ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На некоторое время Ковенант остался в темноте один. Он не сломался.

Глава 9

Путь к перелому

Перед самым рассветом спутники позавтракали и уложили припасы, после чего пополнившийся отряд расположился на камнях ближайшего склона в ожидании солнца. Ковенант, втайне опасавшийся, что период Солнечного Яда сократится до одного дня, хмуро поглядывал на восток. Но поднявшееся над горизонтом солнце вновь окружало голубое свечение, окрасившее лазурью серый каменистый ландшафт.

«Цвет предвкушения славы, – мрачно подумал Ковенант. – Пожалуй, в других руках – не в руках Фоула – он был бы прекрасен».

Скоро на западе стали сгущаться тучи. Свет холмов поредел, а там и первые порывы ветра принялись насмешливо трепать шевелюру и бороду Ковенанта.

Повернувшись к нему, Сандер достал из-за пазухи сверток. Взгляд гравелинга был тверд словно камень. Когда он заговорил, ветер уже усилился настолько, что сносил его слова в сторону.

– Скажи мне, Неверящий, какова твоя воля. Вручив мне крилл, ты посоветовал пользоваться им как рукхом – настроиться на него и таким образом научиться использовать его силу. Так я и сделал. Любовь моя, – тут он бросил взгляд на Холлиан, – научила меня этому. Сам бы я не сумел, но ее уроки усвоил как следует. – Он приобрел большой опыт и, судя по всему, был настроен решительно. – Следовательно, я способен облегчить и ускорить наш путь. Однако в этом случае о нашем приближении неизбежно прознают Верные и Гиббон, на-Морэм будет предупрежден. А потому, – натянуто повторил он, – скажи мне, какова будет твоя воля.

Ковенант задумался; казалось, он спорил сам с собой. Нельзя было исключить того, что, получив предупреждение, Гиббон примется вовсю уничтожать пленников, дабы поддержать Ядовитый Огонь. Но кто мог поручиться, что он уже не проведал о грозящей опасности? Сандер и сам высказывал такое предположение. Возможно, мешкая да осторожничая, Ковенант лишь предоставил бы на-Морэму время для подготовки к отпору. Он пожал плечами, чтобы унять дрожь.

– Воспользуйся криллом. Я и так уже потерял слишком много времени.

Гравелинг кивнул, словно другого ответа и не ждал. Затем он извлек из-за пазухи Солнечный Камень. То был осколок скальной породы, которую древние мастера каменного учения именовали оркрестом. Неправильной формы, размером с половину человеческого кулака, он был гладок, и поверхность его производила странное впечатление – не будучи прозрачным на просвет, камень казался бездонным, словно открывал окно в иное пространство, где не существовало ничего, кроме него самого. Расторопно откинув ткань с самоцвета на крестовине крилла, Сандер выпустил в дождливый сумрак ясный серебристый свет. Затем он поднял Солнечный Камень, и два источника Силы соединились. В тот же миг из оркреста вырвался и устремился прямо к сокрытому сердцу солнца багровый луч. С яростным шипением он пронзил завесу дождя и, презирая громовые раскаты, ударил в средоточие Солнечного Яда. Крилл засиял, словно сам его свет мог отбросить ливень прочь. Буря взревела с удвоенным неистовством – казалось, что бушующие небеса восприняли алый луч оркреста как оскорбление. Однако Сандер не дрогнул.

И дождь не коснулся путников. То и дело налетал порывистый ветер, грохотал гром, тьму облаков пронзали молнии. Но мощь Сандера позволила образовать прямо под грозовыми тучами зону, свободную от дождя. По существу, гравелинг делал почти то же самое, чем занимались Верные, заставлявшие Солнечный Яд служить их цели. Но его мощь не подпитывалась кровью, не требовала человеческих жертв. Это различие, несомненно, было весьма существенным.

Ковенант подал знак, и отряд выступил в путь. Спутники сгруппировались вокруг Сандера. Держа крилл и оркрест плотно прижатыми друг к другу, гравелинг двинулся на юго-запад, в направлении Ревелстоуна. Сила магических камней оберегала отряд от ливней, но мало-помалу свечение крилла стало приобретать малиновый оттенок, словно сердцевина самоцвета начинала кровоточить. А багровый луч, в свою очередь, то и дело вспыхивал серебристым блеском. Однако Сандер, заметив это, слегка раздвинул руки и разделил источники Силы, вернув каждому из них изначальную чистоту. Защищенная зона уменьшилась, но не настолько, чтобы это могло помешать продвижению отряда.

Путников хлестал ветер, грязь липла к обуви, затрудняя каждый шаг, а сбегавшие с холмов пенистые потоки едва не сбивали с ног. Не будь Кайла, Ковенант не раз вывалялся бы в грязи. Линден льнула к плечу Фола. Казалось, весь мир – это прорезаемая молниями, освещаемая серебром и багрянцем сплошная водяная громыхавшая стена; никто из путников даже и не порывался говорить. Однако, при всем том, отряду еще никогда не удавалось продвигаться в зоне Солнечного Яда с такой быстротой. В течение дня за дождевой завесой то и дело появлялись серые, размытые, словно воплощение бури, человеческие фигуры. То были харучаи. Проникнув под защитный купол, они представлялись Ковенанту и, заручившись его согласием, молча присоединялись к отряду. Настойчивое внимание, с которым присматривалась Линден к Сандеру, лишний раз напоминало Ковенанту о том, что он знал и сам: управление двумя столь могущественными амулетами требовало от гравелинга чудовищного напряжения. Однако он был уроженцем подкаменья, выходцем из народа, многим поколениям которых лишь природная выносливость помогла выжить, пройдя через страшные испытания. И он четко осознавал свою цель. Когда день подошел к концу и гравелинг позволил своему огню угаснуть, он едва стоял на ногах, однако держался ничуть не хуже Ковенанта, которому только и пришлось что преодолеть лиг десять по бездорожью. Не в первый раз Ковенант подумал о том, что он не заслуживает дружбы таких людей.

Когда ветер отогнал тучи на запад, отряд разбил лагерь на открытой равнине, строгий ландшафт которой напоминал Ковенанту окрестности Ревелстоуна. В минувшие века, стараниями земледельцев и скотоводов вкупе с мудрым попечением Лордов, край этот был цветущим и плодородным, но ныне все изменилось. Он чувствовал, что уже приблизился к рубежу непосредственных владений Верных – вот-вот вступит в пределы обители на-Морэма.

Не скрывая беспокойства, Ковенант поинтересовался у Холлиан, какое солнце ожидается завтра. В ответ та достала лианар – тонкую палочку, полированная поверхность которой засверкала в пламени лагерного костра, вызывая воспоминания о древних лесах Страны.

Как и левое предплечье Сандера, ее правая ладонь была покрыта шрамами – старыми порезами, из которых она получала необходимую для предсказаний кровь. Но теперь надобности в кровопролитии не было. С улыбкой Сандер вручил ей обернутый тканью крилл. Она отогнула уголок – лишь настолько, чтобы выпустить серебристый лучик – и почтительно поднесла лианар к свету. И в тот же миг палочка обернулась огненным деревцем – во все стороны взметнулись огненные побеги, в воздухе распустились бутоны филигранного пламени. Не опаляя ни Холлиан, ни палочку, вокруг, как сияющая эманация тайны, распространился огонь. Зеленый огонь, пахнущий весной и свежими яблоками.

Ковенант невольно поежился.

Холлиан не нужно было объяснять значение этого свечения ни ему, ни Линден – им уже случалось видеть ритуал предсказания эг-бренда. Но наблюдающим за ритуалом с широко раскрытыми глазами Великанам она пояснила:

– Завтра взойдет солнце плодородия.

Ковенант покосился на Линден, но ее внимание было приковано к харучаям. Она выискивала признаки опасности, однако, по словам Сандера, хватка Гиббона теряла силу на расстоянии дневного перехода от ворот Ревелстоуна. Встретившись, наконец, взглядом с Ковенантом, Линден молча покачала головой.

«Еще два дня, – подумал он. – Даже один, до того как до нас доберется Опустошитель. До того, как он снова испытает на нас свой Мрак».

Зло, которое ты считаешь самым ужасным...

Всю ночь Ковенанта терзали злобные кошмары. Полыхавшее в его видениях пламя было черным, как порча.

56
{"b":"7326","o":1}