ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Большая книга «ленивой мамы»
Музыка ветра
Селфи на фоне дракона. Ученица чародея
Стальное крыло ангела
Самостоятельный ребенок, или Как стать «ленивой мамой»
История мира в 6 бокалах
Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения
Венец многобрачия
История дождя
A
A

Весь мир превратился в безжалостно хлещущий водопад, с завыванием ветра и холодом нескончаемого потока воды. Ковенанту следовало бы раздеться еще до начала дождя – мигом промокшая насквозь футболка была теперь лишь обузой.

«И откуда, – гадал он, – могла взяться эта чертова пропасть воды, если еще вчера равнина и вся Страна изнывали от жары?» Теперь, глядя перед собой, он с трудом мог рассмотреть лишь спину Красавчика. Она оставалась единственным ориентиром – она да веревка. Когда Ковенант оглянулся, чтобы посмотреть на идущих сзади, буря ударила его прямо в лицо. То была обреченная земля, и он обречен был блуждать по ней, ибо не мог отыскать ответа на свои сны.

В конце концов, из виду пропал даже Красавчик. Стена дождя стала сплошной, не оставив и проблеска света. Онемелые пальцы Ковенанта уже не позволяли держаться за веревку, и он зажал ее под мышкой, а потом и просто повис на ней. У него оставалась одна-единственная мысль: надо остановиться и переждать бурю в каком-нибудь укрытии. Однако веревка продолжала тянуть вперед.

И тут, столь же неожиданно, как приходили изменившие всю его жизнь вызовы в Страну, движение прекратилось. Веревка дернулась назад, да так резко, что он едва устоял на ногах. Пока Ковенант пытался восстановить равновесие, веревка провисла, а потом что-то тяжелое сбило его с ног, повалив в грязь.

В шуме бури ему слышались крики людей.

Почти сразу же сильные руки Великана – то был Красавчик – подхватили его и, поставив на ноги, подтолкнули на несколько шагов к хвосту колонны.

Казалось, будто дождь остался за его спиной, ибо прямо перед собой он увидел трех человек. Все они походили на Кайла. Один из них – то действительно был Кайл – схватил Ковенанта за руку и прижал губы к его уху. Сквозь шум дождя Ковенант с трудом расслышал слова:

– Здесь Доррис и Фол, харучаи, пришедшие противостоять Верным.

Ковенанта нещадно хлестал дождь, ветер пронизывал его насквозь, но он, забыв обо всем, закричал:

– Где Сандер?! Где Холлиан?!

В ярости хлещущих струй он смутно различил еще две человеческие фигуры – и одна из них протянула ему какой-то предмет.

И тут, пронзая тьму, вспыхнул ослепительный белый свет, исходивший из яркого драгоценного камня, вплавленного в крестовину длинного кинжала. Свет рассеивал мглу, и казалось, что даже дождь не в силах его коснуться.

Крилл Лорика.

Он высветил лица всех, кто окружал Ковенанта: Кайла, его соплеменников Дорриса и Фола, Сотканного-Из-Тумана, по бокам которого стояли Вейн и Финдейл, Красавчика и Первую, поддерживавших с обеих сторон Линден. И тех двоих, принесших крилл.

Сандера, сына Нассиса, гравелинга подкаменья Мифиль.

И Холлиан, дочь Амит, бывшую эг-брендом.

Глава 8

Защитники Страны

Дождь грохотал, как гром. Потоки воды несли звуки голосов, но Ковенант не мог разобрать ни слова. Губы Сандера беззвучно шевелились, Холлиан моргала, словно не зная, плакать ей или смеяться. Ковенанту хотелось подойти к ним, обнять их – ведь то, что они живы, само по себе было для него радостью, – однако сияние крилла удерживало его на месте. Усилилось жжение в предплечье: порча подталкивала его к тому, чтобы овладеть криллом. И сжечь. Через несколько мгновений Кайл снова прокричал Ковенанту в ухо:

– Гравелинг спрашивает, увенчались ли наши поиски успехом.

Вздрогнув при этих словах, Ковенант схватился за голову, непроизвольно прижав ко лбу излучающее внутреннее тепло кольцо. К горлу его подступил ком с трудом сдерживаемых рыданий. Он так стремился встретить Холлиан и Сандера живыми, что совершенно забыл, что означал для них провал его поисков.

Слух Первой был острее, чем у Ковенанта, и она расслышала вопрос, еще когда его задавал сам Сандер. Набрав побольше воздуха, она прокричала, перекрывая шум бури:

– Мы потерпели неудачу. Трос-Морской Мечтатель погиб. Мы прибыли сюда в поисках иной надежды.

– Здесь вы ее не найдете! – едва донесся из-за стены дождя ответный крик Сандера.

Затем свет отступил. Гравелинг повернулся и, держа крилл над головой, чтобы указывать отряду путь, двинулся в ревущую мглу.

Ковенант в отчаянии уронил руки.

В первое мгновение за Сандером никто не последовал, хотя его силуэт четко вырисовывался в сиянии крилла. К Ковенанту и Линден подошла Холлиан. Он не заметил ее приближения, и когда она крепко обняла его в знак приветствия, не успел никак отреагировать. Она разомкнула объятия и шагнула, чтобы обнять Линден. Однако ее порыв помог Ковенанту собраться с духом – он воспринял его как знак прощения или подтверждения того, что его и Линден возвращение могло быть важнее надежды. Поддерживаемый Кайлом, едва справляясь с онемевшими членами, он двинулся вслед за светом.

Они находились в лощине между холмами. Собравшаяся там вода доходила Ковенанту до колен. Однако этот поток струился в том же направлении, куда шел он, к тому же его поддерживал Кайл. Похоже, харучай был настроен куда решительнее, чем когда бы то ни было. Скорее всего, именно свойственная его народу ментальная связь друг с другом помогла Доррису и Фолу отыскать путников в хаосе бури. И теперь Кайл был не один. Ни скользкая глина, ни дождь, ни стремительный поток под ногами не могли лишить его точки опоры. Поддерживающий Ковенанта харучай казался высеченным из гранита.

Ковенант совершенно потерял из виду своих спутников, но его это не заботило. Он доверял всем харучаям, как привык доверять Кайлу, и сейчас полностью сосредоточился на том, чтобы побыстрее переставлять неловкие, подгибающиеся ноги.

Дорога сквозь бурю и мглу казалась бесконечной. Потом впереди замаячила скала, и Ковенант с Кайлом увидели, как свет крилла Сандера отражается от влажных краев широкого входа в пещеру. Войдя внутрь, Сандер, не теряя времени воспользовался серебряным пламенем крилла, чтобы зажечь заготовленную заранее кучку хвороста, завернул клинок и спрятал его за пазуху.

Костер был далеко не столь ярок, как крилл, но давал достаточно света, чтобы разглядеть сложенные у стен пещеры вязанки хвороста и узлы с припасами. Здесь находился лагерь Сандера, Холлиан и харучаев.

Пещера оказалась высокой, но неглубокой – всего-навсего впадина в склоне холма. По скошенному потолку дождевая вода стекала внутрь и сочилась на пол, так что поддерживать огонь было отнюдь нелегко. Но для вконец измотанного и издерганного Ковенанта это убежище было сущим раем. Стоя у костра и пытаясь растереть похолодевшую до онемения кожу, он молча смотрел на Сандера.

Тем временем собрались все остальные. Доррис привел четырех Великанов, а Фол, словно обязательства, принятые по отношению к Линден Сотканным-Из-Тумана, уже перешли к нему, доставил ее. Финдейл и Вейн подошли сами и остались у входа в пещеру, не выказывая желания укрыться от хлещущего дождя. Холлиан сопровождал Герн, харучай, взявший ее под свою опеку в те дни, когда Ковенант вызволил эг-бренда из Ревелстоуна и спас от Ядовитого Огня. Когда Сандер и Холлиан покинули Прибрежье и отправились поднимать людей против Верных, Герн пошел с ними. Но не один: Стилл, второй харучай, оберегал Сандера.

Где же Стилл?

Впрочем, этот вопрос был еще не самым трудным. Где люди? Где жители деревень, которых Сандер и Холлиан Должны были вдохновить на борьбу? Где другие харучаи? Неужто после учиненной Верными гнусной бойни они послали сразиться с ними лишь Фола и Дорриса?

«Здесь вы не найдете надежды». Неужели на-Морэм уже одержал победу?

В недоумении глядя через оплывающий костер, Ковенант пошевелил онемевшей челюстью, но так ничего и не сказал. Пещера приглушала шум бури, но она продолжала реветь у входа, словно яростный и голодный зверь. Однако Ковенанта остановило не это: он увидел, как изменился Сандер. Будучи гравелингом подкаменья Мифиль, он вынужден был проливать кровь, но никогда не походил на человека, умеющего убивать. Теперь же он выглядел именно так.

Когда Ковенант повстречал его впервые, на молодом лице Сандера отражалось терзавшее его противоречие между долгом и знанием. Отец открыл ему, что мир отнюдь не таков, каким он являлся по утверждению Всадников, что он вовсе не наказание за прегрешения рода человеческого. Как же непросто было ему исполнять свой долг, свершая то, чего требовали Верные и к чему принуждала неумолимость Солнечного Яда. Груз тайных сомнений лег на его чело, наполнив глаза квинтэссенцией горечи. Но сейчас Сандер выглядел столь же неумолимым и острым, как тот кинжал, которым когда-то ему приходилось отнимать жизни близких. В свете костра глаза его полыхали, как стальные клинки, а каждое движение было исполнено напряженного, ждущего своего часа гнева – дикой, невыразимой ярости.

49
{"b":"7326","o":1}