ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В первое мгновение он почувствовал себя ослепшим: ночь была черна, словно Вейн. По-видимому, все фонари задуло ветром. Затем он разглядел крохотную светящуюся точку возле самого Сердца Корабля и, присмотревшись, понял, что возле штурвала никого нет. Однако с носа доносились отчаянные крики и зычные команды. Чтобы не поскользнуться на оледенелой палубе, Ковенант вцепился в плечо Кайла и с трудом двинулся вперед.

Поначалу он брел вслепую, ориентируясь на громовой рев Хоннинскрю и стальные приказы Первой. Затем, по мере того как матросы, следуя полученным командам, стали зажигать светильники, он смог разглядеть, что творится на носу.

Вся передняя часть судна представляла собой невероятную мешанину обрывков парусов, спутавшихся канатов и обломков рангоута, придавленных расколовшимся надвое огромным каменным стволом фок-мачты. Одна из упавших рей уцелела, другая раскололась на три неровные части. Пробираясь к носу, Великаны на каждом шагу отбрасывали в сторону острые каменные осколки.

Четверо членов экипажа были придавлены обломками гранита. Фонари давали так мало света и отбрасывали столько теней, что Ковенант не мог разглядеть, живы ли они. Жив ли хоть кто-то из них?

Ловко орудуя своим длинным мечом, Первая разрубала перепутавшиеся узлы тросов и парусины, расчищая путь к ближайшему из упавших матросов. Яростный Шторм и еще несколько уцелевших делали то же самое с помощью ножей.

Севинхэнд тоже бросился разбирать обломки, однако Хоннинскрю отозвал его и приказал вместо этого собрать помощников и заняться помпами. Теперь и Ковенант почувствовал, что дромонд погружается в воду, но страха не ощутил – на это у него просто не было времени. Стараясь перекрыть шум, он крикнул Кайлу:

– Приведи Линден!

– Она выпила слишком много «глотка алмазов», – отозвался харучай. – Боюсь, разбудить ее будет не так-то просто. – Голос его звучал невозмутимо.

– Просто, не просто – а разбуди! – приказал Ковенант. – Она необходима здесь.

Резко повернувшись, он устремился вслед за Первой.

Та сидела на корточках возле обмякшего тела, но когда Ковенант приблизился, выпрямилась. В глаза ее горело отчаяние, вдоль клинка легла тень, словно он был в крови.

– Идем, – хрипло сказала она. – Здесь мы уже ничем не поможем.

Взмахнув мечом, она с похожим на плач свистом рассекла очередной сверток парусины. Ковенант бросил взгляд на погребенное под обломками тело. Женское тело. Эту молодую морячку – веселую, добродушную и отважную – Ковенант помнил. Он узнал ее по лицу, точнее по половине, ибо вторая половина была снесена краем обрушившейся мачты.

На мгновение ему показалось, что сгустившаяся тьма стала непроницаемой. Слепо подавшись вперед, он налетел на какие-то обломки, запутался в них и некоторое время никак не мог выбраться. Но в следующее мгновение он ощутил, как желчь подступает к горлу, а к запястью ползут червячки пламени, и испуг – ведь он едва не позволил разрушительному огню вырваться на волю – помог Ковенанту взять себя в руки. Чертыхаясь и спотыкаясь, он побрел за Первой.

Громкий возглас оповестил о том, что Яростный Шторм нашла еще одно мертвое тело. Ковенант отчаянно заторопился, как будто его спешка могла сохранить жизнь другим раненым, но Первая уже оставила позади третьего погибшего. То был Великан, в горло которого вонзилась каменная щепа в локоть длиной. Лихорадочно стараясь подавить рвущийся на волю, огонь, Ковенант бросился дальше.

Первая и Яростный Шторм сошлись возле четвертого, последнего тела. Вскоре к ним подошли Хоннинскрю и Ковенант.

Лица этой женщины Ковенант не помнил, так же как и ее имени, но это не имело никакого значения. Главное – она была жива.

Дыхание раненой было неровным и хриплым: из уголков ее рта сбегала темная жидкость, и под головой уже собралась лужица. Поперек груди, придавив несчастную к палубе, лежала каменная рея. Оба предплечья женщины были раздроблены.

Первая рывком забросила свой меч в ножны и одновременно с Яростным Штормом ухватилась за упавшую рею, силясь высвободить тело. Но каменная балка была слишком тяжела для них, тем паче, что один ее край прижимала еще и упавшая мачта, а над другим громоздилась гора щебня, снастей и парусины.

Яростный Шторм продолжала тужиться, словно не соглашаясь смириться со своим бессилием, но Первая, быстро сориентировавшись в обстановке, принялась громко призывать на помощь.

Матросы поспешили на ее зов. Живо поняв, что требуется, они разделились на две команды: одна пыталась откатить конец мачты, другая – разбросать завал.

Но времени оставалось в обрез. С каждым хриплым, хлюпающим вздохом жизнь покидала раненую. Ее лицо казалось искаженной болью маской.

– Нет! – в отчаянии вскричал Ковенант, рванувшись вперед. – Все назад! Я уберу эту штуковину.

Не дожидаясь ответа, даже не удостоверившись, услышали ли его, Ковенант обхватил руками каменную балку и почти высвободил белое пламя. Еще миг, и гранит рассыпался бы в прах.

Со свирепым ревом Хоннинскрю оторвал Ковенанта от балки и отшвырнул в сторону.

– Хоннинскрю!.. – изумленно воскликнула Первая.

– Эта рея нужна мне целой, – яростно тряся бородой, проревел капитан. – «Звездная Гемма» не сможет продолжать плавание всего лишь с одной мачтой. – Как истинный капитан, он в первую очередь думал о спасении корабля. – Если Повенчанный-Со-Смолой сможет восстановить мачту, мне потребуется эта рея, чтобы нести парус. Другой-то нет! Даже Красавчику не под силу собрать рангоут из этих щепок.

Некоторое время капитан и Первая смотрели друг на друга с такой яростью, что Ковенант едва не застонал, но тут напряженную тишину нарушил грохот – несколько матросов откатили упавшую мачту с конца реи. Не мешкая ни секунды, Первая и Хоннинскрю принялись за дело. Призвав на помощь Яростный Шторм и всех Великанов, какие оказались под рукой, они ухватились за гранитную балку и приподняли ее, словно обычное бревно.

Освободившись от страшной тяжести, полураздавленная морячка издала слабый стон и лишилась чувств. В тот же миг Яростный Шторм поднырнула под рею и, стараясь как можно меньше тревожить поврежденный позвоночник, подвела одну ладонь под затылок, а другую под подбородок и осторожно вытащила тело на расчищенный от обломков участок палубы.

Ковенант оторопело таращился на Великанов. Его била дрожь: он чувствовал себя так, будто остановился на самом краю пропасти, едва не совершив непоправимое.

Яростный Шторм тщательно осмотрела пострадавшую, и на лице ее – насколько позволял видеть слабый свет фонарей – отразились неуверенность и тревога. Будучи целительницей на дромонде, она умела врачевать любые видимые раны, но излечить столь серьезное внутреннее повреждение или даже определить его характер не могла. Яростный Шторм колебалась, и каждый миг ее растерянности приближал раненую к смерти.

Ковенант попытался выговорить имя Линден, но тут увидел приближающуюся группу Великанов со светильниками в руках. С ними шли Кайл и Сотканный-Из-Тумана. Последний нес на руках Линден.

Казалось, она еще спала, словно даже отчаянная нужда и тревога не могли преодолеть действие великанского снадобья. Однако едва Великан поставил Линден на ноги, как веки ее затрепетали и она открыла глаза. Пошатываясь, будто пьяная, Линден откинула упавшие на лицо волосы. Глаза ее были подернуты пеленой, черты лица исказил подавляемый зевок. Она напоминала сомнамбулу и, похоже, не чувствовала даже боли в ступнях. Неожиданно – словно у нее подкосились колени – Линден опустилась на палубу рядом с умирающей и низко склонила голову. Упавшие волосы вновь закрыли лицо.

Первая напряженно сжимала кулаки. Яростный Шторм бросила сердитый взгляд в сторону фонарей, а Хоннинскрю отвернулся, будто не мог вынести этого зрелища, и отдал какой-то приказ. Шепотом, однако таким тоном, что матросы бросились исполнять его сломя голову.

Склонившуюся над распростертым телом Линден со стороны можно было принять за молящуюся.

Отдаленные голоса моряков, скрип корабельного корпуса и потрескивание льда поначалу заглушали негромкое бормотание, но скоро ее голос зазвучал отчетливее.

19
{"b":"7326","o":1}