ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Прежде чем отправиться в «белый дом», где предстояло отчитаться перед Рудневым, Губерман заглянул в райисполком, в котором был зарегистрирован интересующий его кооператив, захватил там копии учредительных документов и по дороге просмотрел их намётанным глазом, помечая розовым маркёром особо важные пункты. Листы бумаги после этой процедуры казались забрызганными кровью, но Губерман не обращал внимания на подобные пустяки. Он работал.

Ну-ка, ну-ка, судари и сударыни с тяпками и лейками, какие там у вас имеются права и обязанности?

Право одно – владеть своими хибарами да убогими наделами. Пока не отнимут. А среди обязанностей есть очень даже любопытные. Например, каждый владелец участка должен и посадки необходимые сделать, и какие-то таинственные агротехнические мероприятия произвести, и за прилегающей дорогой следить.

Причём не забывая своевременно оплачивать коммунальные услуги… Один пункт Губермана умилил особенно: «Соблюдать правила внутреннего распорядка, не допускать совершения деяний, нарушающих нормальную работу и отдых граждан на прилегающих участках». Ну просто песня! Выходило, что, прибрав кооператив к рукам, можно любого обвинить в несоблюдении обязанностей и вышвырнуть к чёртовой матери.

Вот, кстати, и перечень поводов, по которым бери любого за шкирку и выводи из дружного садоводческого товарищества. Каждый абзац устава – готовый пункт обвинения. Не уплатил своевременно за воду и электричество? Под зад! Игнорируешь, мерзавец, агротехнические мероприятия? По шее! Мешаешь окружающим мирно трудиться и отдыхать? В мешок, и – в воду! Ах, не хочешь в воду? Тогда получи свои целевые взносы взад и шагай отсюда, покуда цел. Вот и весь разговор. Короткий.

Обдумывая прочитанное, глава АОЗТ «Самсон» выбрался из машины, затесавшейся среди прочих толстозадых иномарок, осадивших здание обладминистрации, и, прижимая папочку к бедру, двинулся к монументальному входу, весь из себя скромный коммерческий муравьишка, едва заметный под сенью громады исполнительной власти. Ровно в девять часов он проник в главную приёмную области и, не испрашивая позволения секретарши, толкнул дверь, которую многие, очень многие мечтали хотя бы разок открыть столь же непринуждённо. Ибо даже мелкие рыночные коробейники Курганска зависели от большого человека, сидевшего в этом кабинете. Ни в чем ни разу не уличённый, зато по маковку облечённый властью, в своей области он был недосягаем и всемогущ, как бог и царь в одном лице.

Это лицо медленно обратилось к вошедшему и слегка обозначило щель рта, чтобы ответить на приветствие, предложить присаживаться и, наконец, сдержанно полюбопытствовать:

– Ну, что там у тебя за клиент появился? Давай хвастайся.

Губерман сдержанно похвастался, плавно переходя от колоритного описания окуня к результатам переговоров с Кацем. В заключение он поделился с благожелательным слушателем своими соображениями о механизме перечисления денег из-за границы и коротенько обрисовал будущность кооператива «Рассвет».

– «Рассвет», надо же. – Руднев хмыкнул. – Звучит, конечно, заманчиво. Просто сказка… – Задумчиво огладив крутой подбородок, он завершил свою мысль:

– Только сказка скоро сказывается, а дело?

Губерман поёрзал на стуле.

– Дело проще пареной репы, Александр Сергеевич. Главное – оперативно переоформить на нас землевладения и перерегистрировать кооператив. Например, включить его после смены правления в состав нашего акционерного общества. Был «Рассвет», станет «Закат». – Губерман позволил себе заговорщицкий смешок.

– Грамотно мыслишь, масштабно, – одобрил Руднев. – Но, думаю, тебе интересно и моё мнение услышать, а?

– Конечно, Александр Сергеевич. – Губерман весь подобрался. – За этим я и пришёл.

Он никак не мог приноровиться к новому стилю общения, диктуемому хозяином. Прежнее прозвище – черт с ним. Итальянец все равно стоял слишком высоко над своими подданными, чтобы кто-нибудь осмеливался обращаться к нему по кличке.

Было принято ограничиваться коротенькими односложными словами: «вы», «шеф», «босс». За спиной же Руднева ласково именовали Папой. Папа велел…

Папа сказал… Родной отец криминального народца.

Глава некогда дружной, сплочённой «семьи».

Интересно, размышлял Губерман, а долго ли ещё уважаемому Александру Сергеевичу Рудневу удастся сохранять контроль над невидимой империей, находясь за её пределами? Прежде он довольно удачно балансировал сразу на двух стульях, сидя днём в кресле высокопоставленного слуги народа, а ночью – на троне некоронованного вора в законе. Теперь, когда Папа окончательно предпочёл карьеру политического, а не криминального авторитета, его рейтинг в определённых кругах начал падать. Неужели это его не беспокоит? Неужели он всецело доверяет Губерману, позволив тому сосредоточить в своих руках почти все бразды правления, начиная от деликатных кукловодных ниточек и заканчивая жёсткой уздой, в которой полагалось держать разношёрстный сброд, именуемый по старой памяти итальянской командой?

Вздор. Быть этого не может. Губерман, прирождённый делец и финансовый гений, не пользовался уважением даже среди «своих» бригадиров и совсем уж низко котировался на межгруппировочной арене.

Обычный еврейский барыга. Кто с таким станет считаться всерьёз? Тогда зачем этот бал-маскарад? Что за подлянку ты затеял, уважаемый Александр Сергеевич Руднев? Какой гнилой расклад готовишь, тасуя свою краплёную колоду?

Силясь разгадать этот ребус, Губерман терпеливо слушал своего наставника, и руки его были чинно сложены на столе, как у примерного ученика. Стекляшки очков не отражали ничего, кроме преданности и исполнительности.

Однако истинные мысли и чувства умел скрывать не только он один. Руднев совсем не испытывал к Губерману тех отеческих чувств, которые умело изображал тоном и взглядом. Вовремя прикупить карту, а в нужный момент – от неё избавиться – это было одним из главных правил его игры. Самой жестокой и самой азартной игры на свете. Закладываешь себя с потрохами правящей верхушке. За это тебя допускают к игорному столу площадью 203, 7 тысячи квадратных километров. На кону один из 89 субъектов Российской Федерации – Курганская область. Карты сданы. Ставки сделаны, господа.

Председатель АОЗТ «Самсон» был в этой партии даже не шестёркой, а так, случайной козявкой на игровом поле. Руднев вовсе не ценил своего головастого подручного. Оценивал – да. Этим он, собственно говоря, и занимался в настоящее время.

Если разом выдоить разбухшее акционерное общество «Самсон», набежит не так уж и много – восемь, ну десять миллионов долларов. Основные деньги в обороте, в товаре, в недвижимости, а быстро распродать империю с молотка невозможно – в ситуации, когда на сто продавцов приходится один покупатель.

Эти замороженные капиталы не дают ничего, кроме капающих процентов прибыли. К тому же юридически Руднев не имел к собственности АОЗТ «Самсон» ни малейшего отношения. Итак, от силы десяток зелёных лимонов мог собрать он на неблагодатной почве отечественного бизнеса. Этого было мало, катастрофически мало.

Высокий покровитель Руднева, заседавший на почётном месте при государственной кормушке, недавно назвал точную цену своей любви и дружбы. Всего восемь циферок: 25000000 баксов. Почти четверть тонны денег. Без этого взноса в губернаторское кресло не сядешь. Никакие демократические выборы не помогут, хотя народные голоса нынче стоили дёшево – по бутылке водки в зубы и пламенные речи в качестве тостов: пейте за моё здоровье, голосуйте за меня, всегда будете сытые и пьяные. Да только без одного-единственного вкрадчивого голоса президентского наместника весь сводный хор избирателей ни хрена не значил. Потому и стоил этот голос в миллионы раз дороже. Солист, микрофон ему в глотку по самую стойку! Паваротти, мать его так!

Всякий раз, когда гнев начинал душить Руднева, он слегка ослаблял узел галстука и водил головой из стороны в сторону, заставляя себя не кипятиться. В принципе затраты с лихвой окупались за полгода, а все остальное время Рудневу светил один лишь чистый доход. Такая игра стоила свеч. Но где взять начальный капитал для того, чтобы поставить его на кон?

11
{"b":"7349","o":1}