ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но она повела себя неожиданным образом. Не выходя из каюты, она повернулась в сторону корабельного носа и громко, отчетливо, словно приказывала ему прибыть, произнесла имя Обреченного. Почти в тот же миг на каменной стене каюты появилось светящееся, похожее на солнечный блик пятно, а затем из камня вытек, обрел человеческую форму и предстал во плоти перед Линден и Ковенантом Финдейл. Элохим словно ждал этого зова.

Облик его не изменился: бархатная мантия на плечах, пышные, спутанные серебристые волосы и золотые глаза, словно вместившие в себя всю скорбь мира – все беды, тяготы и невзгоды, что обходили стороной его безмятежный, замкнувшийся в себе народ. Изможденный, с лицом, каждая черта которого выражала безмерную душевную муку, он словно являл собою полную противоположность изысканной и грациозной красоте своих соплеменников. Ужасную противоположность – ибо такова была его роль. Но кое-что в нем все же изменилось. До событий на Острове Первого Дерева элохим не откликнулся бы ни на какие призывы. А сейчас он явился, хотя держался так же недружелюбно и отчужденно, как прежде. Слегка кивнув Линден, Финдейл с неодобрением произнес:

– К чему было так горячиться. Я прекрасно тебя слышу.

Однако его недовольный тон не произвел на Линден ни малейшего впечатления. Словно и не расслышав сказанного, она сердито подбоченилась и решительно заявила:

– Вот что, по-моему, эта игра в молчанку слишком затянулась. Нынче пришло время ответить на кое-какие вопросы.

На Ковенанта Финдейл даже не взглянул. В Элемеснедене элохимы обращались с Неверящим так, словно он ничего собой не представлял, и здесь, на корабле, их Обреченный придерживался той же позиции. Поэтому он задал Линден встречный вопрос:

– Значит ли это, что кольценосец вознамерился уступить свое кольцо?

– Нет! – отрезал Ковенант. «Не отдавай кольца», – звучали в его голове отголоски былого бреда. – Ни за что! Никогда!

Кольцо – это единственное, что у него осталось.

– Ну что ж, – вздохнул Финдейл. – В таком случае вы можете рассчитывать на такие ответы, какие – как я надеюсь – смогут помочь удержать его от безрассудства.

Линден обернулась к Ковенанту, явно ожидая, что вопросы будет задавать он. Но Ковенант, стоящий у самого края духовной пропасти, не мог ни ясно мыслить, ни внятно выражать свои мысли. Однако он знал и помнил, как много людей желает завладеть кольцом – тем единственным, что еще привязывало его к жизни и придавало значение его поступкам. Настойчивый взгляд Линден остался без ответа.

Сузив глаза, она пристально, словно оценивая его состояние, вгляделась в Ковенанта, а потом, будто принудив себя отказаться от намерения утешить и успокоить его, вновь обернулась к Финдейлу.

– Почему?.. – говорила она с трудом, мучительно проталкивая каждое слово... – Даже не знаю, с чего и начать... Почему вы сделали это?

Воспоминание придало Линден решимости. Голос ее окреп, в нем зазвучало негодование.

– О чем вы вообще думали, совершая такое? Все, что ему требовалось, – это разузнать о местонахождении Дерева. Вы могли дать ему прямой ответ, а вместо того погрузили его в молчание, в бездействие.

Элохимы обрекли сознание Ковенанта на полное бездействие, и не рискни Линден ради его спасения своей жизнью, он до конца своих дней оставался бы живым трупом, пустой оболочкой человека, лишенной мыслей, чувств и желаний. За его избавление пришлось уплатить немалую цену, и она не могла вспомнить об этом без гнева.

– Ты в ответе за это, Финдейл. Да неужто после такого злодеяния ты еще можешь жить в ладу с самим собой?

Финдейл нахмурился и, как только Линден умолкла, сердито возразил:

– А неужто ты думаешь, что мое Обречение мне в радость? Разве моя жизнь не в такой же опасности, как и ваши? Более того, когда ваше время истечет, вы оба – и ты, и Обладатель кольца – отбудете в свой мир, я же останусь здесь. И возможно, мне придется расплачиваться за то, в чем нет моей вины.

Линден собралась было спорить, но осеклась, уловив в голосе элохима неподдельную печаль.

– Так что не спеши порицать меня, – продолжал Финдейл. – Я Обреченный, и на меня ложится бремя всех ваших деяний. Не спорю, с Обладателем кольца мы и впрямь обошлись сурово. Но неужто ты – ты! – не в состоянии постичь суть дела. Ты – Солнцемудрая. А он – нет. Однако дикой магией, важнейшей из тайн Арки Времени, владеет он, а не ты. И в этом видна рука Зла, простертая над мирозданием и над нами, элохимами, воплощающими Земную Суть. Ты говорила, будто мы служим Злу, которое вы нарекли Лордом Фоулом, Презирающим, но это не так. Конечно, моего слова тебе недостаточно, но рассуди сама – стал бы этот Презирающий посылать против вас Опустошителя, своего слугу, имей он рядом с вами другого слугу, да еще такого, как я? Не думаю, чтобы ты могла в это поверить. Но скажу откровенно – тень омрачает и сердца элохимов. Свидетельство тому – наша неспособность найти другой – щадящий по отношению к вам – путь к спасению. Ты, должно быть, помнишь, что были среди нас и такие, кто вовсе не хотел нас щадить. Но учти и другое. Для нас самое простое решение заключалось в том, чтобы отобрать у него кольцо. Овладев дикой магией, мы могли бы не опасаться никакого Зла. Таким существам, как мы, было бы нетрудно изменить лик мироздания, сделав его совершенным. Но мы не пошли на это. Некоторые из нас справедливо полагали, что овладевать столь безмерной мощью в то время, когда на сердца наши явственно пала тень, – опасно. А некоторые поняли, что последствия подобного деяния всей тяжестью обрушились бы на тебя. Ты могла бы утратить свое «я», смысл и суть своего существования. Не исключено, что нечто подобное могло произойти и с Землей.

Поэтому мы избрали иной, более суровый путь – разделить с тобой бремя искупления и рока. Мы погрузили Обладателя золота в молчание не потому, что хотели ему зла: только так можно было уберечь мироздание от угрозы, таящейся в слепой силе. Это молчание, которое уберегло Обладателя золота от злоумышления Касрейна Круговрата, могло бы удержать его от исполнения замысла Презирающего в отношении Первого Дерева. А право выбора было оставлено за тобой. Ты могла взять кольцо себе и устранить тем самым злосчастный разрыв между силой и способностью видеть. А могла уступить его мне, и тогда мы, элохимы, сумели бы спасти мироздание, управившись со Злом на свой лад. Нам не пришлось бы опасаться могущества, ибо получить его в дар – вовсе не то, что завладеть им силой. Но какое бы решение ты не приняла, у нас оставалась надежда. И ни молчание Обладателя золота, ни мое Обречение не казались слишком высокой платой за возможность воплотить эту надежду в жизнь. Но ты лишила нас этой надежды. Там, в узилище Удерживающей Пески, ты приняла неверное решение, и силу вновь обрел тот, кто не способен нести ответственность. И теперь я говорю тебе снова – необходимо убедить его отказаться от кольца. Если он этого не сделает, то наверняка погубит Землю.

Для Ковенанта слова Финдейла прозвучали как приговор, но, обернувшись к Линден, он понял, что ее они потрясли еще сильнее. Лицо ее побледнело, руки непроизвольно дергались. Она силилась возразить, но не могла вымолвить ни слова. Беспощадная логика Финдейла, поместившего Линден в точку, где сходились вина и ответственность, привела ее в смятение. Кроме того, она еще не успела осознать суть недавнего откровения Ковенанта. До сих пор, принимая всю вину на себя, Линден не до конца понимала, какова может быть мера этой вины.

Гнев на Финдейла и обида за Линден помогли Ковенанту взять себя в руки. Элохим не имел права так, походя, взваливать на ее плечи всю тяжесть мироздания.

– Все не так-то просто... – начал он, даже не зная, что, собственно, собирался сказать. Но, видя расстроенный вопрошающий взгляд Линден, он не мог позволить себе колебаться. – ...Если все это замыслил Фоул, зачем ему потребовались лишние хлопоты?

Ковенант сознавал: это вовсе не тот вопрос, который нужен сейчас. Он задал его отчасти потому, что ничего лучшего не пришло в голову, отчасти же надеясь нащупать нужное направление в ходе самого разговора.

9
{"b":"7326","o":1}