ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ковенант непроизвольно поднял руки и посмотрел на порезы от крилла.

Рассеченная плоть зияла, обнажив кость. Но раны не кровоточили, они источали омерзительный гной, словно бы являвший собой самую суть проказы. Даже кровь в его жилах обратилась в порчу.

Однако Ковенант был готов и к этому. Он явился сюда, следуя по избранному пути, предсказанному сновидениями. И он уже разбил ворота, нанес Ревелстоуну немалый урон. И как бы ни было горестно усугублять этот урон, уже ничто не могло отвратить его от исполнения рокового предначертания.

Шрамы на руке горели яростным черным огнем. Сочась ядом и пламенем, он зашагал по мозаичному полу навстречу Гиббону.

– Глупец! – вскричал на-Морэм, и его лицо исказила гримаса страха. – Ты не в силах бороться со мной. Ядовитый Огонь подавит твои потуги. А если даже и нет – тогда я вселюсь в твою драгоценную Линден Эвери. Может быть, ты и ее убьешь?

Ковенант слышал Гиббона. Он понял его угрозу. Но не остановился.

Неожиданно Опустошитель направил порыв огня к Хоннинскрю, и, стремясь защитить капитана, Ковенант нанес удар.

Взорвался, словно его сердце не могло больше удерживать клокочущую магму внутри.

Неистовая бездонная тьма, испепеляющая и ревущая, обрела волю. Руки Ковенанта были простерты вперед, словно он молил о мире, но из располосованных пальцев извергалась наружу отравленная порчей смертоносная дикая магия. Вся его плоть, сами его кости почернели, приняв цвет порчи, нетронутыми ею оставались лишь серебристый кружок кольца и средоточие страсти.

На-Морэм отступил на шаг или два и еще выше поднял свой жезл. Железный треугольник изверг багровый огонь, жар которого способен был плавить камень. Злобная квинтэссенция Ядовитого Огня пронизывала Ковенанта, стремясь выжечь его изнутри. Но он шел вперед сквозь пламя.

Гиббон убивал жителей Страны, чтобы питать их кровью Ядовитый Огонь и Солнечный Яд. Оставшимся в живых он внушал, что, для того чтобы выжить, они должны проливать кровь друг друга. Он наполнил Ревелстоун скверной.

Драгоценные реликвии прошлого падали и разбивались вдребезги. Хоннинскрю напрягался изо всей мочи, тщетно силясь вырваться из каменного плена. Кайл схватил Линден в охапку и оттащил в сторону, подальше от места, где шла битва стихий. Гиббон наслал Мрак, изуродовавший предвратный зал. Он послал ни в чем не повинных слуг в бой, на верную гибель. Он внушил Линден ужас, заставив ее поверить в неизбывность наследственного проклятия. И явился сюда, желая принудить Ковенанта обратить драгоценное для него прошлое в хворост и трут.

Мощь Ядовитого Огня, исходящая от жезла Гиббона, была столь велика, что Ковенант едва не рыдал, видя, как гибнет рукотворная красота. Разноцветные кусочки мозаики воспламенялись прямо под его ногами. Он шел к пылающему сердцу Расточителя, словно туда вела его собственная судьба.

Всесокрушающей мощью обрушился он на на-Морэма.

И потерпел неудачу.

Воздух и свет перестали существовать. Соприкоснувшись с пламенем, бесценные реликвии обращались в ничто. Ближние колонны начали плавиться, по полу пошла рябь. Еще никогда Ковенант не высвобождал столь свирепую и неодолимую силу.

И все же на-Морэм не уступал.

Лорд Фоул все спланировал превосходно. Гиббон-Опустошитель оказался загнанным в угол. Отступать было некуда, а потому он более не колебался. А Ядовитый Огонь был слишком силен. Конечно, сам Ковенант обладал большей мощью, но он не отважился использовать ее всю. Горький привкус сознания этого заставлял Ковенанта чувствовать, как вокруг смыкается сама смерть, и отчаяние его превосходило все мыслимые пределы.

Он хотел кричать, вопить, выть – так, чтобы услышали небеса. Услышали и обрушились на него.

Но прежде чем успела разорваться ткань мироздания, Ковенант понял, что ответ он уже знает. Нести то, что должно, как бы ни было трудно. Наверное, это возможно, раз он уже зашел так далеко, и у него еще оставался выбор. Безусловно, цена будет высока, но все, что угодно, предпочтительнее нового Ритуала Осквернения, в сравнении с которым свершенное Кевином могло бы показаться мелочью. «Да, – сказал он себе, впервые сознаваясь в этом. – Я и есть дикая магия».

Собрав осколки воли, он удержал себя, у самого края пропасти. Но катастрофа надвигалась: Ковенант не мог погасить тьму и знал, что, если не погасит ее очень скоро, она убьет его. Порча пожирала его жизнь. Пожирала, но пока еще не пожрала. Лицо Ковенанта исказила невыразимая боль, но он принял это тягостное решение.

И, отвернувшись от Гиббона, зашагал прочь. Но когда Ковенант повернулся в сторону Линден и Кайла, взглядом прося у них прощения, в Зал Даров ворвалась Ном, преследуемая Первой.

При виде страшных разрушений и отчаяния на лице Ковенанта Великанша остолбенела. Но песчаная горгона метнулась к на-Морэму, словно увидела в нем давно чаемую добычу.

Пролетев мимо Ковенанта и оттолкнувшись от мозаичного пола, горгона врезалась прямо в багровое средоточие силы Гиббона.

И была отброшена прочь, словно надоедливый щенок. Даже песчаная горгона не могла выстоять против Ядовитого Огня.

Однако Ном, воплощавшая в себе разрушительную ярость, не ведала страха и не могла принять поражения. Она ощутила меру могущества Гиббона, но это не обратило ее в бегство и не отбило желание нападать. Песчаная горгона изменила тактику.

Обеими лапами она нанесла по полу удар такой страшной силы, что весь центр зала вздыбился и расплескался, словно камень обратился в воду. Мозаика раскрошилась. Издав яростный крик, Гиббон пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие, и вновь воздел свой жезл, вознамерившись сорвать плоть с костей Ном.

Но безумная ярость ослепила его. Чтобы нанести решающий удар, Гиббону требовалось время, всего несколько мгновений. Он использовал их для подготовки и проглядел главный результат атаки песчаной горгоны.

Расколовшая пол трещина прошла через то самое место, где камень сковывал руки и ноги пойманного в ловушку Хоннинскрю. Входило это в намерения Ном или получилось случайно, но Великан освободился. И с яростным ревом ринулся на на-Морэма.

Сосредоточившийся на Ном, Гиббон не успел вовремя отреагировать на появление нового противника. Казалось, что удар Хоннинскрю сокрушил все его кости. Жезл покатился по полу, со звоном ударился об основание колонны и замер. Багровый огонь угас.

Первая выкрикнула имя капитана, но содрогнувшийся зал, казалось, поглотил звук ее голоса. За те несколько мгновений, пока Хоннинскрю тяжело дышал, склонившись над трупом Гиббона, Ковенант успел сообразить:

– Опустошителя так не убить. Ты можешь убить лишь тело.

Наконец капитан обратился к спутникам, и вот тут Ковенант едва не сломался. Чтобы понять, что произошло, ему не требовалось видение Линден. Он сталкивался с таким прежде. С Хоннинскрю случилось ужасное.

Он стоял, выпрямившись и сжав кулаки, словно по-прежнему оставался самим собой. Но лицо его постоянно меняло выражение и форму: мрачная решимость сменялась безумным и диким ликованием. Он был Гриммандом Хоннинскрю, капитаном «Звездной Геммы». Но он же был самадхи Шеолом, тем самым, кто, пребывая в теле Гиббона, возглавлял Верных. Великан и Опустошитель отчаянно боролись за контроль над сознанием и телом. Глаза Хоннинскрю то стекленели, то вспыхивали кровавым огнем. В горле его рождался тут же подавляемый хриплый смех.

– Томас Ковенант... – начал он дрожащим от напряжения голосом, но тут же верх взяла другая воля, и с его уст сорвался неистовый крик: – Безумец! Безумец!

Но Великану удалось восстановить контроль. Казалось, что мускулы его лица вот-вот разорвутся от натуги, но он заговорил снова:

– Друг Земли, послушай меня. Прекрати это... С ним необходимо покончить...

– Помоги ему, – в отчаянии простонала Линден. – О Боже, помоги ему!

Но помочь Хоннинскрю не мог никто. Вмешаться в эту борьбу могла только Линден, но вздумай она предпринять подобную попытку, Ковенант помешал бы ей. Ибо в этом случае самадхи Шеол получил бы возможность перепрыгнуть из тела Великана в ее тело. И, овладев ее видением, получить доступ к дикой магии. Хоннинскрю снова удалось овладеть собой.

71
{"b":"7326","o":1}