ЛитМир - Электронная Библиотека

Прошлой ночью она почти не имела возможности разглядеть его массивное, увесистое копье, обтянутое атласной кожей, но она чувствовала в себе его раскаленное древко, всю его невероятную протяженность. Женщина едва удержалась от стона и, заставив себя оторвать от него взгляд, сосредоточилась на работе. Она принялась сортировать разноцветные нитки и раскладывать их по цветам. Но ее женское естество уже отреагировало на откровенные видения, отозвавшись пульсирующей болью и выделением сока любви.

Она осмелилась поднять голову от вышивки, только когда Фокс и управляющий направлялись к двери. Не доходя до порога, Уоррин повернулся и склонился в легком поклоне.

— Миледи… — произнес он, прощаясь.

Фокс тоже повернулся и остановил на ней взгляд. Он ничего не говорил, но его темный, пристальный взгляд прожигал ее насквозь, оставляя в теле огненный след. Тогда Уоррин что-то промолвил, и Фокс отвернулся от нее, чтобы последовать за стариком.

Николь изо всех сил старалась сохранять самообладание. Ей нужно было как-то совладать с собственной похотью. Когда Фокс находился рядом, она забывала обо всем на свете и теряла бдительность. В его присутствии ее воля слабела, а мозги плавились, превращаясь в пудинг.

Когда дверь за мужчинами притворилась, Николь вскочила на ноги, охваченная страстью. Она должна во что бы то ни стало придумать, как завлечь его в свою постель. Больше ей от него ничего не нужно. Она не могла ни доверять ему, ни испытывать к нему каких-либо чувств; единственное, чего она хотела, ощутить его в себе. Наполнить свое лоно его большим, твердым и жгучим копьем, иначе она сойдет с ума.

Глава 9

Николь встала с постели рано, задолго до того, как Старушка Эмма, стеная и жалуясь на больные косточки, сползла с соломенного тюфяка за порогом покоев своей госпожи. Николь надела простую коричневую юбку, поверх которой набросила плащ из грубой шерстяной ткани красновато-коричневого цвета. Два года назад, когда она впервые пришла в деревню, то первым делом приобрела для себя эту непритязательную одежду, обменявшись с женой коробейника, предложив той свой богатый наряд из малиновой венецианской парчи.

Тихо, чтобы не разбудить служанку, Николь выпорхнула из комнаты и, как бесшумная тень, заскользила по замку. Большинство его обитателей еще спали, но во дворе уже кипела работа. Полусонные поварята заготавливали дрова для поддержания в очаге огня и таскали в ведрах воду для кухонных нужд. В ранний час на улице было сумрачно, и мир представлялся серым, бесцветным и угрюмым. Никто не обратил внимания на ее одинокую фигуру. Николь направилась к воротам. Но чем ближе она подходила, тем сильнее колотилось ее сердце. Когда она переодевалась в простое крестьянское платье, то обычно выдавала себя за деревенскую девушку, переночевавшую в крепости и теперь возвращавшуюся домой. Стражники Вэлмара обычно принимали все за чистую монету и вопросов не задавали. Но может статься, что часовых Фокса будет труднее обвести вокруг пальца.

Укутавшись поплотнее в плащ и натянув капюшон на самые глаза, она громко обратилась к солдатам на сторожевой башне:

— Пожалуйста, откройте ворота. Сегодня утром мне нужно быть в деревне, чтобы выполнить поручение.

Из-за зубцов вынырнула голова мужчины, но в сумеречном свете черты его лица не различались.

— Что за поручение? — поинтересовался он.

— Я обещала повару принести дикий чеснок. Приправа нужна ему для вечерней трапезы.

— А ты уверена, что молоденькой девице вроде тебя безопасно разгуливать одной по лесу? Не будет ли лучше, если тебя кто-нибудь проводит? Если хочешь, я пойду с тобой. Мы могли бы нарвать зелени вместе. — За его спиной раздался взрыв сдавленного смеха.

Николь сжала губы. Сластолюбивые ублюдки!

— Я сомневаюсь, что лорд де Кресси обрадуется, узнав, что кто-то из его часовых самовольно покинул пост ради выполнения столь заурядного задания, — промолвила она вежливо.

Она слышала, как Человек что-то пробурчал, вслед за тем раздался хриплый скрип лебедки, поднимающей и опускающей ворота. Огромные решетчатые ворота медленно поползли вверх, и Николь торопливо выскользнула за пределы крепости. Ей повезло, что стражники поленились спуститься вниз, чтобы ее проверить. Если бы они стянули с нее капюшон и увидели ее волосы цвета воронова крыла, она бы пропала. В деревне женщин с черными волосами не было. Большинство, как и подобает саксонкам, были светловолосы, хотя встречались среди них рыжие и темно-русые. Когда Мортимер искал отца для своего будущего «наследника», цвет волос составлял главную особенность претендента. Он во что бы то ни стало хотел, чтобы ребенок походил на нее, поэтому его выбор оказался весьма ограничен. Фокс, был едва ли не единственным мужчиной в гарнизоне, который годился для осуществления его планов.

При мысли о цвете волос ее пронзила острая боль сожаления. Если бы только их малыш унаследовал родительские черты, то все сложилось бы по-другому. Впрочем, нет… Саймона и так можно назвать образцом совершенства. Она бы не променяла его ангельской красоты на иную внешность, даже если бы она значительно облегчила ее отношения с Фоксом.

Николь торопливо зашагала по укатанной дороге. Забрезжил рассвет, и разлившаяся по небу заря постепенно возвращала миру яркость привычных красок. Тьма отступала, и окружающие предметы приобретали отчетливые очертания. Она на минуту остановилась, чтобы полюбоваться волшебным очарованием пробуждения утра. Над рекой поднимался густой туман, окрашенный лучами восходящего солнца в золотисто-розовые тона, и клубился над долиной подобно пару колдовского зелья. Солнце поднималось над сине-зеленой полосой сельского пейзажа медным диском огня.

Когда радужные краски утреннего небосвода побледнели, женщина ускорила шаги. Она знала, что в крепости ее спозаранку не хватятся, а Фокс скоро уедет. Хотя накануне она не спустилась в зал для вечерней трапезы, от слуг ей стало известно, что лорд де Кресси собирался отправиться в Уилфорд, чтобы осмотреть свои земли, лежавшие к востоку от Вэлмара.

По мере приближения к деревне Николь становилась все более настороженной. Деревенские жители вставали раньше обитателей замка. Мужчины, трудившиеся на полях, использовали каждую минуту светового дня и при первых признаках рассвета уже спешили начать свою работу. Но туман, еще не рассеявшийся под лучами раннего солнца, был ее союзником. Проходя мимо деревни, она слышала плач младенца, лай собаки и крик петуха. Но никого и ничего не видела. Значит, и она оставалась за пеленой тумана невидимой для обитателей селения.

Обогнув околицу, Николь отыскала строение под камышовой крышей, стоявшее в стороне от других крестьянских хижин. Здесь жила Гленнит, повитуха. На пороге она нащупала веревку, свисавшую с карниза и имевшую колокольчик на другом конце. Она несколько раз дернула за веревку. Николь специально придумала сделать колокольчик, чтобы люди, нуждавшиеся в услугах повитухи, в темноте ночи могли беспрепятственно ее вызвать.

Обитая шкурами дверь распахнулась, и в ноздри Николь тотчас ударил насыщенный дух смешанных ароматов. Жилище до отказа наполняли засушенные травы, издававшие сладкие и острые запахи. Пучки трав, свисали с балок, сплошь покрывали стены и наполняли горами корзины, которые занимали все пространство грязного пола. Николь всегда удивлялась, как можно привыкнуть к столь удушливой атмосфере навязчивых запахов. В то же время ароматы трав не оскорбляли обоняния и вызывали куда более приятные ощущения, чем зловоние, распространяемое навозом и помоями, а также незамысловатой стряпней, которым пропитывалось большинство сельских хижин. Поскольку Гленнит скот не держала, предпочитая выменивать соленую свинину и мясо по мере надобности, ей не приходилось делить жилище с козами и коровами.

На пороге Николь встретила Гленнит в тонкой ночной сорочке, с распущенными волосами, свободными волнами падающими с плеч. Проводив гостью внутрь, она склонилась к едва тлевшему очагу, чтобы взять огня и зажечь свечу. В мерцании пламени на ее темных прядях заиграли красноватые блики. Женщина выпрямилась и с тревогой посмотрела на неожиданную гостью.

26
{"b":"7348","o":1}