ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты не хочешь присоединиться к нам? — крикнула донья Мерседес, — я только что говорила нашему другу, что вскоре ты придёшь взглянуть на меня.

— Лион Чирино! — воскликнула я, как только он повернулся ко мне и приподнял край шляпы в знак приветствия. Мы познакомились во время моего неудачного участия в сеансе. Именно он организовывал встречи спиритов. Ему было около семидесяти-восьмидесяти лет, но на его тёмном лице было всего несколько морщин. У него были большие чёрные глаза и искрящиеся белые зубы, которым следовало бы быть жёлтыми от сигар. На его подбородке торчала щетина, но его седые, коротко остриженные волосы были безупречно причёсаны. Его тёмный костюм, помятый и мешковатый, выглядел так, будто он спал в нём.

— Он работал как сумасшедший, — сказала донья Мерседес, словно читая мои мысли.

Хотя меня больше не приглашали на сеансы, Мерседес Перальта одобряла мои поездки к Леону Чирино. Иногда она сопровождала меня, иногда я ездила одна. Он был плотник по профессии, но его знание различных шаманских традиций, практикуемых в Венесуэле, было изумительным. Его интересовали мои изыскания, он часами изучал мои записи, отслеживая в процедурах магов индейские и африканские корни. Он знал всех спиритуалистов, ведьм и знахарей Венесуэлы восемнадцатого и девятнадцатого веков. Он говорил о них с такой искренней фамильярностью, словно желал, чтобы у меня сложилось впечатление, будто он знает их лично.

Голос Мерседес Перальты бесцеремонно оборвал мои воспоминания, — ты не хотела бы поехать с нами, чтобы выполнить обещание? — спросила она.

Смущённая её вопросом, я посмотрела сначала на неё, потом на него. Их лица мне ничего не сообщили.

— Мы уезжаем сейчас же, — сказала она мне, — у нас в запасе только ночь и день, — она встала и взяла меня за руку, — я подготовлю тебя для поездки.

Подготовка заключалась в следующем. Она спрятала мои волосы под тесную вязаную матросскую шапочку и вымазала моё лицо чёрной растительной пастой. Она заставила меня поклясться, что я ни с кем не заговорю и не буду задавать вопросов.

Игнорируя моё предложение воспользоваться джипом, Мерседес Перальта вскарабкалась на заднее сидение старого меркурия Леона Чирино. С мятыми бамперами и разбитой рамой, его машина выглядела так, словно её вытащили со склада металлолома.

Прежде чем я рискнула спросить, куда мы едем, она велела мне залазить и присматривать за её корзиной, наполненной лечебными травами, свечами и сигарами. Громко вздохнув, она перекрестилась и заснула.

Я не решалась заговорить с Леоном Чирино; вся его концентрация, казалось, шла на то, чтобы управлять машиной. Ближний свет едва освещал пятачок дороги перед нами. Слегка сгорбившись, он напряжённо крутил баранку, словно этим как-то мог помочь машине пересекать тёмные холмы.

Когда она артачилась на крутых подъёмах, он тихо уговаривал её продолжать путь. Но под гору он выжимал из машины всё, проходя повороты в темноте на безрассудной скорости, так что я заволновалась за наши жизни. Сумерки врывались сквозь неостекленные окна и щели в картоне, который скрывал ржавые дыры в полу.

Торжественно улыбаясь, он наконец резко остановился и погасил передние фары. Донья Мерседес зашевелилась на заднем сиденье.

— Мы приехали, — мягко сказал Леон Чирино.

Мы вышли из машины. Стояла тёмная безоблачная ночь. На небе не было ни одной звезды. Прямо перед нами что-то протянулось чёрной полосой. Я неловко шагнула и ухватилась за донью Мерседес, у которой, казалось, никаких проблем видеть в темноте не было.

Леон Чирино взял меня за руку и повёл. Я услышала около себя приглушённый смех. Здесь явно были другие люди, которых я пока не могла видеть.

Наконец, кто-то зажёг керосиновый фонарь. В слабом дрожащем свете я различила силуэты четырёх мужчин и доньи Мерседес, сидящих кругом. Леон Чирино отвёл меня на несколько шагов от группы. Я чувствовала полный упадок сил. Он помог мне сесть, прислонив меня к какой-то глыбе, торчащей из земли, затем подал фонарь и проинструктировал, как держать его и освещать то, что скажут. Затем он дал мне две солдатские кружки; та, что побольше, была наполнена водой, в другой был ром. Я должна была подавать их мужчинам по их просьбе.

Молча и без усилий двое мужчин начали копать мягкий грунт, аккуратно возводя у ямы кучу земли. Прошло по крайней мере полчаса, прежде чем они остановились и потребовали ром. Пока они пили и отдыхали, Леон Чирино и другой мужчина продолжали копать.

Так, сменяя друг друга, они работали, пили — кто ром, кто воду — и отдыхали. За час мужчины выкопали яму, в глубине которой спокойно мог спрятаться человек. Когда один из них ударил лопатой о что-то твёрдое, они перестали работать. Леон Чирино попросил меня посветить внутрь ямы, но не смотреть туда, — это он, — сказал один из мужчин, — теперь нам надо обкопать его, — он и его партнёр присоединились к тем, кто находился в яме.

Я умирала от любопытства, но не смела нарушить своего обещания. Ах, если бы я только могла говорить с доньей Мерседес, которая сидела неподалёку от меня. Она была так неподвижна, что казалось, будто она в трансе.

Мужчины лихорадочно работали в яме. Прошло почти полчаса, прежде чем я услышала голос Леона Чирино, говорящего донье Мерседес, что они готовы открыть его.

— Музия, зажги сигару из моей корзины и дай её мне, — приказала она.

— и принеси мне корзину.

Я зажгла сигару и уже хотела встать, чтобы принести её ей, как Леон Чирино зашептал со дна ямы: — присядь, Музия! Присядь!

Я остановилась и передала сигару и корзину донье Мерседес.

— Не смотри в яму ни за что на свете! — шепнула она мне в ухо.

Я вернулась туда, где сидела, борясь с почти непреодолимым желанием посветить фонарём в яму. Я знала с абсолютной уверенностью, что они выкапывают сундук, полный золотых монет. Я даже могла слышать звук лопат, тупо ударяющих обо что-то, что казалось большим и тяжёлым.

Очарованная, я смотрела, как донья Мерседес достала из своей корзины чёрную свечу и банку с чёрной пудрой. Она зажгла свечу, установила её на землю возле ямы, затем приказала мне потушить фонарь.

Чёрная свеча источала жуткий свет. Донья Мерседес села у свечи.

Повинуясь какой-то непроизнесенной команде, мужчины по очереди высунули свои головы прямо перед ней. Каждый раз, когда возникала голова, она отсыпала небольшую порцию чёрного порошка в ладонь, а затем натирала им каждую голову. Вскоре, после того, как она управилась с головами, она намазала чёрным порошком руки мужчин.

Моё любопытство достигло предела, когда я услышала треск открываемой крышки.

— Мы достали её, — сказал Леон Чирино, высунув свою руку из ямы.

Донья Мерседес подала ему банку с чёрным порошком, затем банку с чем-то белым, и после этого задула свечу.

Нас снова поглотила полнейшая тьма. Стоны и вздохи мужчин, вынимавших что-то из ямы, ещё больше подчёркивали неестественную тишину. Я прижалась к донье Мерседес, но она оттолкнула меня.

— Всё сделано, — прошептал Леон Чирино напряжённым голосом.

Донья Мерседес вновь зажгла чёрную свечу. Я с трудом различила контуры трёх мужчин, которые несли большой узел. Они положили его на кучу грунта. Я наблюдала за ними с такой увлечённостью, что чуть не упала в яму, услышав голос доньи Мерседес. Она приказала Леону Чирино, который всё ещё находился в яме, поскорее забить гвоздями то, что там было, и вылезать.

Леон Чирино появился сейчас же, и донья Мерседес массировала ему лицо и руки, в то время, как трое других мужчин, взяв лопаты, засыпали яму.

Когда они закончили работу, донья Мерседес поставила свечу в центр зарытой ямы. Леон Чирино бросил на неё последнюю лопату земли и погасил пламя.

Кто-то зажёг керосиновый фонарь и мужчины немедленно продолжали свой труд; они утрамбовали землю так идеально, что никто не смог бы догадаться о произведённых раскопках. Я следила за ними всё это время, но в последний миг всё моё любопытство сфокусировалось на узле, завёрнутом в брезент.

18
{"b":"7342","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ведьмак (сборник)
Мертвый ноль
Мастер-маг
Похититель ее сердца
Сильнее смерти
Разреши себе скучать. Неожиданный источник продуктивности и новых идей
Новая ЖЖизнь без трусов
Четыре касты. 2.0