ЛитМир - Электронная Библиотека

Шеннон повернулась, с любопытством разглядывая его. Лука, одетый в один из своих строгих костюмов, выглядел настолько солидно, насколько может выглядеть очень состоятельный человек. Казалось, он должен был бы смотреться здесь неуместно, но, как ни странно, это было не так.

– В таком случае в тебе отлично уживаются обе сущности, – объявила Шеннон и отправилась инспектировать следующую комнату, уверенная, что он пристально наблюдает за ней, прочитав некий вызов в ее замечании.

Сексуальный вызов. Прошлой ночью, когда страсть охватила их, они полностью отдались ей, хотя думали, что им следовало воздержаться. Но сегодня, когда все сомнения были отброшены, страсть опять искрилась вокруг них, как солнечные лучи, пробивающиеся через планки прикрывающих окна ставней.

Они переходили дальше из комнаты в комнату, рассуждая о том, какое именно крыло станет семейным, а какое будет предназначено для работы.

– Мы могли бы прямо сегодня переехать сюда, причем без всяких проблем, – в итоге сказала Шеннон. – Кто здесь убирается?

– У нас жила домоправительница, которую звали Фантазия, – сказал Лука. – Она находилась здесь всегда, я даже не могу вспомнить, когда ее не было.

Шеннон оторвалась от созерцания пейзажа, которым наслаждалась.

– Но теперь ее здесь нет?

– К сожалению, она скончалась пару лет назад. Лука отошел и поправил картину, криво висящую на стене.

– Ты любил ее, – заметила Шеннон.

– Я ее обожал, – вздохнул он, отойдя назад, чтобы проверить свою работу. – Она управляла моей жизнью железной рукой и готовила самый вкусный ризотто, которым можно полакомиться в нашей стране.

– Что ж, замену не найти.

– Вот именно, – согласился он. – Даже не стоит пытаться. Вместо этого у нас будет очень молодая, очень современная команда обслуживающего персонала. – Лука неожиданно повернулся к ней лицом. – Теперь хочешь взглянуть на верхний этаж?

Желание в бархатном голосе Луки разлилось в воздухе, словно волшебный любовный напиток.

Шеннон позволила ему взять себя за руку и провести по одной из нескольких лестниц, которые она заметила, пока они ходили по первому этажу.

Одну за другой они осматривали спальни, нашли детское крыло, в котором имелось все, что только ребенок мог пожелать. Это было очаровательное место, как будто потерянное во времени.

Единственными обновленными здесь были изысканные ванные комнаты – по одной в каждой спальне.

– А где прислуга? – спросила Шеннон, когда они очутились в большой спальне, в которой стояла кровать с огромным балдахином, чуть ли не упирающимся в высокий балочный потолок.

– Я отпустил их на день, так что мы можем тут все осматривать… не прерываясь.

Шеннон, избегая его возбужденного взгляда, притворилась, что глубоко заинтересована ковриком ручной работы, который лежал на хорошо отполированных половицах под ее ногами.

– Ну… – задрав голову и сделав круг, она попыталась вдохнуть немного воздуха, – ты, конечно же, разместишься здесь, как и хотел.

– Если это тонкий намек на то, чтобы я выбрал свою собственную спальню, то забудь об этом. Я сплю там, где спишь ты.

Ее сердце учащенно забилось.

– Так что делай свой выбор, – предложил он.

Ее щеки запылали. Другие части тела тоже.

– В другой раз, – нервно произнесла она и начала отступать, потому что Лука начал медленно подкрадываться к ней.

– Но ты выглядишь уставшей.

– Ничего подобного, – отрицала Шеннон. Отступая, она уперлась в кровать и тут же всполошилась: ведь ей надо вести себя осторожно.

– Тебе необходим регулярный отдых. Это сказал наш добрый доктор.

– Но не такой, какой ты имеешь в виду, – засмеялась Шеннон. – Не смей! – запротестовала она, когда его рука потянулась к галстуку.

Но он посмел. Еще один шаг, и он остановился прямо напротив нее. Галстук упал, пиджак приземлился рядом на полированном деревянном полу. Теперь у Шеннон был выбор. Она могла сопротивляться или же сдаться на волю победителя.

Темные глаза Луки запылали, когда он начал расстегивать пуговицы на своей рубашке. Взгляд Шеннон впился в его загорелую мускулистую грудь. Шеннон заморгала, сердце ее учащенно забилось. Тепло, исходившее от Луки, и его умопомрачительный запах ударили ей в голову.

– Ты собираешься заняться этим прямо здесь, не так ли? – пробормотала она с осуждением.

– Конечно. Это самая лучшая комната. Ты разденешься сама или хочешь, чтобы я это сделал?

Все еще разрываясь между желанием немедленно отдаться ему и сомнением, стоит ли это делать без сопротивления, Шеннон несколько долгих секунд оттягивала этот момент. Приняв наконец решение, она улыбнулась и возбужденно прошептала:

– Ты меня соблазняешь, дорогой…

С дразнящей медлительностью Лука снимал с себя одежду, не сводя с нее горящих глаз. Они занимались любовью до самого вечера, а затем заснули в объятьях друг друга. Впоследствии каждую ночь они проводили вместе на этой огромной кровати с балдахином, в той же самой спальне, окна которой выходили на покатые Тосканские холмы.

Розу наконец-то выписали из больницы. Сначала Шеннон по-настоящему растерялась, когда поняла, какая ответственность легла на ее плечи, ведь это крохотное любимое существо полностью зависело от нее. Мария оказалась неоценимой помощницей. Шеннон добросовестно училась быть матерью. Понадобилось несколько недель, чтобы она почувствовала себя уверенно.

По утрам Шеннон работала в своем кабинете.

День она целиком посвящала Розе. Без Анджело Луке приходилось трудиться за двоих, но время завтрака строго принадлежало Розе. И как бы он ни был занят, Лука по-прежнему каждый вечер приходил домой, чтобы поужинать с Шеннон и, конечно же, присоединиться к ней в кровати с балдахином.

Шеннон с такой легкостью вынашивала ребенка, что все удивлялись. Она радовалась своей новой жизни, и это было видно по тому, как сияло ее лицо. Мама Луки была так счастлива, когда узнала, что они переехали в ее старый дом, что практически жила с ними. Она привязалась к Розе и, как подозревала Шеннон, успокаивала свое горе от потери сына, переключившись на любовь к его маленькой дочке. София стала наставницей Шеннон во всем, что касалось ребенка. Рената продолжала держаться в стороне, но со временем даже она изменила свое отношение к Шеннон и снова сблизилась с ней.

Все было чересчур идеально как спокойствие после ужасного шторма. Казалось, вся семья решила сплотиться, чтобы помочь той новой жизни, которую строили Шеннон и Лука, протекать настолько гладко, насколько это возможно. Шеннон была счастлива. Она чувствовала себя здоровой, бодрой и спокойной, ничто не могло выбить ее из колеи. Она даже пару раз посещала Лондон, чтобы проконсультироваться с клиентами. Правда, летала она туда на роскошном частном самолете Луки вместе с Розой и Марией, потому что наотрез отказалась расставаться с ребенком, да и Фредо находился рядом, чтобы отвезти ее туда, куда ей было необходимо.

Словом, Шеннон работала, играла с Розой, занималась любовью с Лукой. И было только одно крошечное облачко на ее солнечном горизонте:

Лука ни разу не сказал, что любит ее. Хотя в его глазах Шеннон видела любовь, но он никогда не произносил это слово вслух. Поэтому она тоже не поднимала тему любви, но в душе надеялась, что Лука и так все понимает. Когда-нибудь мы станем настолько близки, что признаемся друг другу в своих чувствах, убеждала она себя. Я умею быть терпеливой. И не надо гневить судьбу мою жизнь можно с полным основанием назвать идеальной.

Шеннон чувствовала, как растет ребенок у нее внутри; она никогда не ощущала себя такой женственной. Она любила свой дом, свою семью, и это было видно невооруженным глазом: Шеннон излучала удовлетворение и счастье.

В августе нахлынула жара. Флоренция плавилась под палящими солнечными лучами. Улицы были полны праздношатающихся туристов, зато коренные флорентийцы сочли за благо воспользоваться очередным отпуском, чтобы сбежать из душного города.

Лука тоже решил работать дома, а не мучиться от жары в городском офисе. Шеннон была уже на восьмом месяце беременности и выглядела настолько прекрасно, что у него сердце сжималось каждый раз, когда он глядел на нее. Роза тоже расцвела, показывая всем свою собственную маленькую индивидуальность. Совсем недавно она поняла, как можно ползать, и теперь устраивала маленькие погромы везде, куда могла добраться.

27
{"b":"76","o":1}