ЛитМир - Электронная Библиотека

– Он изнасиловал Лену. Прошлой ночью!

Кавинант все еще не воспринимал ситуацию. Боль ошеломила его, она была сенсацией, роскошью, о которой забыли его пальцы: он не мог найти объяснения этому парадоксу, кроме как говорить про себя: «Невозможно! Невозможно!»

Он не замечал, что по запястью струится кровь, красная и человеческая.

Пораженный, он не был способен воспринимать окружающее. Тьма сгустилась в воздухе вокруг него. Все забурлило вокруг, словно расщелина наполнилась хлопающими крыльями, когтями, сверкающими прямо возле лица. Он простонал:

– Невозможно!

Но Этиаран и Триок были поглощены друг другом, их глаза избегали его, словно он был заразным пятном. Когда слова Триока дошли до нее, она упала на колени, закрыла лицо руками и прижалась лбом к земле. Плечи ее вздрагивали, словно она плакала, хотя и беззвучно; тем временем Триок безжалостно продолжал:

– Я нашел ее в горах, когда первые лучи сегодняшнего утра коснулись равнин. Ты знаешь, как я люблю ее. Во время сбора я наблюдал за ней, и мне не доставило радости то, как этот чужак пялился на нее. Я видел, что он чем-то прельщает ее, и мне казалось странным, что она с таким участием относится к человеку, о котором никто ничего не знает. Поэтому поздно ночью я пошел к Треллу, твоему мужу, и узнал, что Лена собиралась провести ночь с подругой – Терас, дочерью Аниории. Я пошел и спросил об этом у Терас – но ей ничего не было известно об этом намерении Лены. Тогда тень страха закралась ко мне в душу – ибо когда случалось такое, чтобы кто-то из наших людей солгал? Всю ночь я искал ее. И в первых рассветных лучах нашел, в разорванном платье и крови. Она пыталась убежать от меня, но слишком ослабла от холода, горя и боли, и через мгновение она бросилась в мои объятия и рассказала о том, что… Что сделал этот губитель…

Потом я отвел ее к Треллу, ее отцу. Предоставив ее его заботам, я бросился на поиски чужака с намерением убить его. Когда я увидел вас, то последовал за вами, полагая, что моя цель – это и твоя тоже, что ты уводишь его в горы, чтобы уничтожить. Но ты намерена спасти его – его, который изнасиловал Лену, твою дочь! Чем сумел он подкупить твое сердце? Ты запрещаешь? Этиаран, супруга Трелла! Она была ребенком, таким прекрасным, что любой мог заплакать от умиления, глядя на нее. И вот она растоптана – без жалости и угрызений совести. Ответь мне. Какое нам дело до клятв?

Яростное, неистовое хлопанье темных крыльев заставило Кавинанта пригнуться к земле, и он неуклюже скорчился в ручье. Сквозь его мозг проносились видения и воспоминания о лепрозории, о словах врача:

«У вас нет надежды!»

Он был сбит полицейской машиной. Он направлялся в город, чтобы оплатить свой телефонный счет лично. Голосом, бесцветным от страха, он бормотал:

– Не может быть!

Этиаран медленно подняла голову и раскинула руки, словно открывая грудь навстречу пронзающему удару с неба. Лицо ее было искажено горем, а глаза походили на темные кратеры страдания, глядящие внутрь, на ее подвергавшуюся тяжелому испытанию гуманность.

– Трелл, помоги мне, – тихо прошептала она.

Затем ее голос набрал силу, и ее боль, казалось, заставила воздух вокруг нее затрепетать.

– Горе! Горе молодым в этом мире. Почему столь тяжела она, ноша ненависти и зла? Ах, Лена, дочь моя. Я понимаю, что ты совершила. Понимаю. Это мужественный поступок, достойный похвалы и гордости! Прости, что я не могу быть рядом с тобой в этом испытании.

Но через некоторое время ее взгляд вновь вернулся во внешний мир. Покачиваясь, она с трудом поднялась на ноги и, помолчав еще несколько мгновений, прошептала:

– Лояльность – наш долг. Я запрещаю тебе мстить!

– Значит, он останется ненаказанным! – протестующе воскликнул Триок.

– Страна в беде, – ответила она. – Пусть его накажут Лорды.

Вкус крови сделал ее голос резче.

– Они тоже знают, каково должно быть наказание для чужестранца, нападающего на невинных! Для этого не надо вести его туда.

Затем к ней снова вернулась слабость.

– Я не могу решать за них этот вопрос. Триок, помни свою клятву. Обхватив себя за плечи, она провела пальцем по узору из листьев, словно пытаясь подавить свою печаль.

Триок повернулся к Кавинанту. В лице молодого человека была какая-то утрата – разбитые или потерянные надежды на радость. Слова проклятий исказили его лицо страшным оскалом:

– Я не забуду тебя, Неверящий. Мы еще встретимся.

Потом, резко повернувшись, он пошел назад. Он постепенно набирал скорость, пока наконец не перешел на бег, втаптывая свои упреки в твердое дно ущелья. Через несколько мгновений он достиг того места, где западная стена опускалась, переходя в равнину, и пропал из виду, выйдя из расщелины в горы.

– Невозможно! – бормотал Кавинант. – Этого не может быть. Нервные ткани не восстанавливаются. – Но его пальцы болели так, словно боль дробила их на мелкие куски. Вероятно, в этой Стране нервы все же могли восстанавливаться. Кавинант хотел закричать, чтобы развеять тьму и страх, но, казалось, он утратил контроль над своим горлом, голосовыми связками и над самим собой.

Словно бы с огромного расстояния, образованного отвращением или горем, Этиаран сказала:

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

29
{"b":"7330","o":1}