ЛитМир - Электронная Библиотека

Резким как крик ястреба голосом Лорд Вереминт спросил:

– Так почему разведчики и часовые не заметили его?

– Чужестранец был скрыт от наших глаз, – ответил Кроул ответил спокойно. – Наши часовые всегда бдительны.

Его ровный тон, казалось, утверждал, что бдительность Стражей Крови не подлежит обсуждению.

– Хорошо, – сказал Вереминт. – Так, возможно, когда-нибудь вся армия Презирающего появится незамеченной у наших ворот, и мы будем спать, когда Ревлстон падет.

Он хотел сказать больше, но Елена решительно прервала его.

– Приведите чужестранца.

Когда Страж Крови наверху лестницы открыл высокую деревянную дверь, Аматин спросила Высокого Лорда:

– Этот чужестранец пришел по твоему требованию?

– Нет. Но я все же желаю задать ему вопросы.

Кавинант смотрел, как еще двое Стражей Крови вошли в палату Совета Лордов, ведя между собой чужестранца. Тот был стройным юношей, очень просто одетым – в кремовую робу, – и его движения были светлы, жизнерадостны. Хотя он был приблизительно так же высок, как Кавинант, однако, казалось, был едва ли достаточно взрослым, чтобы иметь такой рост. Был какой-то мальчишеский задор в его кудряшках, прыгающих, когда он спускался по ступенькам, как если бы он был позабавлен теми предосторожностями, которые предпринимались против нег .. Но Кавинанту не было забавно. Новыми способностями своего зрения он мог видеть, почему Кроул сказал, что этот юноша не такой, как другие люди. В его молодой, свежей плоти были кости, которые, казалось, излучают древность – не старость, поскольку они не были слабы или дряхлы, а именно древность. Его скелет нес отпечаток древности, эту ауру времени, как будто он был просто сосудом для этого. Он существовал для этого, и даже, скорее, несмотря на это. Разглядывание его было затруднительно для восприятия Кавинанта, заставляло его глаза болеть от противоречащих впечатлений страха и уверенности одновременно, как если бы он превышал его понимание. Когда юноша достиг пола палаты, он встал рядом с ямой гравия и бодро поклонился. Высоким молодым голосом он воскликнул:

– Здравствуй, Высокий Лорд!

Елена встала и спокойно ответила:

– Чужестранец, добро пожаловать в Страну – с добротой и правдой.

Мы Лорды Ревлстона, и я Елена, дочь Лены, Высокий Лорд, избранный Советом, и обладатель Посоха Закона. Как нам следует величать тебя? – Учтивость подобна глотку свежей воды из горного ручья. Спасибо, я уже почтен.

– Теперь сообщите Вы нам в свою очередь свое имя?

С веселым взглядом юноша сказал:

– Этот пункт повестки собрания можно опустить.

– Не играй с нами, – отрубил Вереминт. – Как твое имя?

– Среди тех, кто меня не знает, меня зовут Амок.

Елена окинула Вереминта быстрым взглядом, затем сказала юнцу:

– А как тебя зовут те, кто знает?

– Тому, кто меня знает, имя для меня не нужно.

– Чужестранец, мы тебя не знаем. – Сталь послышалась в ее тихом голосе. – Сейчас времена больших опасностей в Стране, и мы не можем тратить ни времени, ни деликатности на тебя. Нам требуется знать, кто ты.

– О, боюсь что в этом, пожалуй, я не смогу вам помочь, – ответил Амок с непроницаемой веселостью в глазах.

На секунду Лорды встретили его взгляд с натянутым молчанием. Тонкие губы Вереминта побледнели, Каллендрилл нахмурил брови, а Елена посмотрела на юношу с тихой злобой, прихлынувшей к щекам, хотя ее взгляд не потерял свою странную расфокусированность. Затем Лорд Аматин пожала плечами и сказала:

– Амок, где твой дом? Кто твои родители? Каково твое прошлое?

Амок беспечно повернулся и неожиданно поклонился.

– Мой дом – Ревлстон. У меня нет родителей. Мое прошлое одновременно и широко, и узко, ибо я странствовал везде, ожидая.

Волнение прошло через Совет, но никто не прерывал Аматин. Изучая юношу, она сказала:

– Твой дом – Ревлстон? Как это может быть? Мы не знаем о тебе.

– Лорд, я просто был в отсутствии. Я пировал с элохимами и ездил к песчаным горгонам, танцевал с Танцорами Моря и дразнил храброго Келенбрабанала в его могиле, и обменивался краткими изречениями с Серой Пустыней. Я ждал.

Некоторые Лорды вспылились, и блеск появился в глазах Лерии, как будто она увидела признаки чего-то могущественного в словах Амока. Они все внимательно смотрели на него, когда Аматин сказала:

– Все, кто живет на этом свете, имеют своих предков, своих предшественников. Каково твое происхождение?

– А живу ли я?

– Может показаться – нет, – проворчал Вереминт. – Никакой смертный не стал бы так испытывать наше терпение.

– Спокойствие, Вереминт, – сказала Лерия. – Здесь есть какой-то важный смысл. – Не отводя глаз от Амока, она спросила:

– Так живешь ли ты?

– Возможно. Пока у меня есть цель, я двигаюсь и говорю. Мои глаза созерцают. Это – жизнь?

Его ответ смутил Лорда Аматин. Неубедительно, как будто собственная неуверенность ранила ее, она сказала:

– Амок, кто создал тебя? Без колебаний Амок ответил:

– Высокий Лорд Кевин, сын Лорика, сына Дэймлона, сына Берека Хатфью, Лорда-Основателя.

Молчаливый вздох удивления пронесся по палате. Лорды, сидящие за столом, глядели на него с изумлением. Затем Вереминт хлопнул ладонью по камню и рявкнул:

– Во имя Семи! Это отродье насмехается над нами.

– Я так не думаю, – ответила Елена.

Лорд Морэм утомленно кивнул и подтвердил свое согласие с Вереминтом:

– Наше невежество насмехается над нами.

Тревор быстро спросил:

– Морэм, ты знаешь Амока? Ты видел его?

Лорд Лерия поддержала вопрос, но пока Морэм собирался с силами, чтобы ответить, Лорд Каллендрилл поспешил спросить:

– Амок, для чего ты был создан? Каким целям ты служишь? – Я жду, – сказал юноша. – И я – ответ.

Каллендрилл принял это с мрачным кивком, как будто это доказало ему неудачливость вопроса, и ничего больше не сказал. После паузы Высокий Лорд снова обратилась к Амоку:

– Ты – носитель знаний, и освобождаешь их в ответ на правильные вопросы. Я правильно тебя поняла?

В ответ Амок поклонился, тряхнув головой так, что его веселые кудряшки затанцевали подобно смеху вокруг его головы.

– Так какие это знания? – спросила она.

– О каких бы знаниях ты ни спросила, всегда получишь какой-то ответ.

После этого Елена печально оглядела стол.

– Хорошо, это, конечно же, не было правильным вопросом, – ответила она. – Я думаю, что нам нужно иметь представление о знаниях Амока до того, как мы зададим правильные вопросы.

Морэм посмотрел на нее и кивнул. – Конечно же!

Слова Вереминта были полны сдерживаемой свирепости:

– Таким образом, невежество сохраняется в невежестве, а при наличии знания ответ в общем-то и не нужен.

Кавинант почувствовал силу сарказма Вереминта. Но Лорд Аматин проигнорировала его. Вместо этого она спросила юношу:

– Почему ты пришел к нам сейчас?

– Я почувствовал сигнал вашей готовности: Крилл Лорика снова ожил. Это – определенный знак. Я ответил на него, потому что в этом мой долг. Когда он упомянул Крилл, внутренне убаюкиваемый страх в словах Амока стал более очевидным. Взгляд на него причинил Кавинанту внезапную острую боль. И это – тоже моя вина? Он вздохнул. Во что я ввязался теперь? Но проблеск страха был милостиво краток, мальчишеский добрый юмор Амока вскоре завуалировал его.

После того, как эти слова были произнесены, Лорд Морэм медленно поднялся на ноги, помогая сам себе, словно дряхлый старик. Стоя рядом с Высоким Лордом, как будто обращаясь к ней, он сказал:

– Тогда послушай меня, Амок, выслушай меня. Я пророк и предсказатель этого Совета. Я говорю словами предвидения. Я не видел тебя. Ты пришел слишком рано. Это не мы дали жизнь Криллу. Это было не наше деяние. У нас недостаточно знаний для этого.

Лицо Амока вдруг стало серьезным, даже испуганным, в первый раз проявляя древность его черепа.

– Недостаточно знаний? Тогда я ошибся. Я не послужил своей цели.

Мне следует уйти, пока я не причинил большой вред.

29
{"b":"7333","o":1}