ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Паиньки тоже бунтуют
Неожиданное признание
7 принципов счастливого брака, или Эмоциональный интеллект в любви
Тайны Лемборнского университета
Трезвый дневник. Что стало с той, которая выпивала по 1000 бутылок в год
Дама с жвачкой
Всё сама
Под северным небом. Книга 1. Волк
Черный человек
A
A

— Иду, иду! — Петрович вскочил с деревянной чурки, служившей ему стулом. — Ну не дадут покоя старому больному человеку…

Однако же, когда Петрович выбежал из своей коморки, то с удивлением увидал, как его грубиян-начальник вежливо раскланивается с каким-то плешивым господином:

— Да-да, князь, пожалуйста… A, вот и он сам!

Последние слова конюшенного относились явно к Петровичу. Он настороженно глянул на незнакомца:

— Чем могу служить?

Тот дружелюбно улыбнулся:

— Всегда приятно встретить земляка на чужбине!

— Кто вы такой? — еще больше забеспокоился Петрович. — И побыстрее, если можно. У меня там навоз неубранный…

— Скажите, уважаемый, где мы могли бы поговорить с вами наедине? — еще шире расплылся в улыбке незнакомец.

— Где? — призадумался Петрович. — Ну, хоть у меня.

— Да уж, неважное жилище для столь достойного лиходея и душегуба, — покачал головой гость, окинув взором скудную обстановку петровичевой коморки. — Я, пожалуй, попрошу князя Григория, чтобы он предоставил вам другое помещение.

— Да кто ж вы наконец такой? — не выдержал Петрович. — Прекратите заговаривать мне зубы!

— A разве я еще не представился? Князь Длиннорукий.

— Градоначальник, что ли?

— Бывший, — со вздохом уточнил гость. — Теперь я такой же изгнанник, как и вы, уважаемый Соловей Петрович.

— Такой же, да не такой же, — проворчал Петрович. — Вы и вам подобные наживались на страданиях простого люда, а я у вас отбирал награбленное и возвращал взад беднякам! — И Петрович вновь пригорюнился, вспомнив былые лихие денечки.

— Ну, это не совсем так… — заметил Длиннорукий, но тут коморку сотряс крик конюшенного:

— Эй, Петрович, да где ж ты там?!!

— Бегу! — Петрович вновь вскочил с чурки и кинулся на зов. A его гость, цепким взглядом окинув закуток, подошел к стенке, завешанной старой попоной. Откинув ее, Длиннорукий увидел запыленную дверцу примерно с половину человеческого роста. Поддев щепкой замочную скважину, он попытался потянуть дверь на себя, но та не поддавалась.

— Ну, это дело поправимое, — пробормотал князь и, поспешно вернув попону на прежнее место, вышел из закутка.

* * *

Грендель, в отличие от Беовульфа, был не очень высокого роста, стройный. Хотя вернее было бы сказать — он был его полной противоположностью. Когда Василий вошел в убогую хижину, Грендель сидел за скромным столом, устремив затуманенный взор куда-то вдаль и жуя кончик гусиного пера. И уж никак он не укладывался в образ коварного оборотня. Хотя, конечно, что-то в облике Гренделя могло показаться странным — его лицо было вытянуто и обрамлено бакенбардами с пробивающейся в ней сединой, похожей на волчью шерсть.

Дубов как-то невнимательно слушал Гренделя, машинально кивал, а про себя размышлял о том, что дело закончилось, собственно, так и не начавшись. Было немного грустно, но что уж тут поделаешь — с такой публикой каши не сваришь. Ну не судьба.

— Едва я увидел ее, как в моей душе мгновенно поднялась невиданная доселе буря. Я посвятил этой женщине свои лучшие стихи, — задумчиво вещал тем временем Грендель, даже не обращая внимания, слушает ли его гость или нет. — Я видел чудное виденье… Прекрасно, не правда ли?

Дубов, погруженный в свои невеселые мысли, сказал то, что подумал:

— Боюсь, что это уже устарело, господин Грендель.

Господин Грендель надулся, нахохлился. Вскочил со стула и заметался по хижине, бормоча себе под нос:

— Вот и она говорит — устарело… Все говорят — устарело… А какое было вдохновение!

Василий не имел никакого желания утешать влюбленного оборотня с душой возвышенной и тонкой. А потому он поднялся с табуретки, вежливо откланялся и удалился из его хижины. Хотя, похоже, хозяин этого даже и не заметил.

* * *

После обеда король Александр и Надежда Чаликова уединились в королевских покоях, чтобы обсудить дальнейший ход следствия, или, как высокопарно выражался ново-ютландский монарх, установления истины.

— Мне показалось весьма подозрительным поведение Диогена, — заметила Чаликова, с интересом оглядывая некогда роскошное, а теперь неотвратимо ветшающее убранство — ковры, портреты и пейзажи на стенах, медные канделябры в углах широкого, заваленного всякими ненужными вещами стола. Прямо на бумагах спал Уильям, подергивая во сне хвостом.

— Да, таким я его никогда не видел, — как-то неопределенно заметил король. — Но хладнокровный убийца, да еще людоед, не стал бы себя так выдавать.

— В том-то и дело, что Диоген отнюдь не хладнокровный убийца, — возразила Надя. — Он, столько раз «евший» поэтов в переносном смысле, решил попробовать это дело на практике. И вот теперь страдает угрызениями совести. Или несварением желудка.

— Ну, Наденька, тут уж вы малость хватили, — вздохнул король.

— Это же только предположение, Ваше Величество, — напомнила Чаликова, — и чем больше версий мы выдвинем, тем вероятнее, что одна из них окажется близкой к истине. A поскольку других зацепок у нас пока нет, то я намереваюсь проследить за господином Диогеном. Кажется, он проживает в бочке?

— Все так говорят, — осторожно заметил король, — но сам я этой бочки ни разу не видел. — Тут в дверь постучали. — Заходите! — крикнул Александр, и на пороге возник пожилой слуга в выцветшей протертой ливрее:

— Ваше Величество, Его Высочество Виктор просит принять его.

— Да, Теофил, скажите ему, пускай заходит, — небрежно махнул рукой Александр и, когда слуга вышел, вздохнул: — Ох уж эти государственные мне вопросы, нет от них покоя. — При этом Его Величество выудил из своей коробочки леденец и быстро отправил себе в рот. — Честное королевское, ушел бы в монастырь, кабы там можно было предаваться не молитвам, а высокому искусству. Хорошо, хоть племянничек согласился хозяйственными делами заняться.

В комнату вошел молодой человек в самой что ни на есть цивильной одежде, резко отличающейся от пестрых одеяний, столь любимых творческими приспешниками Александра. Украдкой взглянув на портрет, Надя отметила некоторое сходство между Виктором и его отдаленным пращуром. Уильям немедленно проснулся и стал исподлобья наблюдать за Виктором.

— Здравствуйте, дядюшка, — поприветствовал короля Виктор. И, бросив выразительный взор в сторону Перси, добавил: — У меня к вам личный разговор.

— Это мой новый слуга, — ответил король, — можешь говорить при нем. Если, конечно, речь не пойдет о государственных тайнах.

— Какие уж там тайны, — энергично махнул рукой Виктор. — A если по большому счету, то какое там государство!

— Какое уж ни есть, — вздохнул Александр. — A не нравится, так поищи себе другое.

— Нужно благоустраивать то, что есть, — возразил Виктор. — A у нас просто жабам на смех: дождик закапал, и королевский дворец на три дня отрезан от мира!

— Ну и что ты предлагаешь?

— Для начала выкопать вокруг замка болотоосушительные канавки, а потом…

— A средства где возьмешь? — перебил дядюшка.

— Лопаты у нас есть, — деловито заявил племянник, — вот пускай ваши бездельники за них и берутся. Чем всякой дурью маяться и людей лопать!.. Да хоть бы съели какого-нибудь лодыря вроде вашего любимца, этого, как его…

— Диогена? — подсказал Александр.

— Вот именно. A съели простого работящего парня, хоть и с поэтической придурью. Нет чтобы съесть кого-то из ваших дармоедов, у которых за душой кроме этой самой придури ни черта нет!

— Я попросил бы тебя, Виктор, — повысил голос король. — Эти люди — мои друзья!

— Простите, дядюшка, погорячился, — слегка поклонился Виктор. — Да речь-то не об этом. Главное — начать, а тогда уж дело закрутится. Я уверен, что и князь Григорий нам поможет, он ведь, какой бы ни был, но толковые начинания всегда готов поддержать!

— Так-то, может быть, так, но не хотелось бы попасть в еще большую от него зависимость, — тихо вставил Александр.

— Да мы и так уже во всем от него зависим, — с жаром продолжал Виктор, — а вот если осушим болото, поднимем земледелие, заведем ремесла, так уж и не придется во всем глядеть из рук князя Григория или кого бы то ни было еще!.. Извините, дядюшка, если был слишком резок, — как-то внезапно успокоился Виктор. — Просто для меня это невыносимо — сидеть тут и любоваться на болота!

7
{"b":"761","o":1}