ЛитМир - Электронная Библиотека

Воспользовавшись карнавальным беспорядком и тем, что ночь выдалась грозовая, Мери, дрожа под ледяным ветром, от которого бежала рябь по воде лагуны, отвязала гондолу и спрыгнула в нее, а потом, подражая гондольерам, не раз проделывавшим это у нее на глазах, неуклюже отталкиваясь от вязкого илистого дна, кое-как добралась до вожделенного приюта. Остановив лодку напротив подвального окна, она подогнала ее вплотную к фасаду и попыталась расшатать прутья решетки, преграждавшей ей путь, с помощью своего кинжала. Окно было на уровне ее лица. Как Мери и рассчитывала, камень, подточенный соленой водой, недолго сопротивлялся натиску стального лезвия. Два часа спустя непрочная защита пала, и Мери, отпустив гондолу плыть по течению, проникла в дом. Высекла огонь, огляделась и стала пробираться к двери среди бочонков, разломанных ящиков и россыпи дров.

Дверь легко поддалась, и Мери, поднявшись по короткой лестнице, оказалась в коридоре. Сделав несколько шагов, она инстинктивно схватилась за рукоять пистолета и выдернула его из-за пояса. Сердце у нее отчаянно колотилось. Ей было хорошо знакомо такое потрескивание, и она прекрасно понимала, откуда взялись отсветы языков пламени, плясавшие на стене напротив распахнутой двери комнаты, расположенной чуть дальше по коридору с левой стороны, примерно в десяти шагах от того места, где остановилась Мери.

Кто-то ворошил дрова в камине.

Ноздри щекотал запах жареного мяса. Кем бы ни оказался тот человек, что ее опередил, — ему придется разделить с ней трапезу или умереть. Мери встала на пороге и замерла, держа палец на спусковом крючке.

— Добро пожаловать в мой дом, я ждал тебя, — любезно приветствовал ее по-английски находившийся в комнате человек.

Удобно расположившись у горящего камина в кресле, обитом узорчатой тканью, он с улыбкой смотрел на гостью. Мери была совершенно уверена в том, что встречалась с ним прежде.

— Мы знакомы, — вспомнила она наконец. — Это ведь ты был в трактире в день моего приезда!

— Меня зовут Клемент Корк, — представился незнакомец. — Думаю, ты хочешь есть?

Мери кивнула и, сунув пистолет за пояс, направилась к хозяину дома. Инстинкт подсказывал ей, что здесь она в безопасности.

— Мери Оливер Рид всегда хочет есть.

Клемент улыбнулся и распрямил длинные ноги, намереваясь встать. У Мери округлились глаза: она только что разглядела, что стол, освещенный горевшими в канделябре свечами, накрыт на двоих.

— Ты правда ждал меня?

— Я знаю этот город как свои пять пальцев, — заверил ее Клемент, — а твое поведение меня заинтриговало. И вот это тоже, — прибавил он, вытащив из кармана хорошо знакомый Мери кожаный кошелек.

Тот самый, который у нее украли в первую ночь.

— И это тоже был ты? Кто ж ты такой, Клемент Корк, если сначала грабишь человека, а потом приглашаешь его поужинать?

— Наверное, своего рода Робин Гуд. Но не обольщайся, обычно я не возвращаю того, что украл, — сказал он, протягивая ей ее сбережения.

Мери без промедления выхватила у него кошелек:

— Наверное, мне следует тебя поблагодарить?

Не отвечая, Корк отошел к камину и, сняв с вертела четырех нанизанных на него голубей, выложил их на серебряное блюдо.

— Садись, Мери Оливер Рид. Ты интересуешь меня не меньше, чем я тебя. Ты не находишь, что это сулит нам весьма приятный вечер?

Мери кивнула и без раздумий уселась за стол.

— Это и правда твой дом? — спросила она, отрезая дымящийся кусок мяса и поднося его ко рту.

— Разумеется, нет! Насколько я помню, этот дом стоит запертым по меньшей мере года четыре. Я заметил, что ты ходишь вокруг него. Остальное было совсем просто.

— Ты вполне мог бы сразу вернуть деньги, тогда мне не пришлось бы терпеть холод и голод, — с легким упреком произнесла Мери.

— Мне требуется некоторое время, чтобы понять, достоин ли моей дружбы человек, с которым я встретился.

— Ну?

— Что — ну?

— Я предполагаю, что все это имеет некий смысл. Пока что он ускользает от моего понимания.

— Что за человек в дворянской одежде, с повадками наемника и кровожадным взглядом мог прибыть в незнакомый город и тут же так глупо дать себя обобрать? Ты мог оказаться богачом, опустившимся по случаю карнавала до всякого сброда, неспособным держать в руках шпагу и, в таком случае, еще и беспросветно глупым, раз носил свои денежки на поясе; или же самодовольным вором, достаточно уверенным в себе для того, чтобы позволить себе подобную неосторожность. В том и другом случае мне было приятно пощекотать твою гордость.

Мери улыбнулась. Клемент тонко рассуждал. Конечно, все это было неверно, но ловко подмечено.

— Ты изворотлив и недоверчив, как вор, — продолжал он, — у тебя есть какое-никакое состояние, поскольку ты навещал банкира, но ты недостаточно богат для того, чтобы он согласился ссудить тебе деньги под твое имя и внешний вид. Ты умеешь пользоваться оружием и защищаться в случае опасности.

— А об этом-то как ты можешь судить? Мне не приходилось браться за оружие.

— Один раз пришлось. Мне захотелось проверить свои предположения, и как-то раз я бросил камешек в нескольких шагах от той ниши, в которой ты устроился на ночлег. Ты тотчас вскочил и выхватил пистолет.

Мери кивнула. Да, она и в самом деле припоминала, что ей несколько раз помешали спать.

— Солдатская привычка, — призналась она.

Корк несколько секунд, прищурясь, смотрел на нее. Мери бесхитростно ему улыбнулась.

— Думаю, ты прибыл в Венецию с особыми намерениями, о которых мне пока ничего не известно, и для их осуществления необходимы деньги и осторожность. Еще я знаю, что можно быть самым ловким разбойником и напрочь потерять голову среди карнавального безумия. Тарантелла лишает руки способности браться за шпагу, и во время танца ворам легко подобраться к кошельку. Ну и вот: не придя к какому-то определенному выводу, мне ничего другого не оставалось, как извиниться и вернуть тебе кошелек, — заключил Корк.

— В надежде удовлетворить свое любопытство?

— Я далеко не безгрешен.

— Признаюсь, ты произвел на меня впечатление, — сказала Мери. — У меня и в самом деле есть причины здесь находиться, однако я не хочу никого в них посвящать. Это дело чести. И возмездия.

Корк кивнул.

— Чем я могу тебе помочь? — напрямик спросил он.

— Научишь меня говорить по-итальянски?

— Считай, что уже умеешь.

Клемент Корк сдержал слово. Он заметно изменился с тех пор, как начал трудиться в союзе с маркизом де Балетти. Не то чтобы встал на истинный путь — нет, он по-прежнему оставался пиратом, чем был вполне доволен, и, преследуя жертву, действовал так же, как и раньше. Балетти помогал ему в этом, радуясь, что может изводить тех, кто извлекал выгоду из рабства и темных сделок. Правда, большой мастер таких делишек и некогда излюбленная мишень пирата — посол Франции Эннекен де Шармон с некоторых пор взял Корка под свое покровительство в обмен на свое же спокойствие. Так что Клемент старался его не сердить, и Балетти это понимал. В Венеции не было недостатка в бесчестных патрициях, которых можно обирать для восстановления равновесия. Одновременно с этим маркиз поручил Корку следить за тем, чтобы венецианские бедняки зимой не замерзали насмерть. Корк выполнял это поручение, не переставая заниматься своим любимым ремеслом и наслаждаться свободой. Вот так он и приметил Мери Рид.

Не только кошелек, подпрыгивающий у нее на поясе, разглядел Корк: его весьма заинтересовали выпуклости на уровне груди. Не зря говорили, что у Клемента Корка взгляд острый и проницательный. Во время тарантеллы он имел случай убедиться в том, что под рубашкой у Мери скрываются не только грудные мышцы. Она могла намотать на себя тряпки в десять слоев — и все равно Корк был мужчиной в достаточной степени, для того чтобы распознать в ней женщину. Инстинкт никогда его не подводил.

Он не стал об этом заговаривать, твердо решив ее не торопить. Несомненно, у нее были причины вводить окружающих в заблуждение насчет своей истинной природы. Однако это обстоятельство так сильно занимало его, что он готов был прислуживать ей ради того, чтобы проникнуть в ее тайну.

106
{"b":"736612","o":1}