ЛитМир - Электронная Библиотека

Путин вздохнул. Не получалось. Не получалось сохранить диких животных и логику одновременно. Пришлось пожертвовать львами с носорогами. Ну все же просто: если уничтожаются все микроорганизмы, то как антилопа станет переваривать пишу? У нее куча желудков, про это Путин знал из журнальной статьи о дисбактериозе, и еда переваривается с помощью бактерий. Задать такие правила, чтобы только вредные вирусы и микробы исчезали, Путин не мог, это уже выйдет с натяжкой, слишком много исключений – это уже бардак, а не игра. Решено: погибают все формы животной жизни, плюс вирусы, даже если их наука относит к жизни скорее растительной.

И вот, смотрите: он проводит фломастером по Ботсване. Линия за линией. Сегодня у него свежая карта, новенькая, непочатая. Ботсвана будет первой в этой новой игре. Столица – Габароне – пропадает под первой же линией. Потом надо тоненьким черным фломастером пройти по границе. Не залезть к соседям – это нечестно будет. Не их же очередь. Он прильнул совсем к карте и старался не зацепить. И зацепил немного Намибию. Путин подумал, что там ведь пустыня, наверное. Может, и не было никого. Готтентоты какие-нибудь, может, спали под кусточком, да и черт с ними. Легко сказать: «Черт с ними», – попытки быть безответственным и расхлябанным Путину не удавались. Путин был справедливым малым, он смог успокоить свой нравственный дискомфорт только когда сформулировал новое правило – несправедливо обиженная Намибия становится в хвост очереди на уничтожение на своем континенте. Какие бы объективные причины и соображения удобства и целесообразности ни возникли в отношении Намибии, эта страна не будет уничтожена прежде иных, поступающих на уничтожение на общих основаниях.

А утром автобусы с туристами поедут из ЮАР – в Га6aроне алмазы подешевле, – да кто-то захочет в дельту реки Окаванго заехать, – а на пограничном переходе со стороны Ботсваны никого и нет. Здание приземистое, комнаты все открыты, вещи, выпавшие из рук, кое-где на полу. А в остальном – чистота и благостность. Нет людей, вечно производящих грязь и беспорядок назло ему, Путину. Каково?

Нет. Не так: самолеты взлетят из Йоханнесбурга курсом на Габароне, а при входе в зону ответственности ботсванского авиадиспетчера начнут вызывать, и им никто не ответит. Потом все станут звонить в пустую страну, где до первого ветра нет даже вирусов. Потом как? Экспедиция южноафриканских военных, сообщения на лентах. Экстренные выступления мировых лидеров. Заявления. Устремления: ЮАР первая зайдет в ничью страну, потом будет стараться получить мандат от ООН, а американцы разрешат? Разрешат, конечно. Они ведь не знают, что завтра утром от южноафриканцев в живых останутся только участники экспедиционного корпуса, напившиеся в лучших отелях Габароне бесплатными коньяками. Эти нетрезвые улыбчивые военные уже завтра смогут преспокойненько отправиться на освоение своей собственной обезлюдевшей страны.

Смотрите-ка: завтра наступит прямо сейчас. Путин ЮАР закрашивал затейливо. Решил кругами идти, расширяя круг поражения к периферии. Нашел приблизительный центр страны и поставил точку. Может, там и нет ничего, может, одни кузнечики, жалко на кузнечиков время и фломастер тратить, но – строгость к себе и борьба за чистоту эксперимента оттачивали внутреннюю дисциплину. И в силу этого усилия были не напрасны.

Подумал, а вдруг там фермерский дом? Пара белых лет пятидесяти, старшие дети их – в университете в Кейптауне, далеко отсюда. Полным-полно африканских малышей – работники на ферме плодовиты, нет бы книжки по вечерам читать, а они электричество экономят. Коровы. Это молочная была ферма. Красивые, европейские, пегие – черные и белые большие пятна. Пара лошадей. Так себе кони. Скверные даже кони – породы местной улучшенной. Можно ли их сравнить с президентскими чистокровками? Таких и не жалко.

А собаки красивые. Пара ротвейлеров в вольере. И Лабрадор на свободе. Красивый, широко хвостом машет – приветствует хозяйку. Она седая, что на ферме краситься? Лицо приветливое и ласковое. И морщинки ласковые вокруг глаз. Она из кухни смотрит в распахнутое окно и говорит что-то псу. Что она на кухне делает? Бог мой, какой запах, клубничное варенье! Путин тихонечко подошел сзади. Он искал глазами блюдечко с пенками. Хозяйка варит варенье, значит, снимает пенки и, значит, их можно украсть. Медный таз для варенья. Блюдечко стоит сбоку на плите. На нем ложка. Суповая ложка, вся в запекшихся пенках. Женщина напевает для себя. Тихонько, с чувством напевает. Она не услышит, как он крадется. Когда женщина у плиты повернется к шкафчику, надо схватить блюдечко и в нем ложку. И потом слопать сладкое желе. Теперь даже не надо убегать никуда. Ура! Он хохотал и слушал упреки женщины, что опять он сладкого наестся и обедать не будет, что это плохо для здоровья, что она и так дала бы ему пенки, но после обеда. И Путин сказал ей, когда причитания затихли: «Мама, да не волнуйся, до обеда я опять проголодаюсь». В ответ мама опять хлопочет, а он – веселый проказник – отправляется на двор, поделиться радостью с обормотами – детьми работников.

Только ничего этого не было, точку-то он на эту ферму успел поставить фломастером. Нет черных обормотов, нет коров, ротвейлеров, нет Лабрадора. Мамы нет с ее вареньем клубничным. Испарились все в никуда. Все, хватит мечтать, делом надо заниматься. Путин вокруг точки сделал кружочек, потом еще и еще. Бойко дело пошло. Когда круг с одной стороны уперся в море, пришлось приостановиться, и снова поставить точку, и снова обводить ее кругами. И так далее до самого Мозамбика. Справился он у нас.

Теперь надо было подумать о равновесии геополитическом. Кто возьмет под контроль территорию ЮАР и Ботсваны? Не ровен час китайцы подсуетятся. Надо их отвлечь как-то. И заодно снять напряжение демографическое на дальневосточной границе России. И Путин самым толстым фломастером прошелся по северу Китая. Хорошо так прогулялся. Начал с Манчжурии, потом уж и Внутреннюю Монголию избавил от жизни, от грязи и непотребства. Прибрался там аккуратненько. Уйгуров тоже определил фломастером в мир теней. Пора бы и оставить Китай в покое, но как-то казалось, все еще много остается. И затер в результате все, что выше линии Лхаса – Ухань – Шанхай. Теперь уж китайцы, голубчики, на десятилетия найдут чем заниматься. Теперь им не до нас и не до ЮАР будет. В качестве компенсации за геополитический налет Путин решил сделать подарок оставшимся китайцам – взял да и уничтожил все живое на Тайване. Ну пусть вернут себе под контроль эту территорию, они же давно хотели. А мы за это возьмем Порт-Артур и восстановим сообщение по Китайско-Восточной железной дороге. «Чистота – чисто Тайд», – ласково приговаривал Путин, отстраняясь временами от карты и любуясь наведенным порядком.

Потом подумал, что еще можно сделать для России, для Родины? Забыл даже про Африку недоочищенную. Вот Финляндия. Чудо что за страна. Уютная и тихая, уважительная и вкусная. Исконная наша земля. Княжество Финляндское. Император же был у нас императором чего в старое время? Всея Великая, Малая, Белая, Царства Польского и Княжества Финляндского. С другой стороны, Чухляжка без чухни сильно потеряет. Кем же ее заселять? Нашими? Так это же Карелия тогда получится. Неплохо, но без чухонского шарма особенного. Можно вот как – города и крупные населенные пункты закрасить, а на селе пусть себе остаются вдохновенные хранители, так сказать, культуры быта. Пусть сауны свои топят и ждут нас смиренно. А Польшу вернуть просто и без разговоров. Чего они такого могут, эти поляки, чего мы не можем? Бабы у пшеков красивые, но наши, безусловно, лучше. Водка неплоха, но куда ей до нашей. Колбаски свиные, вареники – превосходны, но наши хохлы ни в чем и тут не уступят. Так что с Польшей разговор короткий. С Украиной, кстати, даже и совсем просто. По Днепру ровнехонько. Запад идет в царство теней, за речку, к Анубису. Не выучили русского языка, теперь и не придется, на хер их, оранжевых прихлебаев американских. Остальные – добро пожаловать. Потом настал черед Грузии, Азербайджана, города Минска – чтобы Лукашенко не мешал объединению братских народов. Юг Казахстана и Астану тоже оприходовать пришлось.

11
{"b":"7350","o":1}