ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Антон Донев

Алмазный дым

1

Согласно статистике, индивидуумы с одними и теми же качествами повторяются через каждые шесть поколений.

Статистика никогда не лгала, не солгала и на этот раз. Шерлок Холмс, правнук гениального детектива, снова встретился с доктором Ватсоном, правнуком бывшего военного врача. И хотя отец нынешнего Шерлока Холмса занимался производством синтетической колбасы, а отец нынешнего Ватсона специализировался по биофотографии, хотя деды обоих друзей увлекались соответственно микрокибернетикой и макробиологией, сейчас друзья сидели в уютной комнате и беседовали совершенно так же, как их предки несколько веков назад.

Но предоставим, как всегда, слово доктору Ватсону.

2

В камине нашей уютной холостяцкой квартиры на Бэкер-стрит, 211-Б горел приятный синтетический огонь. На экране внешнего обзора виднелся неприятный желтоватый лондонский туман, заказанный Холмсом специально для этого вечера. Иногда сквозь дождь пролетали, жужжа, вертолеты. Несколько атомных микросолнц едва проглядывали в тумане типа “Л-14”.

— Так вот, дорогой Ватсон, — говорил мой приятель, окутавшись ароматным дымом смеси из табака, петрушки и тимьяна, составленной согласно его последнему рецепту. — Очень часто самые запутанные тайны оказываются самыми скучными, а самые скучные случаи могут развиваться в события межпланетного масштаба. Такова, например, история с кривым когтем королевского динозавра, или, скажем, с похищением электронного счетчика, или невероятный случай с человеком, укравшим двенадцатибалльный ветер… Начинается так, а кончается совсем иначе. Как правильно заметил старик Гёте в своем третьем томе, страница 241, строка третья снизу: “Где стукнешь, а где трескается!” — Холмс подал мне магнитофонную катушку и добавил: — Сегодня утром я получил странное письмо. Поставьте его, я хочу прослушать еще раз.

Я вставил ленту в магнитофон, и оттуда раздался хрипловатый голос:

“Мистер Холмс, очень прошу вас уделить мне немного вашего драгоценною времени. Я нахожусь в очень тяжелом положении. Буду у вас сегодня вечером, в одиннадцать тридцать. Джозеф Килиманджаро”.

— Итак, дорогой Ватсон, что вы об этом скажете?

— У этого несчастного ларингит! — вскричал я, радуясь, что могу проявить наблюдательность.

— Конечно, ларингит. Кто бродит так долго по спутникам Сатурна, тот обязательно его подхватит. Вы знаете, какие там азотные сквозняки.

— Вы с ним знакомы?

— О нет, но я заметил, как он удлиняет паузы после запятых. А это характерно для постоянных обитателей колец Сатурна. Но не будем гадать. Кажется, наш гость уже явился.

Действительно, за окном, музыкально жужжа, повис сине-черный вертолет. Холмс уплотнил воздух у камина, чтобы гость мог расположиться в тепле, потом открыл окно и приветливо пригласил его войти.

— Простите, что я вхожу таким необычным путем, — заговорил новоприбывший, — но боюсь, что за мною следят…

— Ничего, — успокоил его Холмс, подходя к камину. — Мы с моим другом и помощником, доктором Ватсоном, привыкли и к более странным явлениям.

Скафандр у нашего гостя был старомодный. У пояса висел лазерный пистолет калибра 7,65, а кислородный прибор был небрежно заброшен за спину.

— Мистер Холмс, меня зовут Джозеф Килиманджаро…

— Знаю, — прервал его мой гениальный друг. — Кроме того, вы занимаетесь астрохимией, прилетели прямо из системы Сатурна, но останавливались на Венере, где совершили прогулку по резервату в Новом Нью-Орлеане.

— Но откуда… — изумленно начал новоприбывший.

— Очень просто. Насчет Сатурна я уже объяснил моему другу. О том, что вы была на Венере и гуляли по парку, я догадался, увидев перышко венерианской ласточки на левом отвороте вашего скафандра. Этот же отворот говорит мне, что рост вашей приятельницы шесть футов три дюйма и что у нее старомодные понятия.

— Мистер Холмс! — Килиманджаро вскочил с места. — я подозреваю, что вы читали Конан-Дойля!

— Случалось, сэр, но это не имеет ничего общего с моим дедуктивным методом. На вашем отвороте есть следы губной помады. Если прибавить сюда еще фут, то получится рост вашей приятельницы. А следы помады свидетельствуют о том, что она придерживается старомодных привычек: она красит губы, вместо того чтобы менять их цвет каждую неделю, как полагается всякой современной венерианке… Но перейдем к делу. Расскажите мне свою интересную историю.

Джозеф Килиманджаро тяжело вздохнул и заговорил:

— В сущности, мне нечего вам рассказать…

— Это уже много. Простите, что перебил вас.

— Я родился в…

— Это я уже знаю из своей видеотеки. Знаю также, что ваш отец полетел к Облакам Магеллана и еще не вернулся, что ваша мать самозаморозилась, ожидая его возвращения, и что ваш дядя пристрастился к курению горького перца. Простите, я опять перебил вас. Расскажите о последних событиях.

— Позавчера я, как обычно, прибыл в лабораторию около 8 часов но сатурнианскому времени. Перед этим прошел небольшой метеоритный дождь, вокруг было сыровато. Что-то предостерегающе кольнуло меня в левое колено. А когда меня колет в колено, то либо разыграется астроревматизм, либо произойдет несчастье. С бьющимся сердцем я быстро вошел в лабораторию ч увидел…

— Что увидели? — быстро спросил Холмс.

— Замирая от ужаса, я осмотрел лабораторию, но не нашел в ней ничего необычного.

— Ага. Тайна разъясняется. Скажите, пожалуйста, а кто еще там работает, кроме вас?

— У меня есть два робота типа “Зингер”, кибераналитик типа “Считалка” и портативная ультрапишущая машинка “Континенталь”.

— Ясно. Заметили ли вы какие-нибудь интимные отношения между кем-нибудь из роботов и пишущей машинкой?

— Что вы! Да они друг друга терпеть не могут! Мне приходится держать их в отдельных помещениях, так как рядом друг с другом они начинают ржаветь. Боюсь, мистер Холмс, что в колено меня кололо недаром. Мне угрожает какая-то неизвестная опасность!

Холмс встал и потер руки.

— Все ясно, мистер. Килиманджаро. Возвращайтесь спокойно к своей венерианской приятельнице, а завтра в это же время приходите сюда. К тому времени мы с моим другом Ватсоном сможем утешить вас.

Когда гость ушел, мы надели скафандры и отлетели с первым же планетолетом, отправлявшимся с вокзала Паддингтон прямо на Сатурн.

3

Лаборатория Килиманджаро была полна какого-то синеватого дыма. Холмс принюхался и кашлянул с довольным видом.

— Так я и ожидал. Дело проясняется. Ватсон, вы лучше всего поможете мне, если останетесь на месте и не оставите никаких следов. И помолчите в течение двенадцати часов и трех минут.

Мой друг достал портативный микроскоп и принялся ползать по полу, потолку и стенам (не забывайте, что мы были в состоянии невесомости!). После этого, не говоря ни слова, направился к астродрому. Только через два часа, когда мы снова были в уютной комнате на Бэкер-стрит и закусывали пилюлями “яичница с ветчиной”, он разразился своим веселым смехом.

— Приготовьте оружие, Ватсон. Вечер может оказаться развеселеньким, — сказал Холмс, и почти тотчас же за окном появился знакомый сине-черный вертолет.

Вскоре мистер Килиманджаро уже сидел у камина.

— Ну? — хрипловато спросил он.

— Все ясно, сэр, — произнес Холмс и вдруг выпрямился. — Но вам меня не обмануть. Не пытайтесь убежать — двери охраняются.

— Что это значит? — Килиманджаро вскочил.

— Это значит, “Зингер 12-А”, что вы убийца. Вы арестованы именем межпланетного…

Холмс не договорил. Мистер Килиманджаро, а точнее — робот “Зингер 12-А” жалобно скрипнул и распался на мелкие детали. Гайки и винтики запрыгали по всему полу, а одна шестеренка закатилась под любимое кресло Холмса.

— Дело было ясно с самого начала, — приступил к объяснениям мой друг. — Самый факт, что не случилось ничего, подготовил меня к тому, что что-нибудь случится только сейчас. А оказалось, что, вопреки всем моим предположениям, оно уже случилось. Вступив в заговор с пишущей машинкой, “Зингер 12-А” убил достойного мистера Килиманджаро еще в прошлый понедельник, в десять тридцать по местному времени. Пользуясь имевшейся аппаратурой, он превратил свою жертву в кристаллики углерода, в тот, я сказал бы, алмазный дым, который мы нашли в лаборатории. А у меня, как вам известно, есть одна скромная монография о различных видах дымов и туманов… Робот и машинка находились в длительной и несчастной любовной связи. Несчастной потому, что Килиманджаро из ревности не позволял им часто бывать вместе. Это и явилось причиной дальнейших событий. Роботы ржавеют не от ненависти, а от взаимной любви. Вторым звеном в цепи был голос мнимого химика. Вы, дорогой Ватсон, ввели меня в заблуждение. Это был вовсе не ларингит, а всего лишь скрип давно несмазанной дыхательно-речевой системы. Но я продолжу. Робот и машинка сговорились бежать вместе на Меркурий. Они рассчитывали собрать алмазный дым и использовать его там как валюту. Но робот сначала пытался замести следы. С помощью видеопластической установки, спрятанной у него под левой мышкой, он принял вид своей жертвы, побывал на Венере, повидался с приятельницей химика, чтобы проверить качество своего преображения, а потом явился ко мне, дабы создать себе алиби. Через два дня он исчез бы, и тогда ищи ветра в поле.

1
{"b":"7339","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Бельканто
Никаких принцев!
Под струной
Тайны жизни Ники Турбиной («Я не хочу расти…)
Книга Пыли. Прекрасная дикарка
Сумеречный Обелиск
Популярность. Как найти счастье и добиться успеха в мире, одержимом статусом
Призрак Канта