ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Три нарушенные клятвы
Пляска фэйри. Сказки сумеречного мира
Беглая принцесса и прочие неприятности. Военно-магическое училище
Позволь мне солгать
Мелодия во мне
На волне здоровья. Две лучшие книги об исцелении
Звезды и Лисы
Прекрасный подонок
Элиты Эдема
A
A

Наконец день кончился. Небо очистилось от туч, течение стало ослабевать. Первая подгребла к западному берегу и выбралась из воды. Спустя мгновение к ней присоединился Красавчик. Дрожь пробирала даже Великанов, а уж Линден и вовсе казалось, будто ее кости трясутся в лихорадочном ознобе. Ковенант был бледен, словно выветренный могильный камень, губы его посинели от холода, смертельная усталость отягощалась горечью.

– Нам нужен огонь, – произнес он так, словно считал себя виноватым и в отсутствии тепла.

Сандер выбрался на мокрый склон, не глядя на своих спутников, все его внимание было сосредоточено на Холлиан. Отойдя от кромки воды, он опустился на колени и мягко опустил Холлиан на землю, стараясь уложить ее поудобнее. Бережно пригладив ее мокрые растрепавшиеся волосы, он сел рядом и замер, прижав руки к груди. Казалось, гравелинг лишился рассудка.

Сбросив свой вьюк, Красавчик достал великанское огниво, которое каким-то чудом не отсырело, чего нельзя было сказать о хворосте, предназначенном для факелов. Но Великан раздувал огонь столь яростно, что, в конце концов, промокшее дерево занялось. Костер казался маленьким и жалким, но и его тепла оказалось достаточно, чтобы смягчить ломоту в суставах Линден и мрачную боль в глазах Ковенанта.

Красавчик предложил «глоток алмазов», но Линден и Ковенант настояли на том, чтобы первыми приложились к снадобью сами Великаны. Лишь после этого Линден сделала несколько глотков, которые влили, наконец, в ее желудок истинное тепло.

Ковенант принял от нее флягу с «глотком алмазов», но пить не стал, а повернулся и на негнущихся ногах зашагал к Сандеру.

Он просил, настаивал, убеждал, но тщетно – гравелинг даже не поднял головы. Сандер смотрел только на Холлиан, словно весь мир сосредоточился в ней, а все остальное, включая и его спутников, просто перестало существовать. Через некоторое время Ковенант вернулся назад, сел и закрыл лицо руками.

Спустя мгновение появился Вейн.

Он выступил из темноты в освещенное светом лагерного костра пространство и замер в обычной, безразличной ко всему позе. Губы его, как всегда, были изогнуты в загадочной улыбке. Ярость, которую удалось ощутить Линден, истаяла. Предплечье его потемнело и обуглилось. То было всего лишь наружное повреждение, однако имелись и другие. К бессильно обвисшей руке отродья демондимов добавилось несколько глубоких ран, из которых ощутимо изливалась боль. Его эбеновую плоть, словно сыпь, испещрили пепельные крапинки.

Линден обратила к нему сочувствующий взгляд, хотя понимала, что помочь Вейну она не в состоянии, ибо природа его боли была столь же недоступна для нее, как и сама его суть. Она чувствовала, что он напал на юр-вайлов не для того, чтобы помочь спутникам, а исключительно по своим собственным резонам. Возможно, потому, что не мог перенести вида своих создателей, извращенных Солнечным Ядом. Но это не имело значения. Как-то раз он поклонился ей. Он спас ей жизнь. Кто-то должен был хотя бы попытаться облегчить его страдания. Но прежде чем Линден успела что-нибудь предпринять, в небе появилась крылатая тень. Спланировав к земле, она плавно перетекла в человеческую форму рядом с отродьем демондимов. Финдейл.

Не глядя на Линден и Ковенанта, не обращая внимания на Сандера и Холлиан, элохим обратился к Вейну.

– Не думай, будто тебе удалось покорить мое сердце храбростью. – Голос Финдейла был переполнен унынием и безошибочно угадывающимся страхом. Желтые глаза, казалось, пытались проникнуть в загадочную душу отродья демондимов. – Я желаю твоей смерти и, если это заложено в мою Суть, рано или поздно убью тебя. Но твои спутники, о которых ты нимало не заботишься, обеспокоены тем, как помочь тебе. – Элохим помолчал, словно набираясь смелости, и мягко закончил: – Хотя я с отвращением отвергаю твою цель, Земля не должна терпеть твою боль.

Неожиданно его светящаяся рука потянулась к плечу Вейна. Вспышка разогнала ночь, но уже в следующее мгновение Финдейл убрал руку, и свет погас.

Первая охнула, у Красавчика от удивления перехватило дыхание. Ковенант пробормотал проклятие, словно не верил своим глазам. Черная плоть отродья демондимов восстановилась во всей ее красоте, во всем ее совершенстве. А в глазах Вейна Линден уловила огонек облегчения.

Она была ошеломлена, ибо только теперь поняла, почему элохимы считали, что исцеление Земли – их дело, а лучшее, что могли бы сделать Ковенант и Линден, это отдать кольцо тем, кто сумеет распорядиться им надлежащим образом, избавив тем самым себя от обещанного им Фоулом проклятия. Исцеление Вейна представлялось ей чудом, в сравнении с которым меркли все известные достижения медицины.

Потрясенная явленной элохимом силой, Линден обернулась к нему с именем Сандера на устах. Она хотела попросить его о помощи, объяснить, что гравелинг не в силах выносить такую муку. Но взгляда, брошенного на вырисовывавшийся в лунном свете силуэт Обреченного, оказалось достаточно, чтобы оставить это намерение. Линден почувствовала, что, исцелив Вейна, Финдейл каким-то неизъяснимым способом уязвил себя, ухудшил собственное положение и теперь сам, подобно Сандеру, нуждался в утешении. Поза его безошибочно указывала на то, что он отвергнет любую просьбу.

Красавчик вздохнул и, пока еще не погас костер, бормоча что-то под нос, принялся готовить ужин.

Ночью, скорчившись рядом с Ковенантом под промокшими одеялами в попытке справиться с холодом и глядя на угасающие угольки костра, Линден печально сказала:

– Все произошло так неожиданно. Я не почувствовала опасность вовремя.

– Ты ни в чем не виновата, – хрипло отозвался Ковенант. Казалось, будто его голос исходит от скрытой под одеялом смертельно опасной раны. – Я должен был оставить их в Ревелстоуне.

Линден хотела возразить, заявить, что взваливать всю ответственность на себя одного есть непозволительная самонадеянность. Без Сандера и Холлиан все они давно уже были бы мертвы. Как иначе смогли бы они ускользнуть от юр-вайлов? Но Ковенант продолжал:

– Я боялся Силы. Боялся, что она сделает меня тем, что мне ненавистно, – новым Расточителем. Что она станет источником презрения к людям, судьба которых волнует меня. Но мне не нужна Сила. Я могу сделать то же самое, просто стоя там.

Линден приподнялась и уставилась на него. Ковенант лежал, повернувшись к ней спиной, натянувшееся на плечах одеяло мелко дрожало. Ей хотелось обнять его, хотелось, чтобы они согрели друг друга своими телами. Но Линден чувствовала, что сейчас ему важнее другое.

– Это удивительно, – промолвила она тихо. – Ты винишь себя за все на свете. Не удивлюсь, если в другой раз ты заявишь, будто сам же и навел на себя порчу. С тем чтобы доказать, что заслуживаешь ее.

Ковенант перекатился на спину, словно получив удар между лопаток. Из-под одеяла высунулось бледное лицо. Несколько мгновений он смотрел на нее сквозь сердитый прищур, но затем Линден ощутила, что гнев его спал.

– Я знаю, – промолвил он, устремив взгляд в широкое небо. – Этиаран говорила мне почти то же самое. Несмотря на все зло, которое я ей причинил. Говорила, будто, наказывая себя, человек тем самым приходит к заслуженному наказанию. А Фоулу остается только смеяться. – Он вновь мрачно обернулся к ней. – Но все это относится и к тебе тоже. Ты пыталась спасти ее. И твоей вины в случившемся нет.

Линден кивнула. Не сказав больше ни слова, она склонилась к нему, и он заключил ее в объятия.

Проснувшись во мглистом предрассветном сумраке, Линден первым делом взглянула на Сандера. Судя по всему, он за всю ночь даже не пошевелился.

Холлиан уже коснулось окоченение, но Сандер не замечал этого, как не замечал ничего – ни дня, ни ночи. Он промерз до костей, но не замечал и холода, который не мог заставить его дрожать.

Ковенант резко поднялся, словно вырывая себя из сна, и без всякого видимого резона отчетливо произнес:

– К этому времени юр-вайлы могли бы уже нас догнать. – Затем он тоже увидел Сандера и тяжко вздохнул.

91
{"b":"7326","o":1}