ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тогда Великан на руках перенес Ковенанта через свирепый поток лавы, носивший название Горячий Убийца.

– Он выручил меня не потому, что увидел во мне что-то особенно достойное. Он просто помогал человеку, чье сердце терзал Лорд Фоул. И это давало Идущему-За-Пеной надежду, в которой он так нуждался.

Эти слова воскресили в памяти Ковенанта картину гибели Великана, и лишь способность к суровому самоограничению, обретенная в пещере Первого Дерева, позволила ему удержаться от крика:

«Не говори мне об отчаянии! Мне предназначено уничтожить мир, и я ничего не могу с этим поделать. Так не мучь же меня еще и ты».

Слова эти так и остались невысказанными. И помимо самоограничения, причиной тому была вырисовывавшаяся на фоне звездного неба фигура капитана, терзаемого горчайшей из потерь. Однако Хоннинскрю обернулся к Ковенанту с таким видом, словно расслышал их. Голову и плечи его вызолотила луна.

– Ты Друг Великанов, – тихо промолвил он, – и я благодарен за то, что в твоем сердце есть место и для меня. Ты не должен винить себя ни в смерти Морского Мечтателя, ни в том, что по необходимости отказал ему в кааморе. Но пойми, мне не нужна надежда. Я желаю увидеть видение – то самое, что побудило моего брата принять проклятие.

С этими словами он спустился с холма, оставив Ковенанта наедине с пустотой ночи. Оказавшись в одиночестве, Ковенант попытался разобраться в безжалостной логике манипуляций Лорда Фоула. Ревелстоун находился всего в трех днях пути от пещеры, но дикая магия была отравлена, и все помыслы Ковенанта оскверняла порча. Надежды в них заключалось не больше, чем в черной бездне небес, питавшей Червя Конца Мира. Вымученное милосердие Хоннинскрю не походило на прощение. Оно казалось тяжким, как жернов, на котором оттачивается сама тьма.

И он был один.

Не потому, что ему недоставало друзей. Хотя Страна и подверглась осквернению, она одарила его дружбой в большей мере, нежели когда бы то ни было. Нет, он чувствовал себя одиноким из-за кольца. Поскольку никто иной не обладал чудовищной возможностью уничтожить мир. И поскольку он сознавал, что не имеет на это кольцо никакого права.

Неразрешимое противоречие калечило самосознание Ковенанта. Что мог он предложить Стране, кроме дикой магии и своей неуемной страсти? Какую ценность представлял он для друзей – или для Линден, которой придется нести это бремя после него? Его пребывание в Стране с самого начала было наполнено безрассудством и болью, грехом и скверной, и лишь дикая магия давала возможность искупления.

А теперь Верные едва ли не вконец извели деревни. Харучаи вновь угодили в западню, а период смен Солнечного Яда уменьшился до двух дней. Морской Мечтатель, Хигром и Хэмако сложили головы. И если он – как настаивал Финдейл и к чему подталкивал рок – откажется от кольца, у него не останется ничего, что помогло бы нести груз собственной вины. «Мы враги, ты и я, враги до конца. Но то будет твой конец, Неверящий, твой, а не мой. У тебя останется только один выбор, выбор отчаяния, и ты его сделаешь. По собственной воле ты отдашь белое золото в мои руки ». Ответа у Ковенанта не было. В Анделейне, когда он был среди Умерших, Морэм предостерегал его: «Фоул сказал, что ты его враг. Но не забывай – он всегда и во всем стремится ввести тебя в заблуждение...»

Однако что именно имел в виду Высокий Лорд, Ковенант так и не понял. Казалось, что охватившая его тревога накрыла окрестные холмы – лунному свету было не под силу ее развеять. Непроизвольно, словно его тяготило укоряющее мерцание звезд, Ковенант опустился на землю. Финдейл, как и Презирающий, считал, что его необходимо убедить отказаться от кольца, ибо в противном случае он неизбежно погубит Землю. Ему отчаянно хотелось закричать, выплеснуть всю свою ярость и неистовство в равнодушные небеса, но он не мог себе этого позволить. Его чрезвычайная, усугубленная порчей сила делала опасным всякое проявление чувств. Он угодил в западню Презирающего, и выхода оттуда не было.

Заслышав звук приближающихся шагов, Ковенант закрыл лицо, дабы, проявив малодушие, не воззвать о помощи.

Угадать, кто приближается, Ковенант не мог, но, скорее всего, ожидал появления Сандера или Красавчика. Однако голос, со вздохом произнесший его имя, принадлежал Линден.

Ковенант выпрямился, хотя он и не обладал мужеством, необходимым, чтобы встретить ее незаслуженное участие.

Луна придавала ее волосам особый блеск – они казались ухоженными и несказанно прелестными. Лицо оставалось в тени, и догадаться о ее настроении можно было лишь по голосу. А он звучал так, словно Линден знала, насколько он близок к тому, чтобы сломаться.

– Позволь мне попробовать. – Тихая просьба походила на мольбу.

При этих словах в нем и впрямь что-то сломалось.

– Позволить тебе? – вскипел Ковенант. – Да о чем ты? Можно подумать, будто я могу тебе помешать. Если уж тебе так приспичило взвалить на себя ответственность за судьбу мира, какая тебе нужда в моем разрешении? Фактически тебе не требуется даже кольцо. Чтобы использовать его, тебе достаточно овладеть мной!

– Прекрати, – пробормотала она. – Перестань сейчас же. – Слова ее звучали молитвенным эхом. Но любовь Ковенанта к ней обратилась в муку, и он уже не мог остановиться.

– В этом для тебя, пожалуй, не будет ничего нового. Почти то же самое ты проделала со своей матерью. Единственная разница в том, что, когда ты закончишь, я еще буду жив...

Он осекся, с сердечной мукой желая, чтобы эти слова – этот грубый выпад – никогда не достиг ее ушей.

Линден сжала кулаки. Он ожидал, что она начнет браниться – может быть, даже бросится на него, – но ничего подобного не произошло. Должно быть, видение позволило ей осознать причину его раздражения. Некоторое время она стояла неподвижно, а потом разжала кулаки и ровным, бесстрастным тоном, каким никогда не разговаривала с ним, произнесла:

– Я не это имела в виду.

– Знаю.

Ее отстраненность ранила больнее, чем гнев. Теперь он знал, что она, стоит ей пожелать, может заставить его плакать.

– Прости! Я проделал весь этот путь, но с тем же успехом мог бы остаться в пещере Первого Дерева. Я не знаю, как со всем этим справиться.

– Тогда позволь кому-нибудь другому помочь тебе.

Она не смягчилась, однако старалась воздерживаться от резких выпадов.

– Если не для себя, то сделай это для меня. Я дошла до точки. Все, что я могу сделать, глядя на Солнечный Яд, – отчетливо произнесла она, – это попытаться сохранить рассудок. А вид твоих страданий никак не добавляет мне куражу. Лишенная силы, я ничего не могу предпринять в отношении Лорда Фоула. Или Солнечного Яда. Так что нравится тебе это или нет, но единственная причина моего пребывания здесь – ты. Я здесь из-за тебя, и я стараюсь бороться, стараюсь сделать хоть что-то... – Кулаки ее вновь сжались, но голос остался ровным: – ...хоть что-то для этого мира и в посрамление Лорду Фоулу – из-за тебя! А если ты будешь продолжать в том же духе, я сломаюсь.

Неожиданно ее самообладание дало трещину, и боль вскипела в ее словах, словно кровь в зияющей ране.

– Я нуждаюсь в тебе! Хотя бы для того, черт побери, чтобы перестать так походить на моего отца.

«Ее отец... – подумал Ковенант. – Человек, исполненный такой жалости к себе, что, вскрыв вены, стал винить в этом ее. Ты никогда меня не любила. А из той жестокости, искалечив всю ее жизнь, произросла порождающая насилие и бессилие тьма».

Сердце Ковенанта сжалось.

– Я не знаю ответа, – сказал он, стараясь держаться спокойно и не дать ей возможности догадаться, в какой степени от этих слов зависит его жизнь. – Я не знаю, что мне нужно. Но что предпринять в отношении Верных – знаю.

Чему его научили ночные кошмары, Ковенант сказать не решился.

– А когда мы покончим с этим, я так или иначе буду знать больше.

Линден поймала его на слове. Ей было остро необходимо верить ему. Не будь этого, ей пришлось бы держаться с ним так, словно он потерян для нее, как ее родители, а подобная перспектива внушала ей ужас. Кивнув себе, Линден сложила руки на груди и, покинув вершину холма, возвратилась к скудному теплу пещеры.

55
{"b":"7326","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Шестая жена
Предательница. Как я посадила брата за решетку, чтобы спасти семью
Держи голову выше: тактики мышления от величайших спортсменов мира
Сочувствующий
Начало жизни. Ваш ребенок от рождения до года
Дневник кислородного вора. Как я причинял женщинам боль
Чертов нахал
Убить пересмешника
Аврора