ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Под угрозой, таким образом, оказались и вложения самого Джека, и если бы проблему можно было решить, продав Краунам часть земли, Тринити настаивала бы на этом, но увы, теперь это оказалось невозможным. Крауну нужна была не только земля. Он жаждал крови и не унялся бы до тех пор, пока не разорил бы Райерсонов точно так же, как разорил Стэндишей.

* * *

Тринити полагала, что из-за последних событий ей теперь нечасто доведется проводить более или менее долгие часы в общении с мужем, и очень удивилась, когда ровно через двадцать четыре часа после происшествия с Луизой он по всей форме пригласил ее посетить его кабинет. Пригладив волосы, она устремилась на зов, надеясь, что Джек каким-нибудь способом, романтическим или иным, позволит ей сделать его бремя более переносимым.

Он приветствовал ее мужественным кивком:

— Я не хочу задерживать тебя надолго. Знаю, как ты устала.

— Я себя чувствую отлично, — возразила она и подошла к нему, улыбаясь несколько неуверенной улыбкой. — Могу я чем-нибудь тебе помочь?

— Можешь ли ты честно ответить на один вопрос?

Тринити отшатнулась, встревоженная его вдруг охрипшим голосом и резким тоном.

— Разумеется, Джек. Какой вопрос?

— Что имела в виду Луиза, когда говорила, что, если бы я не приехал вовремя, Фрэнк сделал бы с ней то, что однажды пытался сделать с тобой? — Тринити замялась, и он прорычал:

— Не скрывай от меня ничего, Тринити! Что у тебя за секреты?

— Это не секрет, Джек. Это всего лишь случай из прошлого. Даю слово, из давнего прошлого.

— Что ты имеешь в виду?

Она провела ладонью по его щеке.

— Это случилось очень давно и было совершенно ужасно. Худшее предотвратил Уолтер Краун, сам того не подозревая. Я уверена, он не знает об этом и до сих пор. Я рассказала Луизе только с целью предостеречь ее, чтобы она не отходила далеко от дома.

Джек сжал ее лицо в мозолистых ладонях.

— Ты должна была мне рассказать. Я никогда бы не позволил этому животному переступить границу нашего ранчо.

— Потому я тебе и не рассказала. Не хотела, чтобы ты думал, будто моя ненависть основана на страхе. Я охотно продала бы им ранчо, если бы поведение Фрэнка было их единственным грехом. Но они разорили дедушку, а потом убили его. Вот из-за чего вся эта вражда. А не из-за нападения Фрэнка на меня.

— Мне невыносима мысль, что он прикасался к тебе своими погаными руками.

— Теперь ты понимаешь, почему я была настолько… почему я так восторгалась тобой, когда ты вздул его? — спросила она, и сердце у нее забилось сильнее при воспоминании об этой сцене. — Не зная о его поступке, ты отплатил за меня.

— Черт побери!

Он прижался губами к ее губам с таким яростным порывом, что Тринити даже испугалась. Потом с той же страстью он целовал ее шею, ласкал ее и говорил тихо и проникновенно о ее красоте, бесценной, чудесной. Ее возлюбленный. Ее раб.

Желание охватило Тринити с молниеносной быстротой. Они упали на ковер, срывая друг с друга одежду, руки их переплетались, тела горели в жажде взаимного обладания, и Джек наконец вошел в нее, и оба двигались в неистовом общем ритме, пока не снизошло на них блаженство завершающего наслаждения.

Ошеломленные, они держались друг за друга, пока не унялось бурное сердцебиение. Потом Джек отвел прядь волос со щеки Тринити и пробормотал:

— Мне пора вернуться к работе.

— Я понимаю, — ответила Тринити.

— Меньше всего мне хочется этим заниматься. Я имею в виду работу. Я хочу лишь одного: любить тебя.

— Ради того, чтобы доставить наслаждение мне? — засмеялась Тринити. — Или себе?

— Не понимаю.

Она поцеловала его в щеку.

— Видишь ли, Клэнси недавно раскрыл мне глаза на одну мудрую вещь. Однажды, когда твои инвестиции будут в безопасности, а Луиза поправится, я научу ей тебя.

— С благоговением стану ждать этого дня, миссис Райерсон.

Он поднялся, помог Тринити встать на ноги и нежно поцеловал.

— Побудь немного со мной.

Тринити кивнула, свернулась клубочком на диване и с гордостью наблюдала за тем, как методично Джек трудится над спасением «Шпоры».

* * *

Через две долгие недели после смерти Рэнди Луиза вышла наконец к общему завтраку, но тут же бросилась прочь, заливаясь слезами. Элена велела всем оставаться за столом, а сама поспешила следом за девушкой.

— Тоска довела ее до болезни, — прошептал Джек, такой же бледный, как его кузина.

— И ты доведешь себя до полного изнурения долгими часами бесконечной работы, — заметила Тринити. — Я начинаю думать, что Райерсоны еще более неразумны и упрямы, чем Стэндиши.

Это замечание вызвало у Джека виноватую усмешку.

— Я искренне верю, что разберусь в этой путанице, медленно, но верно. — Он перевел взгляд на дверь. — Надо бы послать за врачом для Луизы. Все это слишком затянулось, я боюсь, что она доведет себя до полного истощения.

— Элена говорит, что через несколько месяцев она почувствует себя лучше, — бодро сообщила брату Джейни. — Она embarazada.

— Что такое?

— Это когда ты болеешь удивительной болезнью, — пояснила Джейни. — Так говорят Элена и ее tia. Они всегда смеются, когда разговаривают об этом. Так что не беспокойся, — добавила она, намазывая тортилью сливочной пастой с кукурузой и сыром. — Она выздоровеет через несколько месяцев.

— Тринити? — даже не выговорил, а прошипел Джек.

— Я пойду и расспрошу ее немедленно. Не спеши с выводами, Джек.

— Они собирались пожениться, но.., не могли же они…

— Верно. Скорее всего это недоразумение.

Джек спрятал лицо в ладони и что-то забормотал себе под нос, и хотя Тринити не разбирала слов, она прекрасно поняла чувство, их вызвавшее: это новое бремя, которое в дополнение к прочим судьба обрушила на плечи Джека, могло стать той самой соломинкой, сломавшей спину верблюда.

* * *

При всем том, что несомненная беременность Луизы потрясла Тринити, она дала толчок ее воображению в нескольких неожиданных направлениях. Она размышляла, например, о том, на кого будет похож ребенок: на Рэнди с его приятным лицом, но и с ненавистным «крауновскнм» подбородком, или на Луизу с ее ошеломляющей красотой и зелеными глазами, почти такими же яркими и сверкающими, как у Джека?

«Если у нас с Джеком родится ребенок, — поддразнила она себя, — у него тоже могут быть зеленые глаза. Можешь ли ты представить себе нечто более восхитительное?»

Тринити посмеялась своим мыслям, прежде ей несвойственным, потом задумалась совсем о другом. Прошла уже неделя с тех пор, как они с Джеком не были вместе в постели: он не приходил к ней, а она не заходила к нему в кабинет, не желая отвлекать от работы, в которую он был фанатично погружен, и к тому же понимая, насколько тяжело он переживает горе Луизы, в котором отчасти считает себя повинным, и беременность этой совсем юной девушки, неготовой к житейским трудностям.

Тем не менее прошла неделя, и Тринити томилась желанием близости с мужем, полагая, что и ему этой близости недостает. Она решила надеть подвенечное платье и ждать Джека у себя на балконе, надеясь, что этот наряд вызовет у него воспоминания об их страстных объятиях, о том, как они оба упали в кабинете на ковер и отдались друг другу в любовном неистовстве.

Но когда Джек вернулся уже в сумерках домой, он приехал не один; с ним был Клэнси, и оба они о чем-то увлеченно толковали. Тринити шмыгнула в комнату и затаилась, время от времени высовывая голову в дверь — осторожно, чтобы ее не дай Бог не заметили! — и выжидая подходящий момент.

Она едва не выдала свое присутствие взрывом смеха, когда ее насквозь пропылившийся муж зашагал прямо к колоде с водой для лошадей и без долгих церемоний окунул голову в воду, потом выпрямился и быстро встряхнулся, словно эта процедура могла заменить ему ванну. Жил ли он когда-нибудь так близко к земле? Был таким простым? Практичным — да. Но жизнь на ранчо изменила его. Она изменила их обоих, разве не так?

55
{"b":"7343","o":1}