ЛитМир - Электронная Библиотека

Он подтянул штаны и завязал шнурок, затем на ощупь добрался до седельной сумки. Порывшись там, он отыскал огниво и связку сухого тростника, обмазанного смолой, который всегда носил с собой. Фитиль из сердцевины ситника сначала занялся огнем, но задымил и погас. Фокс выругался и повторил попытку. В темноте забрезжил крохотный огонек. Он оглядел помещение, соображая, куда определить импровизированную свечку. Нужно найти более или менее безопасное место, чтобы огонь не мог перекинуться на солому и погубить их жизнь. Наконец он нашел в стене подходящее отверстие от выпавшего сучка, куда аккуратно вставил свечу. Потом зажег еще один светильник и приспособил его на грязном полу.

Николь оставалась сидеть на столе, хотя юбки на себе одернула. В глазах ее мерцало удивление. Он подошел к ней, искушаемый желанием раздеть ее донага и всласть налюбоваться совершенством фигуры.

Он начал с ее прически, перебирая и расчесывая пальцами длинные запутанные локоны. Николь сидела неподвижно и прямо. Вскоре на ее плечи легло темное облако волос.

Фокс взял одну шелковистую прядь и намотал на руку. Желание взыграло у него в крови с новой силой. Сколько раз мечтал он о том, как ее волосы будут щекотать его кожу.

Но он не спешил. Напряжение его оставило. Теперь он будет действовать медленно. Он начнет с поцелуев. Потом снимет с нее всю одежду, как собирался поступить в последний раз…

Вдруг с улицы донесся крик. У него напряглась спина, и взгляд застыл на двери.

— Мне плевать, чья это лошадь. Немедленно убери ее с моего огорода! — послышался сердитый вопль женщины. В ответ прозвучал тихий, едва слышный мужской голос.

Причиной недовольства крестьянки, по всей видимости, послужила кобыла Николь. Она пыталась завести животное под крышу сарая, когда муж, позабыв обо всем на свете, втащил ее внутрь.

Жгучее чувство негодования охватило Фокса. Обстоятельства, оказавшись сильнее, мешали осуществлению его мечты. Но что он мог поделать?

Он перевел взгляд на Николь. Им овладело легкое беспокойство. Он еще не осознал смысл того, что пережили они за последний час. Он словно находился в плену наваждения. Его как будто охватило какое-то безумие, и все вокруг утратило значение, уступив место могучему, неистовому желанию, всепоглощающей, жгучей страсти, выплеснувшейся наружу после трех лет ожидания. Теперь он испытывал неловкость и ломал голову над тем, что она думала о нем и о том, что он с ней сделал. Пришлись ли ей его действия по нраву?

Ему волей-неволей придется оставить Николь на некоторое время одну. Он поднялся и принялся шарить по сараю в поисках туники. Когда же предмет его туалета обнаружился, Фокс понял, что искал его напрасно. Рубаха оказалась слишком мокрой, чтобы ее надевать. Он решил посмотреть, нет ли чего подходящего в его седельном мешке, и вскоре извлек оттуда старую льняную рубашку. Набросив ее на себя, он протянул руку за ремнем с мечом.

Но спохватился. Движение было непроизвольным. Чтобы поймать лошадь, оружие не понадобится. Его взгляд задержался на минуту на ножнах, потом в его мозгу вспыхнуло воспоминание, зачем он вообще достал их. Он все еще не знал, где его жена провела весь день.

Он поднял на нее глаза. Николь уже привела в порядок юбки и пригладила волосы, приложив немало усилий, чтобы снова выглядеть как подобает благородной даме. Она встряхнула плащ и расправила складки на алой, как кровь, материи. Он смотрел на нее и не мог насмотреться. Он хотел навсегда остаться с ней в мире чувственного удовольствия и страсти, поглотившей его с головой. Но он себя переборол.

— Я должен идти, — сообщил Фокс, потом направился к двери и распахнул ее.

Руки Николь дрожали, когда она набрасывала на себя накидку. Она пребывала в сомнамбулическом состоянии, словно еще не успела пробудиться от необузданного, фантастического сна. Она была вынуждена себе признаться, что он довел ее до исступления тем диким, примитивным способом, каким овладел ею.

Николь сделала глубокий вдох. Со всей ясностью сознавала она и то, что всей душой жаждала повторения эксперимента.

Когда Фокс вышел на улицу, в глаза ему ударил яркий свет, и он зажмурился. Гроза кончилась, и небо стало проясняться. Окружающий мир, сверкая каплями дождя, преобразовался в драгоценный изумруд. Он обошел сарай и увидел белую кобылу. Животное паслось в огороде через несколько домов от них. Крестьянка и воин пытались поймать ее за поводья, но каждый раз, когда они приближались к лошади, она от них ускользала. Фокс заспешил им на подмогу.

От воды земля раскисла, превратившись в жидкую грязь, и под ногами расползалась. Троице с трудом удавалось сохранять равновесие, в то время как кобыла уходила от преследования с легкостью. Дважды Фокс едва не распластался. Тогда он сказал. себе, что если все же приземлится в хлюпающую под ногами жижу, то лошади несдобровать и он ее пришибет.

Наконец, люди, окружив животное, загнали его в угол. Фокс схватился за поводья, а рыцарь — за узду с другой стороны. Когда тот начал нашептывать кобыле тихие слова, чтобы ее успокоить, Фокс впервые взглянул на человека, ему помогавшего, и узнал в нем Энгеларда.

— Похожа на лошадь госпожи Николь, — произнес Энгелард. — Так вы все-таки ее разыскали?

Фокс кивком ответил на оба вопроса.

Фокс отвел кобылу к сараю. Интересно, думал он с досадой, сколько она успела всего сожрать, пока бегала на свободе. Наверное, было достаточно. От капусты и других сочных овощей у нее теперь могла разыграться ужасная колика.

— Глупая скотина! — обругал он кобылу. — Если у тебя схватит живот и ты начнешь блевать, винить в твоих страданиях будет некого.

Размышления Фокса о лошади напомнили ему о его собственном положении. Он сам недалеко ушел от животного. Пока бушевала буря, он совершенно потерял голову и необузданно предавался эротическим фантазиям, пробуждаемым в нем Николь.

Пока он рассуждал, придется ли ему теперь расплачиваться за свою несдержанность, из сарая вышла Николь. Она выглядела более чем прелестно. Сияние, исходившее от ее лица, еще больше усиливало ее несравненную красоту. По виду женщины можно было безошибочно определить, чем она занималась только что. Ему захотелось откинуть с ее лба волосы и сомкнуть вокруг ее стана объятия. Но она казалась, как всегда, чужой и отстраненной.

— Я нашел твою лошадь, — сказал он. — Ты сможешь скатать?

Она кивнула. Фокс подвел к ней животное.

— Я помогу тебе сесть в седло.

Лошадь, увидев Николь, радостно заржала и сразу присмирела. Фокс безбоязненно выпустил из рук поводья и, обхватив женщину за талию, оторвал от земли. Ее легкое хрупкое тело вызвало в нем острое чувство вины. Может, он был с ней чересчур груб. и ненасытен? Она такая нежная и такая утонченная. А он посмел скакать на ней, как на дикой кобылице.

Усадив жену в седло, он протянул ей поводья и вопросительно заглянул в глаза. Как она себя чувствует? Не больно ли ей? Его снова пронзил укор совести. Ему захотелось снять ее с лошади и всю дорогу до замка нести на руках.

Но тут Фокс услышал, что его зовут. Раздосадованный тем, что им помешали, он поморщился.

— Увидимся в замке, — проговорил он. — Счастливого пути! — Он шлепнул кобылу по корпусу и проводил отъезжающую жену взглядом. Волшебное видение! Грациозная белая кобыла с женщиной на спине. Алый плащ и струящиеся по плечам черные, как оникс, волосы. Незабываемая картина из его снов…

Гроза миновала, и жизнь возвращалась в привычную колею. Фокс чувствовал необыкновенное удовлетворение и восхитительную сытость. Его тело пело. Однако он так и не узнал, где пропадала его жена, покинув крепость ни свет ни заря. С кем проводила все это время? Он также не знал, мог ли доверять ей.

Фокс с трудом прогнал докучливые мысли, принудив себя сосредоточиться на насущных делах. Ему надлежало собрать лошадей и солдат и возвращаться в замок.

Развернувшись, он зашагал к сараю, чтобы забрать оставленный там вещевой мешок, оттуда он направился к двери, ведущей в хижину. Заметив у косяка веревку с колокольчиком, он несколько раз громко позвонил.

37
{"b":"7348","o":1}