ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Если бы и нас, — вздохнула Ольга.

— Не грусти, княжна, ежели такие дела завертелись, то и до нас черед дойдет, — деланно бодро проговорил Перемет. — У меня такое предчувствие, что все закончится счастливо.

— У тебя уж двести лет такое предчувствие, — проворчала Ольга.

— Ну ладно, вы тут оставайтесь покамест, — пробасил Полкан, — а я вернусь взад на военный совет. А то они там без меня делов наварят. Вояки, чтоб их…

Едва голова воеводы вновь замаячила в окне, в комнату совещаний заглянула горничная:

— Там явился господин Грендель и просит его принять. Прикажете впустить?

— Пускай заходит, — махнул рукой Беовульф и, спохватившись, обернулся к Александру: — Если, конечно, Ваше Величество не возражаете.

— Ну, причем тут я, — вздохнул король. — Это ж ваш дом, вы и распоряжайтесь.

В комнату вошел Грендель. Поклонившись сперва Александру, потом остальным, он молча остановился посреди помещения.

— Ну, с чем пожаловал? — спросил его хозяин.

— Меня нынче посетила муза, — медленно начал Грендель, — и я сочинил стихотворение, кое желал бы зачитать перед Вашим Величеством и доблестными воинами ради подъятия боевого духа. — И, вздохнув, поэт развернул клочок бумаги: — «Горит восход зарею алой…»

— Погодите, — перебил Зигфрид, — стихотворение зачтете после. Это очень хорошо, что вы пришли, друг мой Грендель. Так как мы уже почти решили выступать завтра, то не могли бы вы сходить в корчму и уведомить Флориана и его товарищей, чтобы находились в готовности?

— Что ж, схожу, — согласился Грендель.

— А заодно прочтешь им свое новое творение, — примирительно добавил Беовульф. Он один знал, как всякий раз уязвляло его заклятого друга пренебрежение слушателей к его стихам.

— А этот ваш Флориан человек надежный? — вдруг спросил из окна воевода Полкан.

— Ручаюсь за него, как за самого себя, — твердо сказал Александр. — Разве что горд чрезмерно…

— Да это пустяки, — прогудел Полкан. — Есть у меня одна мыслишка… — Воевода просунул голову на длинной зеленой шее поближе к столу, где заседал военный совет, и что-то зашептал.

— Да, недурная мысль, — негромко сказал дон Альфонсо.

— Бесподобная! — захохотал Беовульф. — Вот что значит знаток военного дела!

— Да, разведка боем — дело нужное, — согласилась Надя. А Зигфрид тем временем что-то записал на листке и подал его королю. Его Величество пробежал написанное, небрежно поставил свою подпись и передал Беовульфу. Тот свернул листок, с важным видом запечатал его своим перстнем и вернул Александру.

— Господин Грендель, вот это вы передадите лично Флориану, — король протянул бывшему оборотню запечатанный свиток.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонился Грендель и, повернувшись, медленно направился к выходу.

— Но потом непременно возвращайся, — напутствовал его Беовульф. — Прочтешь нам свои стишки.

— Ну ладно, вы меня уговорили, выступаем завтра, — прогудел Полкан, когда дверь за Гренделем закрылась. — Но разработать разные возможности и просчитать действия все равно нужно!

— Ну, с этим никто не спорит, — заметил Зигфрид. — Только, знаете, обычно все расчеты оказываются неверными, когда доходит до дела.

— Значит, надо просчитывать и так, и эдак, — назидательно пробасил Полкан. — Тогда при любом повороте мы будем во всеоружии!

И Александр, и рыцари внимали словам старого воеводы. Заседание военного совета шло своим ходом.

* * *

Проводив Надю до Беовульфова замка, боярин Василий с Чумичкой вновь отправились на болота — теперь даже колдун загорелся желанием выяснить как можно больше о возможностях магического кристалла (или, вернее, полукристалла, вторая половина которого находилась неведомо где). Так как освоение «колдовского стекла» предполагало экспериментальные методы, то было решено уйти как можно дальше от людского жилья.

И здесь они еще раз убедились, сколь грозное и непредсказуемое средство оказалось у них в руках. Чумичка проговаривал самые «слабые» заклинания и делал самые невинные (в обычных условиях) колдовские жесты, но в сочетании с магическим кристаллом они давали порой самые неожиданные результаты. При одних заклинаниях из кристалла выходил синий луч, при других — красный, иногда он переливался всеми цветами радуги, а иногда и вовсе отсутствовал. И действие кристалла предугадать было невозможно: один раз прямо на кочке зацвели какие-то южные цветы, а другой раз неизвестно откуда зазвучала прекрасная музыка. Некое, по уверениям Чумички, самое невиннейшее заклинание от зубной боли вызвало средь ясного неба огромную молнию, которая наверняка испепелила бы обоих экспериментаторов, если бы опытный колдун мановением руки не отвел ее в сторону, отчего едва не сгорел одинокий дуб на краю болота.

Василий Николаевич пытался найти всему этому какое-то логическое объяснение, или, как он иногда выражался, вычислить алгоритм, но каждое новое испытание чудо-стекла сводило на нет любую попытку — его действия были начисто лишены всякой системы.

— По-моему, мы идем не тем путем, — сказал Дубов, после того как Чумичка вызвал из болотного омута огромного крокодила и тут же, теперь уже без помощи кристалла, превратил его в водяную лилию. — Мне кажется, что колдовское стекло — явление самодостаточное, и использовать его в сочетании с заклинаниями — это все равно что, ну, скажем, забивать гвозди королевскою короной.

— Да я и сам вижу, что тут что-то не так, — почесал в голове Чумичка, — да только понятия не имею, как с этой штуковиной обращаться.

— Херклафф приложил его к зеркалу и прошел насквозь, — припомнил Дубов. — Но не нужно ли при этом еще что-то делать или говорить? Я даже допускаю, что для задействования магического кристалла существуют какие-то свои заклинания, но особые, а не какие попало.

— Что же нам делать? — вздохнул Чумичка.

— Идти прежним путем, — уверенно ответил боярин Василий. — Я еще не теряю надежды, что при дальнейших испытаниях мы все-таки сумеем открыть в его действии хоть какую-то закономерность.

— Ну ладно, — согласился колдун, поднес магический кристалл к лицу и стал что-то нашептывать. Но вдруг замолк и передал кристалл Василию.

— Что случилось? — забеспокоился тот.

— Здесь поблизости человек, — пояснил Чумичка. — Вон там, нет-нет, чуть правее.

Действительно, на изрядном расстоянии от них через болота пробирался некто в черном плаще с капюшоном.

— А, так это один из наемников, — узнал Василий. — Жаль, лица не разглядеть. Вдруг Игорь сбился с пути и вместо Царь-Города блуждает тут по кругу?

— Боярин Василий, а нет ли у тебя какой-то гладкой вещицы? — вдруг спросил Чумичка.

— Сейчас глянем. — Василий залез под свой боярский кафтан и извлек из внутреннего кармана солнцезащитные очки.

Чумичка что-то поколдовал над ними и вернул Василию:

— Теперь гляди.

Подняв очки на манер двойного лорнета, Дубов направил их на человека в плаще и увидел его увеличенное изображение. Пусть и не очень сильно увеличенное, но никаких сомнений не оставалось — то был собственной персоной Мстислав Мыльник.

— Послушай, Чумичка, а нельзя ли и его, ну, помнишь, как в прошлый раз?.. — обратился к колдуну боярин Василий. Чумичка воспринял это предложение без особой радости:

— Так в прошлый раз тот лиходей сам на нас напал, а этот просто идет своей дорогой. Человек ведь все-таки.

— Да какой он человек! — вырвалось у Василия. — Он и при жизни-то человеком никогда не был, а уж теперь — тем паче.

— Как, при жизни? — удивился Чумичка.

— Очень просто. Он же мертвец, но Каширский черными чарами вернул его к жизни, чтобы он продолжал свои грязные и кровавые дела!

— Ну ладно, попробуем, — не очень охотно согласился Чумичка. Взяв кристалл, он снова что-то зашептал, а когда появился луч (на сей раз светло-зеленого цвета), колдун осторожно направил его на Мстислава. Василий через «лорнет» внимательно наблюдал за объектом. И едва луч упал на Мыльника, Дубов явственно увидал, что плащ наемника медленно оседает на землю, как будто под ним никого нет. Не прошло и минуты, как из-под плаща расползлись в разные стороны несколько змей. Еще мгновение — и змеи затерялись между болотных кочек. А плащ с капюшоном так и остались лежать в том месте, где луч настиг их обладателя.

93
{"b":"761","o":1}