ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Зная лучше других нрав Дормидонта, Серапионыч ожидал бури, но тут, к счастью, в трапезной появился дон-Альфонсовский кучер:

— Простите, хозяин, но в путь отправляться никак нельзя — правое заднее колесо сломалось.

— Как же так, Максимилиан? — нахмурился дон Альфонсо. — Разве ты не проверял колеса, когда мы выезжали из дома?

— Такой вид, что его только что подпилили, — спокойно ответил Максимилиан. — Ума не приложу, кто бы мог это сделать?

— Тот, кто оставался возле карет, покамест нас повели в терем, — заметил Дубов.

Все взоры оборотились на Петровича, который по-прежнему сидел, развалившись на стуле, и цапал со стола всякие лакомые кусочки.

— Ну что вы на меня уставились? — заверещал Петрович. — На какого шута мне ваше колесо? Неча на других валить, коли свое добро беречь не умеете!

— А кто еще, как не вы, Петрович, — не удержался Васятка. — Я ж помню, какой вы злющий были, когда все пересели к дону Альфонсо.

— Да, я! — нимало не смущаясь, заявил Петрович. — А чего с такими цацкаться? Они нам всякие пакости делают, а мы им даже колесо подпилить не можем? — И, обернувшись к дону Альфонсо, Петрович скорчил мерзкую рожу и высунул язык.

И тут поднялся Дормидонт — медленно, но грозно.

— Дон Альфонсо — мой гость, — сдержанно проговорил Дормидонт. — И в моем доме я не потерплю никаких выходок. Вам понятно, господин Петрович, или как вас там?

Тут бы Петровичу помолчать, а еще лучше — признаться, что не по делу погорячился, но увы: когда его «несло», то остановиться было уже трудно, почти невозможно.

— "В моем доме", — передразнил он Дормидонта. — А что здесь твое? Это все награблено у трудового люда, а сам ты — такой же голодранец, как я!

Кулак Дормидонта с грохотом опустился на стол. Явственно звякнула посуда.

— Вон, — негромко проговорил царь. — Ступай на конюшню и скажи, что я велел тебя как следует высечь.

Петрович соскользнул со стула, попытался подняться, но, зацепившись за половичок, растянулся на полу.

— Вон!!! — рявкнул Дормидонт.

Петрович с трудом встал на четвереньки и как мог скоро пополз к выходу. Следом за ним тянулся след дурно пахнущей жидкости.

— Да, так что же с колесом будем делать? — как ни в чем не бывало спросил царь, задумчиво проводив Петровича взором. — Скажи, любезнейший Максимилиан, до Мангазеи оно, конечно, не доедет?

— Не доедет, Ваше Величество, — уныло подтвердил возница.

— А до Боровихи, пожалуй, доедет, — продолжал Дормидонт. — Вот что я вам посоветую, дон Альфонсо — поезжайте-ка вы к нашему кузнецу. Он такой у нас умелец, что любую неполадку, понимаешь, в два счета починит.

— Ну, тогда сразу же и поеду, — засобирался дон Альфонсо.

— И я с вами, коли не возражаете, — вызвался Дубов. — Всегда мечтал поглядеть на настоящую кузницу. Васятка, а ты как?

Васятка молча кивнул.

— Это вы хорошо придумали, — одобрил Дормидонт. — А то уехали бы, и только вас, понимаешь, и видели. А так еще вернетесь. Тогда уж и потолкуем, и былое вспомним.

Оставшись за столом втроем с хлебосольным хозяином и доктором Серапионычем, Надежда решила приступить собственно к сути дела.

— Ваше Величество, я давно увлекаюсь изучением всяких древних построек, — начала она как бы издалека, — а ваш терем кажется мне весьма редкостным сооружением. Не могли бы вы нам с доктором немного про него рассказать?

Однако Дормидонт сразу «раскусил» чаликовские маневры:

— А вы не крутите, сударыня, кругом да около — скажите сразу, чего узнать желаете. Что ведаю, ничего не утаю.

Надя вопросительно посмотрела на Серапионыча.

— Полагаю, Наденька, нам незачем что-либо скрывать от Государя, — заметил доктор. — А о том, для чего мы сюда прибыли, знает даже Петрович. Затем и отряжен — следить за нами.

— И очень хорошо, что теперь его здесь нету, — добавила Чаликова.

— Вообще-то мне, наверно, не следовало отсылать его на конюшню, — чуть помолчав, произнес Дормидонт. — А уж тем более сечь. Просто меня давно уже никто так бесстыдно не гневил… Да, так за каким делом бишь вы сюда приехали?

— Прежде всего мы были рады возможности повидать Ваше Величество, — поспешно, пока Надя не приступила к расспросам, сказал Серапионыч. — И лично для меня все дела и все задания — не более как удачный повод с вами повидаться.

— Да ладно уж тебе, эскулап, — пробурчал Дормидонт, хотя чувствовалось, что слова доктора пришлись ему по душе, потому что были искренни. — Это все присказки, а вы давайте ближе к делу.

— Суть дела в том, — решительно заговорила Надя, — что обнаружилась рукопись, из которой следует, что сокровища вашего предка, царя Степана, возможно, спрятаны где-то здесь. Или в самом тереме, или в его окрестностях. И вот для их-то поисков ваш зять господин Рыжий нас и пригласил.

— Какая еще рукопись? — изумился Дормидонт. — Какие сокровища?!

Чаликова достала из сумочки журналистский блокнот:

— Я тут вот кое-что переписала. Это письмо двухсотлетней давности, адресованное вашему пращуру царю Степану. Оно было случайно найдено в царь-городском древлехранилище, и кто-то решил, что там идет речь о сокровищах, которые он вывез из Новой Мангазеи. — Надя перелистнула несколько страниц и зачитала: «Докладаю тебе, батюшка Великий Царь, что поручение твое выполнил и привез искомое имущество в Боровиху, где и ожидаю тебя, дабы распорядиться оным по твоему, Государь, усмотрению и повелению. Засим поздравляю тебя со славной годовщиною твоего рождения и желаю прожить еще шесть десятков лет на радость себе и на благо народу нашему. Остаюсь, батюшка, твой верный и преданный холоп Митька Смурной».

— Да-а, весьма любопытно, — проговорил Дормидонт. — Но при чем тут, понимаешь, Степановские сокровища?

Надежда посмотрела на Серапионыча, как бы предоставляя ему продолжить рассказ. Доктор прокашлялся, зачем-то поправил на носу пенсне и привычно добавил в чай несколько капель из невзрачной на вид скляночки, которую неизменно держал во внутреннем кармане:

— По словам господина Рыжего, документ относится к моменту очень интересному с точки зрения истории. Хотя дата и не поставлена, однако можно понять, что письмо было написано в канун шестидесятилетия царя Степана. Как раз незадолго до этой знаменательной даты Степан вернулся из похода на Новую Мангазею, откуда привез немало всяких богатств, включая полупудовый алмаз, хотя лично я сомневаюсь, что такие в природе вообще встречаются. И вот незадача — как раз через несколько дней после торжественного празднования славной победы, совмещенного с не менее славным юбилеем, Государь внезапно занемог и еще через неделю скончался. Вот. А Димитрий Смурной был одним из ближайших поверенных царя Степана и выполнял его самые тайные поручения… Хотя вы, Государь, все это и без нас хорошо знаете.

— Знаю, конечно, как не знать, — кивнул царь. — Ну да ты, эскулап, все едино продолжай — складно говоришь.

— И вот сведущие люди рассудили, что царь Степан вполне мог поручить этому Митьке Смурному распорядиться трофеями, привезенными из Новой Мангазеи, — не без важности продолжал Серапионыч.

— То есть тайно перевезти сокровища в Боровиху, А затем он сам должен был туда прибыть, чтобы ими распорядиться, но не успел, так как заболел и вскоре скончался. — Доктор глянул на Чаликову. — Наденька, я ничего не напутал?

— Нет-нет, все верно. Сразу после похода была составлена подробная опись драгоценностей, однако ни одна вещь из этого списка так нигде и не «засветилась». Из чего следует, что сокровища до сих пор там и лежат, где их спрятали два века тому назад. То есть либо в Боровихе, либо где-то здесь, потому что Загородным или Царским Теремом это место начали называть около ста лет назад, а раньше звали Боровихой. Ну, так же, как и соседнюю деревню. Вот, собственно, и все. И на основании вышеизложенного мы должны будем искать сокровища в ваших краях.

— Пустое, — махнул рукой Дормидонт, который очень внимательно слушал рассказ Нади и Серапионыча. — Похоже, кое-кому уже просто делать, понимаешь, больше нечего.

11
{"b":"760","o":1}