ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Академия Арфен. Отверженные
Лед и сталь
Каменная подстилка (сборник)
Красный шторм. Октябрьская революция глазами российских историков
Любовница маркиза
Князь Пустоты. Книга первая. Тьма прежних времен
Резня на Сухаревском рынке
Снежная магия
Она

Рыдания чуть не захлестнули ее, и она инстинктивно сделала шаг назад, но уперлась спиной в мускулистую грудь Луки, который не допустил ее трусливого отступления.

Подойдя к краю кровати, Шеннон дотронулась до расслабленной руки сестры. Рука была теплой, и это успокаивало.

– Кейра? – позвала она неуверенно. – Кейра, это я, Шеннон. Она слышит меня? – обратилась Шеннон к медсестре, но, не дожидаясь ответа, вновь сосредоточилась на безжизненном лице сестры. – О, Кейра, очнись, поговори со мной!

– Сюда… – раздался сзади низкий голос.

Чьи-то руки бережно сняли пальто с ее плеч, затем кто-то подвинул стул, чтобы она села. Понятно, это Лука…

– Она без сознания… – хрипло пробормотала Шеннон.

– Это еще и от лекарств, подсказал Лука.

Медсестра незаметно удалилась, оставив их наедине с больной.

– Она так и не приходила в себя после аварии?

– Нет, – ответил Лука мрачно.

– И даже не знает, что у нее есть ребенок?

– Да.

У Шеннон закружилась голова. Сколько неудачных беременностей было у Кейры за все эти годы, прежде чем она смогла выносить ребенка, о котором так мечтал Анджело!

Анджело… Его больше нет. «О, Кейра, – подумала Шеннон. – Как ты справишься без своего любимого Анджело?»

Наступили мучительные часы ожидания. Шеннон сидела возле кровати и разговаривала с Кейрой. Когда медицинский персонал тактично просил ее выйти в коридор, чтобы провести осмотр Кейры, она послушно сидела на кушетке, потом неизменно возвращалась. Время от времени появлялся Лука, или его мать, или одна из его сестер.

Но Шеннон никого не замечала и редко с кем разговаривала, кроме как с Кейрой – с ней она говорила, говорила и говорила.

В какой-то момент кто-то мягко спросил ее, не хочет ли она увидеть ребенка. Шеннон согласилась и пришла в полный восторг от этого крошечного человечка, лежащего в пластиковом коконе и ведущего свою личную маленькую битву за Жизнь.

Дочь Кейры – Анджело и Кейры.

Слезы хлынули у нее из глаз. Но когда Шеннон вернулась в палату Кейры, ее голос был такой же спокойный, как спокоен медленно текущий ручей.

Опустив голову на простыню, она снова начала Тихо разговаривать с сестрой…

– Достаточно на сегодня.

Легкое касание заставило Шеннон поднять голову с белой простыни. Она совсем не помышляла об отдыхе. Ничего не понимая, она потерла заспанные глаза и увидела пристальный взгляд карих с золотыми крапинками глаз.

– Ночью ты ничем не можешь помочь здесь, Шеннон, – тихо произнес Лука. – Пора немного отдохнуть.

– Я… – «хочу быть здесь», собиралась она сказать, но Лука заставил ее замолчать.

– Состояние Кейры стабильно, – твердо проговорил он. – Все знают, как связаться с нами в случае необходимости. Идем.

Шеннон узнала властный тон, не допускающий возражений. Если быть честной, Шеннон понимала, что он прав. Она была крайне измотана и едва двигалась.

Подняв руку сестры, Шеннон поцеловала ее.,

– Люблю тебя, – прошептала она, затем направилась к двери, смаргивая слезы. Лука следовал за ней.

– Куда ты идешь?

– Малышка, – пробормотала она, махнув рукой в сторону детской. – Я хочу к…

– Малышка в порядке, – заверил ее Лука. – Последний час я был с ней, пока ты сидела с Кейрой.

Час? Лука был с ребенком целый час? Это как-то не соответствовало образу того человека, которого она знала.

– Я наблюдал, как медсестра ухаживает за ней, затем они позволили мне подержать ее немного…

Что-то промелькнуло у него на лице, волна неконтролируемых эмоций, которые только подчеркнули боль, полыхавшую у него в глазах. Чувство вины сжало сердце Шеннон. Этот человек только что потерял любимого брата, в то время как она была всецело поглощена состоянием своей сестры. С момента их прибытия Шеннон все время находилась в каком-то тумане, а Лука разрывался, утешая убитых горем мать и сестер и заботясь о ней. И даже нашел время, чтобы подержать крошечную девочку, которая стала его единственной связью с погибшим братом.

– О, Лука, – прошептала она и, поддаваясь порыву, сделала к нему шаг. Слова сочувствия вертелись у нее на языке.

Его лицо окаменело.

– Вот, – резко сказал он. – Надевай…

Лука протянул ей пальто. Шеннон уставилась на Луку, понимая, что перед ней опять захлопнули дверь. Все правильно, признала она, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Ее сестра жива, а его брат – нет. Принять утешение от своей бывшей-любовницы-ныне-врага было бы ударом по его самолюбию.

Шеннон сунула руки в глубокие карманы пальто и пошла к лифту.

Они продолжали молчать, пока ехали в машине. Часы, светящиеся на приборной панели, показывали час ночи. У Шеннон было чувство, как будто прошла целая вечность с того момента, когда она встала вчера в шесть часов утра, чтобы успеть на самолет в Париж. Так много произошло с тех пор… Ее покрасневшие глаза медленно закрылись.

Лука видел, что она заснула, совершенно измученная, и скривился. Он знал, какое впечатление произвел на нее в госпитале, однако слова утешения, готовые сорваться с губ Шеннон, могли бы лишить его контроля над ситуацией, который он и так с трудом удерживал.

А контроль ему еще ох как понадобится! Ведь Шеннон даже не подозревает, куда он ее привез.

Надо собраться с силами. Нельзя стать мишенью для такой яростной и независимой натуры, как Шеннон.

Черт, да он уже стал этой мишенью! От одного взгляда на нежный овал ее лица, такого прекрасного во сне, он чувствовал нервный озноб.

И так было всегда. Любил или ненавидел, Лука хотел обладать ею, и именно это делало его уязвимым.

Легкая добыча. Так называл его Анджело. А еще Анджело говорил, что их с Лукой явно околдовала парочка ирландских ведьм.

Анджело… Сердце перевернулось в груди Луки. Горькие слезы жгли глаза, от напряжения сводило скулы. Нога инстинктивно нажала на газ.

Шеннон пошевелилась. Лука взглянул на нее; стиснув челюсти и заскрежетав зубами, он заставил себя сбавить скорость. Одной аварии в семье достаточно. Момент безумия отступил. И Шеннон никогда не узнает, насколько близок он был к тому, чтобы подвергнуть ее опасности.

Когда начался крутой спуск в подземный гараж, Шеннон наконец проснулась. Открыв покрасневшие глаза, она недоуменно огляделась. Заглушив мотор, Лука замер. Сейчас она поймет, где находится, и начнет возмущаться.

Однако этого не произошло. Шеннон зевнула, затем открыла дверцу и выбралась из машины.

Лука тоже вышел, достал ее багаж, и они вместе пошли к лифту.

Лука достал из кармана пластиковую карту-ключ. В кабине Шеннон прислонилась к металлической стенке и сунула руки в карманы пальто.

– Значит, у тебя есть доступ, – заметила она, сдерживая еще один зевок.

– Да, есть, – коротко сказал он.

– Мило с их стороны.

– Не понял. Ты о ком?

– Я об Анджело и Кейре. Очень мило с их стороны дать тебе доступ в их квартиру.

Лицо Луки ничего не выражало, хотя гнев снова заклокотал в груди. Неужели она даже не заметила, что использовала имя его брата так, как будто тот все еще жив?

– Что ж, все по-прежнему, – добавила Шеннон с неожиданной горечью в голосе. – Свободный доступ в дома друг друга всегда был нормой для семьи Сальваторе.

– Ты думаешь, это плохо?

– Я думаю, это чертовски глупо. Мне известно, что итальянские семьи поддерживают тесные отношения, но право ходить в дом друг к другу, когда им заблагорассудится, – это уже чересчур.

– Возможно, потому, что однажды ты пострадала из-за этого?

Насмешка попала в цель. Вздрогнув, она одарила его холодным взглядом. В ответ он криво усмехнулся. Взаимная антипатия, казалось, стала осязаемой.

Когда лифт остановился, Шеннон подобрала сумки, стоявшие у его ног, и твердо произнесла:

– Спокойной ночи, Лука. Надеюсь, ты знаешь обратную дорогу.

Она сделала несколько шагов, прежде чем среагировала на окружающий интерьер. Стены, обитые бежевым штофом, инкрустированный паркет и тяжелая антикварная мебель – все это никак не вязалось с более скромным вкусом Кейры.

6
{"b":"76","o":1}