Содержание  
A
A
1
2
3
...
29
30
31
...
91

— По моим подсчетам, мы уже на подступах к Царь-Городу, — заметил майор Селезень.

— Да, совсем недалеко, — подтвердил Чумичка. И пояснил: — Где-то поблизости загородный царский терем.

— Ну и что же нам теперь делать? — задалась практическим вопросом Чаликова.

— А что делать? — вздохнул Дубов. — Мое предложение такое: дождемся, когда гроза кончится, полетим к Гороховому городищу, построим шалаш и подождем до следующего полнолуния. А Чумичка возвратится в город и скажет Рыжему, что задание выполнено. Вот только с ним как быть? — Василий указал на Каширского. — Но, к сожалению, ничего лучшего я вам, господа, на данный момент предложить не могу.

— А как же «Джип»? — вдруг вспомнил Селезень. — Я им его дарить не намерен!

Однако Василий не успел ничего ответить, так как невдалеке послышались характерные звуки охотничьих рожков.

— Что это? — вздрогнула баронесса.

— Царская охота, — кратко пояснил Чумичка.

— В такую погоду?! — изумилась Чаликова.

— А что? — невозмутимо пробасил майор. — Ничего удивительного. Должно быть, в хорошую погоду Его Величество играет в свою любимую лапту, а в такую — охотится.

— Между прочим, это наш единственный шанс, — сказал Василий.

— В каком смысле? — не поняла Надя.

— Пробраться к царю и все ему объяснить.

— Рискованно, — покачала головой баронесса. — Хорошо если нам удастся его убедить, а если нет? Он ведь может нас просто «выдать с головой» Рыжему, и тогда спасения ждать неоткуда.

— А я считаю, что надо рискнуть, — заявил Селезень. — Василий Николаич прав — это единственный шанс вернуть «Джип».

— Да, но как это осуществить практически? — задумался Дубов. — Наверняка ведь к Дормидонту так просто не подойдешь — здесь кругом всякие охранники, стрелки, егеря или как они тут называются.

— Эх, жаль, не прихватил я из амбара парочку шапок-невидимок, — посетовал Чумичка. — Ну да ладно, чего-нибудь придумаем.

Дождь немного приумолк, и путники, волоча так и не пришедшего в сознание Каширского по земле, двинулись прямо через лес в ту сторону, откуда все явственнее доносились звуки рожков. Дубов и Чумичка тащили скатанный в рулон ковер-самолет и прочий волшебный скарб. Очень скоро за деревьями показалась поляна, посреди которой стоял шатер с крышей, но без стен, а внутри него на походных стульях восседал собственной персоной царь Дормидонт вместе со своими приближенными. Похоже, заняты они были не столько охотой, сколько бражкой и пенными медами.

— Александр Иваныч, дайте бинокль, — попросила Надя. — О, какая милая картина!

— Что вы там увидели, Наденька? — нетерпеливо спросил Дубов.

— Я хотела узнать, кто бражничает, то есть охотится вместе с царем, — объяснила Чаликова. — Ни Рыжего, ни Борьки я не заметила. Да и вообще знакомых лиц что-то не видно… — Надя еще раз глянула в бинокль. — А, ну вот и знакомое лицо — градоначальник князь Длиннорукий.

— По-моему, нам повезло, — радостно потер руки Василий. — Ведь князь — ярый враг Рыжего.

— Да, но при всем при том он весьма лояльно относится к князю Григорию, — возразила баронесса.

— Ничего, — вступил в беседу майор, — в данный момент наша стратегическая задача — нейтрализовать Рыжего. А пока князь Григорий будет залечивать раны, успеем отступить на исходную позицию.

— Чего-чего? — не поняла Надя.

— Ну, починим «Джип» и вернемся домой, — объяснил Селезень.

Чумичка тем временем что-то бормотал — вспоминал некие подзабытые заклинания. И, кажется, кое-что вспомнил:

— Иваныч, мы с тобой побудем медведями, пока Василий с Надеждой и госпожой баронессой пройдут к царю, — сказал он и, не дожидаясь согласия майора, сделал энергичный жест и что-то прошептал. Результатом этих манипуляций стали два медведя — один покрупнее, а другой помельче. Раздвигая ветки, оба проследовали к краю поляны. Два царских охотника, оказавшихся там в этот момент, взяли на изготовность рогатины, но неожиданно тот медведь, что покрупнее, бросился прямо на них, выхватил лапищами обе рогатины и огрел ими же охотников по головам, а затем проревел медвежьим голосом, но человеческими словесами:

— А животных убивать нехорошо. — После чего, немного подумав, добавил еще несколько слов неподцензурного звучания, услышав которые, оба охотника чуть не замертво свалились прямо на траву. Второй медведь убежал обратно в чащобу и вскоре вернулся оттуда вместе с Дубовым, баронессой и Чаликовой. Когда они оказались на поляне, меньший медведь сотворил лапами некое знамение и вернулся в облик Чумички, а его невоздержанный на язык сотоварищ вновь стал майором Селезнем.

Теперь путь оказался свободен, и все пятеро направились к царскому шатру. Вернее, шестеро — если считать еще и чародея Каширского, которого они тащили прямо по траве.

— Кто такие? — не очень-то ласково встретил их личный охранник Дормидонта, вскинув пику. Он сидел перед шатром на мокрой траве. Майор уже собрался было и его послать туда же, куда и царских охотников, но вмешался Василий:

— Мы к Государю. По важному делу.

Тут уж и сам Дормидонт Петрович оторвался от застолья и, грузно поднявшись из-за стола, ласково глянул на нежданных гостей:

— Ну, с чем пожаловали, понимаете ли? Э, да вы совсем продрогли с дорожки-то! Данилыч, налей им зелена вина.

— Нет-нет, нам теперь не до зелена вина, — торопливо заговорил Дубов. — Великий Государь, мы — члены той самой группы, что сопровождала лже-царевну до князя Григория. А вот, — Василий указал на Чаликову, — она сама.

Услышав такое, Дормидонт Петрович плюхнулся обратно в кресло. Остальные, кто был за столом, принялись мелко креститься, приговаривая: «Свят-свят-свят!».

Первым опомнился Дормидонт:

— Постойте, так ведь вы же покойники!

Почувствовав, что майор уже собирается, невзирая на лица, ответить, какие они покойники, Чаликова поспешно заговорила:

— Нет-нет, мы живы, хоть и были на волосок от смерти.

— Странно, а мне говорили, что вы погибли, защищая честь Государя и царевны. Я уж велел по вам панихидку во всех церквах отслужить, понимаешь…

— Кто вам это сказал? — вырвалось у баронессы.

— Как кто? Рыжий, конечно!

— Прохвост он, ваш Рыжий, — не удержался майор Селезень.

— Я всегда это говорил! — радостно встрял градоначальник князь Длиннорукий, — а ты мне, великий Государь, не верил!

— Погоди, Михалыч, не суетись, — осадил князя Дормидонт. — Давайте разберемся. Объясните мне, почему это Рыжий — прохвост?

— Потому что похоронил нас прежде времени, — заявил майор.

— Дормидонт Петрович, а Рыжий сообщил вам, откуда он узнал о нашей гибели? — вежливо спросила Чаликова.

Царь на минутку призадумался.

— Ну, он же ведь, знаете ли, все знает. А уж откуда…

— А дело было так, — сказал Дубов. — Рыжий отправил нас к князю Григорию и дал в сопровождающие своего колдуна, — Василий указал на Чумичку. — А после выполнения задания Чумичка, по плану Рыжего, должен был нас ликвидировать, и таким образом все лавры достались бы самому Рыжему. Но Чумичка оказался порядочнее, чем думал Рыжий, и не стал нас губить.

— Это правда? — строго спросил царь у Чумички.

— Истинно так, Государь, — кратко ответил колдун.

— Но задание мы все-таки выполнили, хотя бы частично, — заметил Василий и указал на Каширского. Незадачливый маг только теперь немного оклемался — он лежал, по-прежнему закутанный в простыню, и бессмысленно хлопал глазами.

— Кто таков? — поморщившись, спросил Дормидонт Петрович.

— Каширский, — не без гордости сообщил детектив. — Тот самый злодей-чародей, что посоветовал князю Григорию жениться на Танюшке… то есть на Татьяне Дормидонтовне.

— Так вы, сударыня, и есть моя Танюшка? — вдруг оборотился царь к Чаликовой. Та с легким реверансом кивнула, впрочем, не уточняя, что царевной была лишь до определенного момента, а затем уступила это почетное звание колдуну Чумичке.

— Погоди, великий Государь, — вдруг вмешался в беседу князь Длиннорукий, — а где ж тогда настоящая царевна?

30
{"b":"762","o":1}