ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Генка прикинул — говорить ли правду, а если говорить, то как ее подать.

— Я рассказал, что его ждет, — как бы нехотя произнес Генка. — Недавно мне попалась одна научно-популярная брошюра о том, как можно моделировать будущее через события, которые происходят в настоящем. Ну, вроде как бы продолжить функцию, заданную неким уравнением…

— Ну и что же ты ему нафункционировал? — не вытерпел Николай Павлович.

— Ну ладно, — решился Генка. — Я сказал Александру Петровичу, что перед ним на выбор два пути. Первый — он будет столь фанатично и догматично отставивать свои идеалы, что удостоится прозвища «Железобетонный Петрович» и в какой-то момент зайдет в своей «железобетонности» так далеко, что попадет за решетку на восемь лет, из которых проведет в заключении шесть…

— Постой, Геннадий, отчего же именно восемь и шесть? — изумился инспектор Лиственницын. — Нет, ну я допускаю, что по твоему методу можно смоделировать какие-то общие тенденции, но чтобы такие подробности — это уж ты хватил!

Генка лишь вздохнул — кажется, он действительно «хватил» в том смысле, что опять наговорил лишнего. Почувствовав это, Вася поспешил сменить тему:

— И как это он тебя за такие предсказания на месте не прихлопнул?

— Из дедовского нагана, — усмехнулся Николай Павлович.

Генка рассмеялся:

— Ну отчего у нас такое представление о людях? Раз товарищ Разбойников — значит, сразу прихлопнет, да еще из нагана. А он нормальный мужик, если к нему отнестись просто и по-человечески. Тем более, что я представил Александру Петровичу и вторую модель, по которой он опять-таки будет действовать в соответствии со своими убеждениями, но лишь до того предела, пока это не противоречит логике и здравому смыслу. И тогда он войдет в историю как прекрасный хозяйственник и благодетель своего города.

— Ну и какой же путь выбрал товарищ Разбойников? — спросил Лиственницын.

— Он ничего не сказал, но выбрал, я так думаю, второй путь, — словно и не замечая насмешки, совершенно серьезно ответил Генка. И, чуть подумав, добавил: — Собственно, иного выбора у него и не было…

За этими не совсем обычными разговорами они дошли до Генкиного дома. Прощаясь, Вася сказал:

— А знаешь, Генка, по-моему, ты просто на солнце перегрелся, вот и несешь всякую околесицу.

Генка даже не обиделся:

— Что ж, Вася, может, ты и прав. Ну, будь здоров. Спасибо, Николай Палыч, что проводили.

С этими словами он скрылся в подъезде, а Николай Павлович и Вася продолжили путь вдвоем.

— Дядя Коля, как ты думаешь, может, ему и впрямь открылись некие тайные знания? — сказал Вася, вспомнив, что было на речке.

— Кому — Разбойникову? — не понял Лиственницын.

— Да нет, Генке.

— День сегодня какой-то шебутной, — вздохнул Николай Павлович, а Вася не понял — то ли он говорит о чем-то своем, то ли так своеобразно отвечает на вопрос о Генкиных «тайных знаниях».

* * *

Когда Чаликова, Серапионыч и Васятка добрались до Горохового городища, солнце уже давно закатилось, хотя небеса были по-прежнему светлы. На остатки от десяти рублей, похищенных доктором у самого себя, они доехали пригородным автобусом до деревни Заболотье, а оттуда по известным Серапионычу лесным дорожкам пробрались к Городищу.

— Ну, идемте, что ли? — как-то не очень уверенно предложила Надя, когда они взобрались на самый верх, к подножию столбов.

— Давайте я первый, — вызвался Серапионыч. — Если что, не поминайте лихом.

— Доктор, но если вы почувствуете, что что-то не так, тут же возвращайтесь! — напутствовала его Надежда.

— Всенепременнейше, — не стал спорить Серапионыч и отважно шагнул в пространство (а может, и время) между двух каменных столбов. В отличие от своих спутников, доктор был полностью уверен, что попадет именно туда, куда нужно.

Едва переступив «порог», доктор замахал рукой Наде и Васятке — дескать, все в порядке, давайте сюда.

Первым, кого они увидели, миновав столбы, оказался Василий Николаевич Дубов, поднимавшийся вверх по склону. Одет он был в майку и «бермуды» — так же, как в самый первый день экспедиции. Царь-городский кафтан висел сложенный у него на плече.

Надю удивило даже не столько отсутствие рядом с Василием отца Александра, сколько облик самого Дубова — таким удрученным и подавленным она еще никогда его не видела.

Внизу, на проселке, стояла простая крестьянская телега, запряженная рыжей лошадкой.

Надежда окликнула Дубова.

— Наденька? — удивился Василий. По всем рассчетам, его спутники теперь должны были находиться в Кислоярске, а никак не на Городище, да еще с «параллельной» стороны.

Вмиг придав лицу выражение самое непринужденное, Дубов скинул кафтан прямо на землю и, пошарив во внутреннем кармане, достал листок бумаги:

— Это отец Александр просил передать тебе, Васятка. Сам он должен был еще на пару дней задержаться.

Трудно сказать, чего стоила Дубову и его непринужденность, и то, что произнося эту ложь, он даже не покраснел — но другого выхода у Василия не было: от его умения держаться теперь зависела дальнейшая судьба, а может быть, и самая жизнь Васятки.

Приняв листок, Васятка уселся на один из камней, коими был усеян весь холм, и стал читать:

"Дорогой друг Васятка! Случилось так, что отец Иоиль захворал, и несколько дней я должен буду исполнять свои обязанности, покамест он выздоровеет или я подыщу себе иную замену. А дотоле постарайся не тосковать в незнакомом тебе мире и всецело доверяй нашим друзьям, как ты всегда доверял мне.

До скорой встречи, и хранит тебя Господь.

Александр".

Послание было написано вполовину старославянскими, а вполовину современными буквами — за год пребывания сначала в Каменке, а затем в Царь-Городе Александр Иваныч так толком и не освоил письменность, принятую в Кислоярском царстве. Васятка мог читать и так, и эдак, но когда одна буква написана старинным уставом, а соседняя в том же слове — по-современному, то даже короткую записку приходилось разбирать довольно долго.

Пока Васятка читал, Дубов отвел Надю и Серапионыча в сторонку:

— Умоляю вас, тише. Нельзя, чтобы Васятка о чем-то догадался.

— Что случилось? — Надя порывисто схватила Василия за руку.

— Александр Иваныч погиб, — чуть слышно ответил Дубов.

— Не может быть! Я не верю! — шепотом вскричала Надя.

— Убийство? — внешне бесстрастно спросил Серапионыч. Дубов кивнул.

— Вы как хотите, а я возвращаюсь в Царь-Город, — заявила Надя. Едва глянув на нее, Василий Николаевич понял — отговаривать бесполезно. Да и некогда.

— Только держитесь как можно естественнее, — шепнул Дубов, украдкой глянув в сторону Васятки.

— Постараюсь, — с трудом улыбнулась Надежда.

— Васятка, тут дело такое, — возвысил голос Дубов, — мы с Надей посоветовались и решили еще на денек-другой задержаться в Царь-Городе. А вернемся вместе с отцом Александром.

— А как же я? — удивился Васятка. Он переводил взгляд с Нади на Василия и на доктора, словно бы о чем-то догадываясь и боясь верить в свои догадки.

— А мы с тобой поедем обратно в Кислоярск, — Серапионыч положил руку Васятке на плечо. И добавил: — Надеюсь, в Кислоярск нашего времени…

— В каком смысле — нашего времени? — обернулся к нему Дубов.

— Да это отдельный рассказ, — вздохнула Надежда. — А кстати, Владлен Серапионыч, полностью ли вы уверены, что, пройдя между столбов, окажетесь именно в нашем времени?

Доктор беззаботно рассмеялся, хотя наверное, один он знал, чего ему стоили и этот смех, и эта беззаботность:

— Наденька, вы, конечно, не заметили, но я положил под левым столбом листок бумаги из своей записной книжки…

Василий слушал со все нарастающим изумлением — при всей проницательности он никак не мог сообразить, о чем, собственно, толкуют его друзья.

— Ну, с Богом, — деланно бодро произнесла Чаликова. — Надеюсь, на сей раз все обойдется без сюрпризов?

82
{"b":"760","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Манускрипт
Я – Спартак! Возмездие неизбежно
Шаги Командора
Черный кандидат
Под северным небом. Книга 1. Волк
Неоконченная хроника перемещений одежды
Миф. Греческие мифы в пересказе
Шаг над пропастью
Скорпион Его Величества