ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Энцо Феррари. Биография
Пробужденные фурии
Девушка по имени Москва
Женщины непреклонного возраста и др. беспринцЫпные рассказы
Зависимые
Влюбись в меня
Харизма. Искусство производить сильное и незабываемое впечатление
Пропащие души
Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний
A
A

— А это зачем? — Повернувшись, чтобы не упускать его из виду, Рэчел увидела, что он достал из мешочка несколько сухих листьев и растер их в небольшой глиняной миске, потом добавил немного серовато-белой мази и перемешал все кончиком пальца. — Что это? — Когда он снова опустился перед ней на колени, Рэчел отпрянула.

— Просто немного медвежьего жира. — Он приподнял ее ногу.

— А что вы туда намешали?

— Кое-что от ожогов. — Зеленые глаза как будто пронизывали ее насквозь. — Не бойтесь, это не больно.

Кончиками пальцев он начал втирать смесь ей в ногу, стараясь не пропустить ни одного обожженного места. Рэчел затруднилась бы сказать, становится ей легче или нет, — до того она была зачарована круговыми движениями его длинных пальцев, темных от загара и казавшихся еще темнее на фоне ее бледной кожи.

Рэчел ожидала, что, покончив с этим, он поднимется, но он только присел на пятки, опустив ладони между бедер и продолжая глядеть на ее обнаженные ноги. Потом он поднял глаза. Их взгляды встретились, и время словно застыло. Они оба будто впали в транс.

Это была глупая мысль, потому что в следующее мгновение он подхватил миску и вскочил на ноги.

— Впредь постарайтесь не загораться. — Он остановился, чтобы поставить миску обратно на полку. — Если надеть что-то не такое пышное, это должно помочь.

— Сам король не считал мое платье неподходящим! — Как смеет этот… этот человек высмеивать ее одеяние, когда сам заворачивается в шкуры животных или вообще ходит почти голым!

— Король, вот как.

Рэчел не могла бы сказать, было ли слышавшееся в его словах презрение вызвано неприязнью к царствующей особе или тем, что он не верил ей. Как бы то ни было, он просто покачал головой и кликнул собаку:

— Поднимайся, ленивый ублюдок.

Собака, похоже, вовсе не торопилась подчиниться приказанию. Она зевнула, потягиваясь, встряхнулась и неспешно двинулась к выходу. Мужчина натянул куртку и взял ружье.

— В горшке должно еще что-то остаться. — Он оглянулся через плечо. — Если вы уверены, что справитесь сами.

Рэчел обернулась к нему, высоко держа голову и стараясь принять самую изящную и исполненную достоинства позу… насколько позволял ее истерзанный вид.

— Я вполне могу управиться.

Он наклонил голову, отчего его темные волосы упали на лицо:

— Я ненадолго. В углу есть шкуры, из которых вы можете устроить себе постель. — Он повернулся и вместе с собакой вышел.

Ей было больно передвигаться, но у нее не было выбора. Стараясь держаться подальше от огня, Рэчел выскребла остатки еды из чугунка в миску. Варево подгорело и было комковатым. Она порадовалась, мужчина ушел, — он не увидит, до чего низко она опустилась. Но такой голодной она еще никогда не бывала, а еда оказалась не настолько уж плохой.

Наполнив желудок, она могла думать только о том, чтобы прилечь отдохнуть. Но она боялась, что он рассердится, если, вернувшись, обнаружит ее в своей постели. Она глянула на постель из шкур, выглядевшую очень привлекательно даже на земляном полу хижины, потом перевела взгляд на кучу в углу.

Стиснув зубы, она сделала нерешительный шаг в сторону кучи, бормоча:

— Почему бы ему не сделать еще одну постель? В конце концов, это его дом. — Она приподняла одну шкуру и стала ее презрительно разглядывать. — И он привык на этом спать? Не понимаю, с какой стати мне…

От порыва сквозняка по ее коже поползли мурашки. Она повернулась взглянуть, закрыл ли он дверь, готовая высказать ему все, что думает.

Вместо этого в хижине все зазвенело от ее оглушительного визга.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Изо всех эмоций страх более всего мешает разумно мыслить.

Кардинал де Рец. Мемуары.

Понимание пришло к ней внезапно, как удар молнии: почему она еще не вернулась в свою собственную жизнь и что она должна делать. Ее послали сюда не просто для того, чтобы она помешала ему прыгнуть с утеса. Она была послана спасти его от раскрашенного язычника, который стоял в дверном проеме.

Но как?

От вдруг пришедшего прозрения она лишилась дара речи и замерла, не в силах отвести взгляд от дикаря. Ее сердце отчаянно колотилось, и ей никак не удавалось проглотить комок в горле. Особенно когда он сделал шаг в ее сторону, а потом еще один.

Взгляд Рэчел метнулся по хижине в поисках какого-нибудь оружия. Он держал ружье на сгибе руки, точно так же, как и тот, другой. Кроме того, на его поясе висели нож и топорик. Ей с ним нипочем не справиться. И что еще важнее, Рэчел боялась, что человек, которого она должна была спасти, не сумеет справиться с дикарем.

Дикарь подошел еще ближе. Отблески света от очага плясали на его медной коже, отражаясь в зловещей темноте глаз. Он что-то неразборчиво говорил резким гортанным голосом и был уже совсем рядом. Дикарь протянул руку, чтобы тронуть отколовшуюся прядь волос на голове Рэчел, и в этот самый момент на пороге появился ее хозяин — заблудшая Душа, чью жизнь она должна была спасти.

Рэчел бросилась на дикаря, который от неожиданности попятился, выкрикивая:

— Бегите! Спасайтесь!

Она вцепилась в дикаря, колотя его босыми ногами, делая все, что могла, чтобы спасти жизнь другого человека.

Дикарь тоже что-то вопил. Что — она не могла понять, но ей это было безразлично. Она колотила, царапалась, и, может, даже расцарапала бы его до крови, но кто-то схватил ее сзади, и железная рука намертво обхватившая ее талию, оторвала ее от противника.

— Что вы делаете! — возмущенно крикнула она, извиваясь и стараясь вырваться. Неужели он не видит опасности? Он что, не только глуп, но еще и слеп?

— Это мне полагалось бы спросить об этом вас. — Свободной рукой он обхватил ее предплечья, прижав их к бокам, и приподнял ее, оторвав от пола. Она продолжала брыкаться. Он стиснул ее крепче, сжав ее грудь, и крикнул прямо в ухо: — Сейчас же перестаньте!

Дикарь стоял, глядя на них с непроницаемым выражением бронзового лица.

Пыл битвы вдруг оставил ее, и Рэчел обмякла. Он поставил ее на пол. Она старалась отдышаться, пытаясь не замечать, как грубая ткань рубахи трется об округлости ее груди.

Потом, к изумлению Рэчел, мужчина что-то сказал, чего она не поняла, а раскрашенный дикарь как будто понял. Он сжал губы и сложил руки на груди, глядя на нее поблескивающими, как черный янтарь, глазами.

— Это твоя женщина? — спросил он на ломаном английском, с трудом выговаривая слова.

— Нет. — Мужчина отпустил Рэчел, хотя и продолжал придерживать ее за плечи. — Это не моя женщина, но я за нее отвечаю.

— Вы за меня? — Она извернулась, стараясь глянуть ему в лицо. — Вы ничего не понимаете, это я за вас… — Он сжал пальцы на ее затянутых в шелк плечах, оборвав ее протест. Рэчел снова повернулась к дикарю и замолчала.

— Приветствую моего друга Быстрого Лиса в моем доме. Садись, и будем вести беседу.

Выражение лица дикаря смягчилось, хотя он все еще недоверчиво поглядывал на Рэчел. Мужчина это заметил, поэтому повернул ее и подтолкнул в сторону угла, прошептав на ухо:

— Посидите там. — Помолчав, он добавил: — Хоть раз сделайте так, как я сказал.

— Я всегда… — начала Рэчел, но поняла, что он ее не слушает. Он и его так называемый друг поудобнее устраивались у огня, поочередно передавая друг другу кувшин и трубку. Рэчел наблюдала за тем, как они переговариваются на этом странном горловом языке, и постепенно привыкала к тому, что дикарь не представляет угрозы. Во всяком случае человеку, чью жизнь она предназначена спасти.

Наконец она устало съежилась на кипе шкур. Обожженные места болели. Мужчины продолжали разговаривать, словно не замечая ее. Фактически с самого начала ни один из них даже не взглянул в ее сторону. Их, видно, вполне устраивало содержимое кувшина, из которого они все время отхлебывали. Она ощущала себя всеми покинутой. Из щелей между бревнами тянуло холодом. Хотя Рэчел считала своим долгом наблюдать за ними, она обрадовалась, когда ее наконец начало клонить в сон.

9
{"b":"7358","o":1}