ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Красавчик и Линден выглядели куда более крепкими и бодрыми, нежели в предыдущий день, но Линден избегала встречаться с Ковенантом взглядом, словно не доверяла ему. Первая устремила свой ястребиный взор за борт. Хуже всех выглядел Хоннинскрю – казалось, он не спал всю ночь, разрываясь между желанием и долгом.

Бросив взгляд за борт, Ковенант увидел, что изготовленные Яростным Штормом сани уже спущены на лед. Они были основательно загружены мешками и коробками с припасами, размещенными так, чтобы на каждых санях мог устроиться хотя бы один пассажир.

Завидя Ковенанта, Первая повернулась к Севинхэнду, Яростному Шторму и другим Великанам:

– Вот и пришел час расставания, – провозгласила она. Морозный воздух делал ее голос особенно резким и звонким. – Опасность велика, ибо Поиск больше не направляет провидец – Трос-Морской Мечтатель. Но, тем не менее, все мы в соответствии с принесенным обетом следуем к намеченной цели, а потому я не испытываю страха. Мы смертны, и мысль о возможной неудаче не может не удручать нас. Однако мы не обязаны преодолевать все и вся. От нас требуется одно: крепко держаться при сильном ветре, а уж там будь что будет. На всех морях не нашлось бы команды, более подходящей для такой работы, чем вы – те, кто остается на борту «Звездной Геммы». Так чего же, спрашивается, нам страшиться? Поэтому я оставляю вам единственное указание – как только сойдет лед, плывите следом за нами. Направляйтесь к Прибрежью, туда, где прежде жили наши собратья. Но если вы не застанете нас там – и не получите от нас никакого известия, – бремя Поиска будет возложено на ваши плечи. Исполняйте свой долг, не страшась никого и ничего. Покуда Землю оберегает хотя бы одно отважное сердце, о победе Зла говорить рано.

Тут она умолкла и посмотрела на Красавчика так, будто ее удивили собственные слова. Тот ответил ей лучащимся взглядом. Глаза Севинхэнда наводили на воспоминания о несравненном мастерстве, спасшем «Звездную Гемму» от военных кораблей Бхратхайрайнии. Взгляд Яростного Шторма был суров и бесстрастен, словно грядущее, каким бы оно ни было, не властно было устрашить ее. Да и все моряки, несмотря на крайнюю усталость и грозящую им опасность, светились от гордости. Сердце Ковенанта сжалось: он не представлял, как сможет расстаться с ними.

Но другого выхода у него не было. Первая уже спускалась по трапу, Красавчик следовал за женой. Они не были в ответе за судьбу мироздания, но жизнями своими рисковали в той же степени, что и он. Жестом Ковенант приказал Кайлу спускаться по трапу первым, чтобы в случае нужды тот мог поддержать его. Затем Ковенант поставил ногу на обледеневшую ступеньку и, преодолевая головокружение, стал спускаться вниз. Ступив на лед, Ковенант неверной поступью заковылял по его коварной поверхности к большим саням. Линден шла следом: волосы вились по ветру, словно знамя ее решимости. Сотканный-Из-Тумана, по-прежнему упорствующий в своем желании служить Избранной, шагал за ней. Замыкал шествие Хоннинскрю. То и дело он порывался вернуться – не иначе как для того, чтобы отдать множество прощальных распоряжений Севинхэнду и Яростному Шторму. Однако помолчав – молчание его походило на беззвучный крик, – он все же оторвался от своего корабля и присоединился к отряду.

Затем стоящие на палубе расступились и пропустили к борту Вейна. Тот легко перемахнул через ограждение и застыл в обычной для него неподвижности: черные глаза были устремлены в никуда.

Из воздуха выскользнула какая-то тень и через несколько мгновений сформировалась в человеческую фигуру – рядом с Вейном возник Финдейл. Казалось, что элохим и отродье демондимов принадлежат друг другу.

Повинуясь торопливым распоряжениям Первой, Ковенант взобрался на сани и устроился среди припасов. На другие сани уселась Линден. Хоннинскрю и Сотканный-Из-Тумана впряглись в постромки. Первая и Красавчик прошли в голову, колонны, Кайл пристроился между санями. Замыкали колонну Вейн и Финдейл.

Под полозьями заскрипел лед. Ковенант и его спутники расстались с Кораблем Великанов и устремились вперед, на поиски надежды. Шестьдесят три дня прошло с тех пор, как они расстались с Сандером, с Холлиан – и с Прибрежьем. И вот теперь их отделяло от Ревелстоуна не меньше трехсот шестидесяти лиг.

Глава 5

К побережью

Первая задала исключительно быстрый темп. Из легких Хоннинскрю и Сотканного-Из-Тумана вырывались клубы пара, но они не отставали. Все Великаны стремились как можно скорее удалиться от дромонда, оставить позади свое искалеченное судно и брошенных на милость ледяной стихии товарищей. Тяжелые полозья скользили по льду, подскакивая на выбоинах – приметные торосы Великаны ловко огибали. Ковенанта и Линден швыряло из стороны в сторону среди коробов и мешков, но она молча вцепилась в поручни, его же в первую очередь интересовала скорость. Страна и Лорд Фоул научили Ковенанта многому, но он так и не обзавелся умением без сожаления бросать на произвол судьбы нуждавшихся в нем друзей. Мороз щипал его щеки, глаза слезились. Съежившись под тяжелыми одеялами, Ковенант неотрывно глядел на запад, позволяя Хоннинскрю уносить его в безбрежную белую пустыню.

Однако через некоторое время он не выдержал и оглянулся. Дромонд, все еще четко вырисовывавшийся за спинами Финдейла и Вейна, быстро, прямо на глазах уменьшался в размерах, словно его поглощало ледяное поле. Горький ком встал у Ковенанта в горле. Затем он приметил поднятый на кормовой мачте вымпел и понял, что Севинхэнд посылает приветствие уходящему отряду.

Яркий, весело плескавшийся на ветру флажок словно воплощал в себе дух доблести и терпения – неукротимый дух «Звездной Геммы». Лишь когда слезы затуманили глаза Ковенанта так, что корабль Великанов превратился в расплывчатое пятно, он отвернулся и снова уставился вперед.

Линден внимательно присматривалась к нему через разделявший их сани ледяной пробел. Ковенант и рад был поддержать ее, но не мог найти нужных слов – таких, какие стоило бы выкрикнуть, перекрыв скрип полозьев, ритмичный топот ног и тяжелое дыхание Великанов. Снова, уже в который раз он устремился вперед, навстречу своей цели и своим страхам, и вновь это было достигнуто отнюдь не его усилиями, но стараниями других – тех, кто заботился о нем и кому он был дорог. Всякий раз, когда в его жизни наступал очередной кризис, происходило одно и то же: при всей своей целеустремленности и мощи он не достиг бы ничего без самоотверженной дружеской помощи. Он же в награду за участие не мог предложить соратникам ничего, кроме страданий боли и лжи.

Сани мчались прямо на запад. На юге, возле самого горизонта, виднелась полоска открытой воды, и было нетрудно догадаться, что чем ближе к ней, тем тоньше и ненадежнее лед. В сложившихся обстоятельствах Ковенанту оставалось лишь надеяться на то, что в поисках безопасного пути отряду не придется уклоняться к северу.

Первая обгоняла спутников на несколько саженей: на бегу она высматривала, не попадутся ли на пути трещины, надломы и щели. Позади нее трусил Красавчик. У него не было иной ноши, кроме собственного изуродованного тела, но по неровной поступи можно было понять, что измотан он до предела. Зато Сотканный-Из-Тумана и Хоннинскрю, казалось, могли тащить тяжелые сани хоть весь день напролет, выдерживая заданную скорость и не сбиваясь с шага. Что же до Кайла, то харучай был привычен к борьбе с враждебной стихией. Лишь поднимавшийся из ноздрей пар да заиндевелые щеки указывали на то, что дышит он несколько глубже, чем обычно.

Вейн и Финдейл двигались так, словно долгий, выматывающий путь не значил для них ровным счетом ничего. Если не считать бессильно обвисшей руки, загадочное творение юр-вайлов не выказывало ни малейших признаков слабости. Для каких бы целей ни предназначали его создатели, результат их трудов был безупречен. Ну а Обреченный уже давно доказал, что никакие невзгоды над ним не властны.

Повсюду, насколько мог видеть глаз, расстилалась однообразная ледяная равнина. Казалось, нигде, до самых пределов мироздания, не осталось ничего, кроме холода. В лучах низкого сурового солнца лед сверкал так ослепительно, что Ковенанту приходилось щуриться изо всех сил, пока кровь не застучала в висках. Мороз забирался под одежду, норовя проникнуть в каждую складочку и застежку. Ледяное безмолвие нарушалось лишь хриплым дыханием и топотом ног. На каждой выбоине Ковенанта швыряло на уложенную рядом с ним вязанку дров. Ему оставалось лишь хмуро съежиться и поплотнее подоткнуть одеяла.

25
{"b":"7326","o":1}