ЛитМир - Электронная Библиотека

– Миледи, – Джерадин дышал так тяжело, словно только что боролся за свою жизнь. – С вами все в порядке? Что произошло? Я не видел вас в зеркале. Я не видел, чтобы они стреляли в вас. Они, похоже, не знали, что вы были там. Что случилось?

– Джерадин…

Она была настолько потрясена и так замерзла, что с трудом смогла подняться на ноги. Контраст был слишком резким, слишком всесторонним. Она была совершенно сбита с толку. Весенний ручей?.. Поток, журчащий и танцующий в солнечном свете?.. Нет, этого не могло быть здесь, в замкнутом каменном подземелье. И не могло быть в зеркале, где люди, привычные к насилию, обсуждали свои дела.

Где-то внутри нее процесс воплощения все еще не остановился, шел дальше. Сейчас она во всяком случае знала, что это означало. Сомнение ледянило ее нервы; она была на грани истерики. Это было ощущение падения, потери самой себя, доведенное до самых крайних пределов; это был момент, когда она начисто потеряла контроль над собой, над реальностью, над жизнью.

Именно так она всегда растворялась, когда теряла уверенность в том, что существует.

Итак, это вновь произошло с нею.

Хотя Джерадин склонился над ней, страстно желая знать, что она видела, Териза не могла переключить на него свое внимание. Она не отрываясь смотрела на зеркало возле стены, которое он оставил незакрытым, – зеркало, показывающее развилку дорог…

Изображение в зеркале изменилось.

Пристальность, с которой она всматривалась в него, заставила Джерадин обернуться.

Когда он увидел зеркало, то выдохнул в изумлении:

– Это невероятно. Как вы?..

Затем попытался обуздать свое ошеломление:

– Я знаю это место. Я бывал там. Собственно, именно там я вырос. Там мы играли, когда я был еще ребенком. Мы называли это место Сжатый Кулак. Это в провинции Домне, приблизительно в пяти милях от Хауселдона. – Несмотря на изумление и растерянность, в его голосе звучало удовольствие. – Это долина среди гор. Прекрасное место, если удастся добраться туда. И там должны быть сотни небольших пещер и потайных мест, чтобы спрятаться. Наша любимая игра…

Териза верила ему: ведь она сама только что побывала там. Она узнала очертания поверхности, рисунок долины. Склон холма был покрыт снегом; на месте ручья сверкал лед; серая поверхность валунов обросла инеем, словно белым мхом. Пейзаж был тот же. Изменилось только время года. Весна превратилась в зиму.

Джерадин смотрел на нее так, словно она совершила какое-то чудо.

– Миледи, – воскликнул он восторженно. – Я не знаю, каким образом вам это удалось. Это невозможно. Зеркала не могут изменять своего соответствия воплотимому. Но вы сделали это. Неизвестно как. Вы – воплотитель. Вы наверняка воплотитель. Ничего подобного никогда раньше не делали. Нам повезло, что вы находитесь среди нас.

Румянец снова вернулся на его щеки.

Она не имела ни малейшего понятия, почему ему пришло в голову, что именно она была причиной этого невероятного изменения. Но сейчас все это казалось не столь уж важными. Она пока еще не могла думать об этом. Ее беспокоило кое-что другое.

Она видела один и тот же ландшафт в двух различных зеркалах. Сам ландшафт, по утверждению Джерадина, был реальным. Но видела она его в разные времена года. Одно из зеркал лгало. Сейчас была зима, а не весна. Значит, лгало то зеркало, которое показало ей Сжатый Кулак весной.

Постепенное исчезновение самой себя разрывало ее сердце. Зеркало Джерадина обманывало. Зеркало, доставившее ее сюда. Зеркало, показывающее воплотимое, не являющееся реальностью.

И когда она осознала, что сама она – несуществующая иллюзия, то чуть снова не рухнула на пол.

8. Разнообразные встречи

– Почему это невозможно? – голос Теризы звучал слабо и тихо, голова кружилась.

Возбуждение охватило Джерадина. Он не обратил внимания на ее состояние.

– Никто не знает, как изменять воплотимое. Это невозможно. Воплотимое – неотъемлемая часть зеркала. Но вы только что совершили это. Вы – предсказанный нам Воин.

Он не знал, что она видела во втором зеркале. Его зеркале. Он не знал, что она получила доказательство того, что на самом деле не существует. Ее руки делали подсознательные успокаивающие движения, отгоняя в сторону мысли. Все это выглядело ужасным.

С другой стороны, она не ощущала ужаса. Она чувствовала отстраненность, словно ее куда-то несло. Ощущение, что она растворяется и постепенно исчезает, становилось сильнее. Или, может быть, она просто обращала на него больше внимания. Она не имела ни малейшего понятия, почему все еще находится в этой комнате, с Джерадином.

Зеркало, доставившее ее сюда, показывало воплотимое, которое не было реальностью.

– Вы сказали, что это реальное место. Не так ли? Но я никогда не видела его раньше. – Ее голос слегка дрожал, она находилась на грани истерики. Она пыталась восстановить в себе веру в то, что реально существует. – Я никогда не была здесь. Я не могу изменять воплотимое, если не знаю, как это делать. – Она прижала локти к бокам и попыталась говорить тише. – Иначе мне не составило бы никакого труда вернуться в мои апартаменты.

Этот аргумент поразил его как раз в тот момент, когда он находился на вершине экстаза. Он задумался, мгновенно нахмурившись.

– Но именно вы, должно быть, сделали это. Если не вы… Тогда остаюсь лишь я. А я не могу проделать даже простейшее воплощение. Я никогда не был способен проделывать нечто подобное.

– А вы когда-нибудь пытались? – Что бы Териза ни говорила, это не имело ровным счетом никакого значения. Ее жизнь все дальше и дальше утекала от нее.

Он посмотрел на нее, на несколько секунд серьезно задумался над ее вопросом.

– Нет, конечно же, нет. Это же бессмыслица. Воплотимое является фундаментальной частью самого зеркала. Вот почему у зеркал такое ограниченное применение. Они не могут менять свою настройку. – Внезапно он приблизился к зеркалу. – Но вот это, – пробормотал он в изумлении, – это – изменилось, пока мы находились в комнате. Так что нет, это не бессмыслица. Один из нас, должно быть, сделал это. – Он отступил на шаг, его лицо приняло отвлеченно-задумчивое выражение. – Или кто-то другой в Орисоне, обладающий большей силой. Кто-то, кто находится где-то поблизости.

– Это абсурд, пригодник Джерадин, – прокомментировал его рассуждения резкий голос. – Невозможное – невозможно. Должно быть другое объяснение.

Джерадин резко обернулся.

Териза тоже повернула голову, уплывая в своих мыслях все дальше.

В одном из дверных проемов стоял Мастер Эремис.

Он был одет в тот же развевающийся плащ поверх мантии, в которой она видела его днем раньше. И снова ее поразило, насколько условно его можно было назвать привлекательным: большой нос и впалые щеки делали его лицо похожим на клин; густые волосы, свисающие с макушки, подчеркивали высокие залысины. Но в данном случае условность потеряла свое привычное значение. Мастер был высоким, гибким и сильным; в его светлых глазах светился ум и юмор; улыбка обещала нечто таинственное. И то, как он выглядел, заставило Теризу затаить дыхание.

Ей уже было сказано, что он считает ее прекрасной.

Неожиданно сердце Теризы забилось от восторга. Внезапно ощущение того, что она растворяется, исчезает, потеряло всякое значение.

Благодарная, словно была спасена, она ждала, что Эремис будет делать дальше.

Мгновение он смотрел на измененное зеркало, сосредоточенно хмурясь.

– Да, – пробормотал он. – Это – невозможно. – Затем снова обратил свое внимание на Теризу и Джерадина.

– Освежите мою память, пригодник. Возможно, я страдаю склерозом. Приказывал вам Мастер Барсонаж или нет, чтобы вы не передавали ни частицы знаний этой леди?

Джерадин уставился в пол и упрямо молчал.

Внезапно Мастер Эремис подался вперед. До того, как Териза перебралась в свою квартиру, ей довелось повстречаться со множеством людей, обладающих властью, приятелей ее отца, но она никогда еще не видела такой властности, как у Мастера Эремиса. С ним было сопоставимо только присутствие отца, – но манеры ее отца были гораздо менее привлекательными. В них не хватало блеска азарта или страсти, которые могли бы объяснить, почему ее мать вышла за него замуж. Когда Эремис вошел, он заговорил с Джерадином, но интерес, сверкавший в его глазах, и улыбка на губах была адресована ей.

39
{"b":"7335","o":1}