, что состязаются в скорости с разложением Холмов. В то утро впереди замаячили смутные очертания Горы Грома. До нее оставался, по меньшей мере, день пути, но ее устрашающая громада уже вырисовывалась на горизонте. Склоны горы затемняли противоестественно густые заросли дрока, из-за ее плеча злобно выглядывало ядовитое солнце. На таком расстоянии гора казалась титаном, поставленным на колени.

Где-то в ее недрах Ковенант намеревался встретиться с Лордом Фоулом.

Когда он обернулся к Линден и Великанам, те увидели, что глаза его покраснели. Казалось, из него рвался крик, но он не был способен издать ни звука. Линден подумала, что он не осознает неутешность Великанов и страдает в первую очередь из-за ее непримиримости, но почти тут же поняла, что это не совсем так. Какая-то часть его «я» столь же непримиримо, как и сама Линден, боролась против его намерения. Он не хотел умирать, не хотел терять ее и Страну. И не просил Великанов поверить ему, не пытался перетянуть их на свою сторону, чтобы она не осталась совсем одна.

Он хотел сказать все это, но горло его сжалось словно кулак, не выпуская слова наружу. Однако Линден все было ясно и без слов. В этот миг она могла дотянуться до него. Не нарушая данных ею обетов, она могла окутать его своей любовью и разрешить все сомнения. Но именно в тот миг ее внимание отвлек от него нараставший в глубинах Земли ужас.

Прямо под ногами Линден сошлись в смертельной схватке проклятие Солнечного Яда и Земная Сила. И у Земной Силы не было надежды на победу, ибо ее не поддерживал Закон. Скверна порывалась разорвать самое сердце Холмов, и теперь дрожь земли не могли не ощутить даже Великаны и Ковенант.

– О Боже! – воскликнула Линден. – Бежим! – и, схватив Ковенанта за руку, потащила его прочь от средоточия ужаса Анделейна. Ничего не понимающие Великаны поспешили следом. Вместе спутники припустили бегом.

В следующее мгновение земля на том месте, где они только что стояли, вспучилась и взорвалась. Обрывки дерна, камни и грязь полетели вверх, градом осыпая окрестности.

На месте зеленой поляны образовалась глубокая яма, откуда мгновенно, извиваясь и расползаясь вокруг, полезла чудовищная буйная поросль.

Где-то в отдалении – Линден ощутила это сквозь землю как вопль – раздался еще один взрыв. Кусок за куском из Анделейна с корнями вырывалась жизнь.

– Негодяй! – взревел Ковенант. – Ах ты негодяй! Неужто тебе все мало?!

Повернувшись, он устремился на восток столь рьяно, словно вознамерился вцепиться Презирающему в глотку.

Линден спешила рядом с ним. Боль заглушила в ней все остальные чувства. Она не говорила, ибо ее душили слезы.

Глава 17

В пещерятник

Ранним утром следующего дня спутники уже карабкались по предгорьям Горы Грома, рядом с удушаемым тростником руслом реки Соулсиз. Ковенант осунулся от усталости, глаза его посерели как пыль. А вот глаза Линден от чрезмерного напряжения лихорадочно блестели. Устали даже Великаны, ведь спутники лишь один раз сделали недолгий привал. Губы Первой приобрели тот же цвет, что и сжимавшие рукоять меча пальцы. Красавчик выглядел так, словно вот-вот развалится на части. Однако всех четверых объединяла несгибаемая решимость, устремлявшая их вверх по склонам, навстречу восходившему над роковой громадой горы солнцу.

104
{"b":"7326","o":1}