ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

Рыжий ходил взад-вперед по приемной царского терема, будто хищник по клетке.

— Ну, что нового? — резко остановился он, заметив, что в приемную вошел чернобородый дьяк.

Вид у дьяка был столь же безрадостный, как у новоназначенного градоначальника:

— Ничего хорошего. Народу перед теремом человек сто с лишком, а половина охраны сбежала.

— Ну а что бояре, что главы приказов?

— Только что вернулся нарочный, — уныло ответил дьяк. — Всех объехал, и в приказах побывал, и на дому — ни одного не застал.

— Будто крысы с корабля… — вполголоса проговорил Рыжий. — А вы-то чего ждете? Я бы на вашем месте давно бы уже отсюда слинял, пока не поздно.

— А вы? — отрывисто переспросил дьяк.

— А я останусь.

— Ну и я останусь.

Рыжий вновь стал мерить приемную шагами, потом резко встал, как вкопанный.

— Скажите, вино у вас тут есть?

— Есть, как не быть, — чуть удивился чернобородый. — И вино есть, и наливка, и пенник. Чего предпочтете?

— На ваш вкус, — Рыжий присел за «секретарский» стол и принялся бездумно перебирать указы, ходатайства и верительные грамоты.

Дьяк скрылся в глубинах терема и очень скоро вернулся, неся поднос с кувшином, чаркой и солеными огурцами на тарелке. Расставив все это на столе, он налил пол-чарки:

— Вишневая наливка сгодится?

— Сгодится, сгодится, — вздохнул Рыжий. — А сами-то?

— Нет-нет, я не употребляю, — стал отнекиваться дьяк.

— Вы хотите, чтобы я один пил, будто горький пьяница? — с горечью усмехнулся Рыжий.

Вместо ответа дьяк сбегал за второй чаркой и налил себе — чуть-чуть, на донышке.

— Ну, поехали, — провозгласил Рыжий. — Уважаемый… Кстати, сколько с вами знаком — и даже имени вашего не знаю. А наливка хороша-а! Вот Наденька Чаликова зовет вас очень уважительно — дворецкий Бэрримор.

— Звучит внушительно, — дьяк пригубил наливки и закусил огурчиком. — А что это, простите, означает?

— Это такой англицкий джентльмен, — мрачно ухмыльнулся Рыжий, — который то и дело приговаривал: «Овсянка, сэр!».

— А меня, кстати говоря, весьма похоже зовут, — откликнулся дьяк. — Борис Мартьяныч.

— Звучное имя, — одобрил Рыжий и щедро наполнил обе чарки почти до краев. — А главное, редкое.

— Ну а вас-то как по-настоящему звать? — полюбопытствовал Борис Мартьяныч. — Рыжий — это ведь не имя и не родовое прозвание?

— Рыжий — это и имя, и прозвание, и состояние души, — снова помрачнел Рыжий. — А имени у меня нет и не было. А коли и было, так давно быльем поросло.

И Рыжий, будто заправский выпивоха, ухарски опрокинул в себя содержимое чарки. Дьяк Борис Мартьяныч, придерживая бороду, осторожно выпил до половины.

Тут в приемную, топоча сапогами, ввалился царский стрелец в красном кафтане. Увидав «пьянку на рабочем месте», совершенно невозможную при Путяте, он хотел было выйти прочь, но Рыжий остановил его.

— Ну, что там на улице?

— Народ прибывает, — бодро доложил стрелец. — Царя-батюшку хотят лицезреть.

— Хотеть не вредно, — уже слегка заплетающимся языком ответил Рыжий. И оборотился к дьяку: — Ну что, дружище Борис Мартьяныч, покажем народу царя-батюшку? Хотя не много-то чего полицезреть осталось — одни косточки, да и те обглоданные!

Дьяк испуганно перекрестился:

— О Господи, ну что вы такое говорите!

— Правду говорю, только правду и ничего, кроме правды! — ответил Рыжий, словно припечатал. И строго глянул на стрельца, который с испуганным видом переминался с ноги на ногу: — У тебя что-то еще?

— Да. Вы, господин Рыжий, спосылали вашего возницу за князем Длинноруким. И вот он вернулся…

— И, конечно, без князя Длиннорукого? — не то спросил, не то констатировал Рыжий.

— В градоправлении его не было, а дома сказали, что князь вместе с супругой уже отбыл в Ливонию исполнять должность посла, — сообщил стрелец. — Но сосед оказался дома, и его-то ваш возница уговорил приехать сюда. Прикажете ввести?

Рыжий только рукой махнул и подлил себе еще немного наливки.

— Что за сосед? — удивленно переспросил дьяк, взором проводив охранника.

— Сейчас узнаем, — рассеянно бросил Рыжий. И заговорил как бы о чем-то совсем другом: — Да, Борис Мартьяныч, хорошо же он жил, Государь наш, что едва беда пришла, так никого рядом нет. А кто был, так и те прочь бегут, словно от чумы. Только мы с вами одни здесь дурака валяем! Вот скажите, где этот, как его, ну, тот парень, что за столом сидел и посетителей отшивал?

— Сказал, что в Тайный приказ отправился, за сыскарями, — пробурчал Борис Мартьяныч. — И ни его, ни сыскарей… О Господи! — вырвалось у дьяка. — Что ж теперь будет? И что делать?

— Дельный вопрос, — хмыкнул Рыжий. — Им уже задавались большие умы — Николай Гаврилыч Чернышевский и Владимир Ильич Ульянов-Ленин. Вы, почтеннейший Борис Мартьяныч — третий… Что делать? Можно было бы хотя бы созвать Боярскую Думу — да где они, эти бояре? Ау! Разбежались, как тараканы из-под веника. Был бы жив князь Борислав Епифанович, какой-никакой, а все из царского роду — а и того сгубили. Да еще и супругу съели, причем по наводке нашего милейшего Путяты!

— Да что вы такое несете! — не выдержал дьяк. — С чего вы взяли?..

Рыжий поглядел прямо в глаза Борису Мартьянычу:

— А вы об этом, конечно же, не знали? И не догадывались? И не спрашивали себя, что общего может быть у Государя с этим прощелыгой Херклаффом?

— Спрашивал, — каким-то упавшим голосом промолвил дьяк и решительно допил оставшееся в чарке. — Еще как спрашивал! Да не мое это свинячье дело — судить, с кем наш царь дела водит. Мое дело служить ему верой и правдой!

И дьяк, отодвинув блюдо с закуской, поставил локти на стол и закрыл лицо ладонями.

Тут в приемную вернулся стрелец, а следом за ним — обещанный «сосед князя Длиннорукого», иными словами, глава Потешного приказа князь Святославский. Но не один, а в сопровождении скоморохов Антипа и Мисаила. Все трое были слегка «под мухой» — их сорвали с места, когда они оприходовали содержимое вчерашней бочки.

Господин Рыжий никогда не был высокого мнения о деловых и иных свойствах князя Святославского, но он привык работать с тем материалом, какой есть. Поэтому новоназначенный градоначальник встряхнулся, словно сгоняя с себя хмель, и обратился к прибывшим буднично, по-деловому:

— Надеюсь, господа, вы уже знаете, зачем вас сюда вызвали?

Князь и скоморохи удивленно переглянулись.

— Нет, не знаем, — ответил Святославский. И неуверенно предположил: — Должно быть, царь-батюшка мне голову рубить будет за то, что давеча невежливо с ним обошелся…

Рыжий не признавал старинного царь-городского обычая — разводить долгие разговоры да подъезжать к сути дела издалека. К тому же и случай сейчас был не тот. Поэтому он решительно возвысил голос:

— Положение сложное и опасное. Нужно что-то делать, чтобы избежать беспорядка и успокоить людей. Вы ж сами видели, сколько их под окнами собралось.

— Да уж, народу, словно море, — подтвердил Антип.

— На наши представления и пол-столько не приходит, — со вздохом добавил Мисаил.

— А для чего они заявились? — запоздало удивился Святославский.

— Они заявились, потому что кто-то пустил по городу зловредные слухи, будто наш Государь съеден, — объяснил Рыжий. И тяжко вздохнул: — Которые, увы, соответствуют действительности…

— Мда-а, — глубокомысленно протянул Святославский. — А вы, случаем, ничего не перепутали?

— Хотите взглянуть на то, что от него осталось? — подал голос дьяк Борис Мартьяныч, который с самого прихода князя и скоморохов сидел за столом и бездумно глядел в пустую чарку.

— А давайте для успокоения нравов покажем им представление! — вдруг предложил князь, на которого весть о съедении царя отчего-то не произвела должного впечатления. — Мы как раз начали разучивать трагедь «Лютая смерть царя Валтасара» по библейским сказаниям…

— Народ успокоится только в одном случае — если мы покажем ему царя Путяту, — отрезал Рыжий. — И желательно не мертвого, а живого! Может быть, вы знаете способ, как это сделать?

102
{"b":"760","o":1}