ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Письма к утраченной
Материнская любовь
Встреча по-английски
Рунный маг
Соблазненная по ошибке
Эссенциализм. Путь к простоте
Развивающие занятия «ленивой мамы»
Очарованная луной
М**ак не ходит в одиночку

Никто из команды не занимался ничем срочным. Все смотрели на Морн.

– Кармель. – Ник продолжал разглядывать Морн, хотя обращался к другим. – Что сообщает скан о Станции?

Кармель оказалась седовласой, коренастой женщиной, которая годилась Нику в матери.

– Никаких изменений, – отрапортовала она. – Обычная активность. Они пока что никого за нами не выслали.

– Линд? – спросил Ник. Он смотрел на Морн, и шрамы на его лице наливались кровью.

– Мы получили обычный запрос, – ответил бледный, худой, почти бесплотный мужчина с воткнутым в ухо наушником. – Они хотят знать, слышим ли мы их и что собираемся делать. Но они пока ничем не угрожали нам.

– Ну хорошо. – Ник хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и отвернулся, чтобы не смотреть на Морн. – Нам нужно принять решение, но пока у нас есть время. Они знают, что у нас поврежден двигатель. Чем дольше мы будем оставаться на этом ускорении, тем больше они будут убеждаться, что мы не доверяем таху. А если мы не можем попасть в тах, то они, вероятно, решат, что смогут догнать нас. Если это будет важно для них. И это может позволять им оттянуть принятие решения.

Это, подумала Морн, наверно, подлинная причина, по которой Ник отказался использовать тяжелое m.

– Но что бы они ни предприняли, – продолжал он, – мы должны быть готовы застать их врасплох.

Внезапно он повернулся в кресле и снова посмотрел в лицо Морн.

– У нас появилась проблема. – Но тон его при этом был совершенно спокойным; он говорил сдержанно, лаконично, словно бы приглашая к участию в разговоре. – Наша сделка со службой безопасности Станции почему-то ими расторгнута – договор о том, что мы забираем тебя. Они хотят, чтобы мы вернулись. Если мы не вернемся, они могут решить отправиться за нами.

– Почему? – спросила она нейтральным тоном. Кризис обрушился на нее; но это было неудивительно; именно этого она и боялась. Так что, в какой-то мере, она была к нему готова. Но слушая Ника, она погрузилась в иное состояние, несмотря на свою тревогу. Неужели он совершил какую-то ошибку? Неужели он все же проиграет?

Она прекрасно знала, что его силы не беспредельны…

Он ответил небрежно, но не было ничего небрежного в самом тоне его слов:

– Они думают, что ты обладаешь чем-то, что нужно им.

Она не могла сдержаться; все ее тело дрожало от паники и воспоминаний. Краска стыда горела на ее коже, словно он раздел ее и предложил купить тому, кто даст больше. Вся вахта смотрела на нее; даже Вектор поглядывал с интересом. Враждебность Микки Васацк ощущалась даже спиной, хотя сама Морн была словно прикована к взгляду Ника и не могла отвести от него глаз.

Управление шизо-имплантатом, ну конечно; вот чего хотела от нее Станция. У Ангуса его при аресте не обнаружили. Но сейчас у службы безопасности появилось время, и они обыскали «Смертельную красотку»; они знали, что пульта управления там нет. Они, вероятно, догадались, что пульт у нее.

Они хотят арестовать ее. И хотят, чтобы она помогла вынести Ангусу самый суровый приговор.

Словно подтверждая ее мысли, Ник сказал:

– Они хотят, чтобы мы вернули тебя.

Слабым голосом, словно птичка, загипнотизированная змеей, Морн спросила:

– И что ты собираешься делать?

– Все очень просто. – Чем больше темнели шрамы Ника, тем шире он улыбался. – Мы собираемся узнать у тебя правду. И после этого сможем принять решение.

– Какую «правду?» – Внезапно она возненавидела себя за румянец стыда, за то, что тело предало ее. Она ненавидела нескрываемое желание Ника и враждебность Микки. Она злилась на себя, потому что ей нечем было защититься. – Вы и так все знаете. Я ПОДК. Вы знали это еще до того, как взяли меня на борт. – Она говорила, и силы понемногу возвращались к ней. – Какие еще секреты я могу хранить, как вы думаете? О какой «правде» ты говоришь?

Поведение Ника осталось все таким же внешне беззаботным; только его глаза выдавали то, как внимательно он всматривался в нее.

– Мы хотим получить по одной «правде» за раз. С чего ты взяла, будто мы знали, что ты полицейский, когда мы спасали тебя? Если бы нам это было известно, то мы бы знали, что ты не нуждаешься в спасении.

– Потому, – ответила она, – что у тебя есть контакт с Безопасностью Станции. Иначе ты не смог бы подставить его. – Имя Ангуса не шло у Морн с языка; она не могла заставить себя протолкнуть это слово сквозь горло. – Я помогала тебе доставить эти продукты, но ты не смог бы похитить их без помощи изнутри – без человека, работающего в службе безопасности, который рискнул бы, чтобы помочь тебе.

Может быть, сейчас происходит нечто похожее. Может быть, твой контакт почувствовал, что пахнет паленым – может быть, он нуждается во мне, чтобы отвлечь работников Безопасности от размышлений, как исчезли эти продукты.

Но главное не в этом. Кто бы он ни был – по каким бы причинам он ни помогал тебе – он должен был сообщить тебе, кто я такая.

Ник не собирался возражать. Он мог любить или не любить умных женщин, но спорить не стал. Он развел руками.

– Значит, ты понимаешь, в чем заключаются наши проблемы.

– Нет, – ответила она. – Не понимаю. У меня достаточно своих проблем. Я не понимаю, почему…

– Я назову их за тебя, – прервала ее Васацк, едкая как уксусная кислота. – Ты – полицейский. Может быть, именно поэтому они позволили нам прихватить тебя. Безопасность получила Фермопила. Сейчас ты хочешь увериться, что полиция ОДК схватит нас.

Морн позволила своему рту широко открыться. Всякий, кто считал, что она способна принимать подобные решения, не знал, каково быть жертвой Ангуса Фермопила.

Что, собственно говоря, относилось ко всем на борту «Каприза капитана».

А это, в свою очередь, означало, что они ничего не подозревали о существовании пульта управления шизо-имплантатом. Их беспокойство и подозрения были направлены совсем в другую сторону. Они неправильно истолковали тот факт, что она была полицейским; они предполагали, что она присоединилась к ним по своим причинам, связанным со службой.

Не поворачиваясь к Микке, не сводя взгляда с Ника Морн с горечью ответила:

– Я не самоубийца. Если бы я хотела предать вас, я не загнала бы себя в угол. Как только служба безопасности арестовала его, – несмотря на свой гнев, она не могла заставить себя произнести вслух имя Ангуса, – я могла бы обратиться в охрану и приказать им не выпускать вас со Станции. Тогда у меня появилась бы масса времени, чтобы спокойно побеседовать со службой безопасности. В спокойной обстановке. И ваш предатель из службы безопасности был бы арестован.

Ее ответ заставил замолчать второго пилота, но Ник не перестал вглядываться в нее. Он снова повторил:

– Значит, ты видишь, в чем наши проблемы.

– Нет. – Ярость и гнев Морн росли; она едва сдерживалась, чтобы не закричать. – Я не умею читать мысли. Я не знаю, какие у вас проблемы, если вы не выскажете их вслух.

А моя проблема заключается в том, чтобы выяснить, для чего вам понадобился полицейский!

Когда она сказала это, Линд позволил себе ехидно ухмыльнуться, а женщина за пультом наведения сказала:

– Вот черт.

Ник откинул голову назад и рассмеялся.

– Морн, – заметил Вектор, словно человек, обсуждающий обычную траекторию движения, – если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что мы хотим знать, почему ты осталась с капитаном Фермопилом.

– Ты – полицейский. – Голос Микки был тихим и полным скрытой угрозы. – Он пират и мясник – он слизняк. – Вероятно, она цитировала Ника. – Но ты была в его команде. Ты защищала его в службе безопасности. Единственное, что ты сделала против него – это открыла трюмы. Если ты не скажешь, почему, мы посадим тебя в спасательную ракету и отправим назад на Станцию. Пусть они получат тебя.

Морн почувствовала, как вокруг нее сгущается враждебность. Неожиданно это придало ей сил. Васацк и остальные хотели, чтобы она открыла им свои тайны; следовательно, ее тайны были им неизвестны. Она не могла себе представить, что это может быть правдой, но решила поставить на кон все.

12
{"b":"7334","o":1}