Содержание  
A
A
1
2
3
...
30
31
32
...
91

— Рыжий сказывал — в надежном месте, — припомнил Дормидонт. — А кстати, где?

— Сейчас узнаем, — пробурчал Чумичка. — Дайте-ка сюда тарелочку…

Баронесса фон Ачкасофф, покопавшись в багаже, достала блюдечко с золотым яблоком. Чумичка разложил все это на столе прямо перед царем и велел:

— Яблочко золотое, покажи нам, где царевна!

Яблочко покатилось по тарелочке, и вскоре показало Танюшку, лежащую в полуобнаженном виде на широкой кровати. Но она была не одна — рядом с ней, жарко лаская царевнины груди, находился почти полностью обнаженный Рыжий. Интерьер комнаты, где происходила сия эротическая сцена, не оставлял сомнения, что греховные деяния имели место быть в тереме Рыжего.

— Ну, блин, прямо как у нас на ночном канале! — вполголоса пробормотал майор. Приближенные царя, незнакомые с достижениями современной цивилизации в лице ночного вещания, столпившись возле блюдечка, скабрезно хихикали, тщетно пытаясь придать своим лицам вид возмущенный и оскорбленный.

Дормидонт Петрович резко встал из-за стола, и смешки стихли.

— Поехали! — решительно заявил царь. — Ну ужо я ему задам!

— Задай-задай, — подпустил градоначальник, — пусть знает, невежа безродный, как с царской дочкою греховодить!

Царь гневно взглянул на Длиннорукого, отчего тот стал как будто ниже ростом. А слуги тем временем уже запрягали коней в царскую карету — такую же, на которой лже-царевна со свитой ездила к князю Григорию, но только не золотую, а серебряную.

— Господа, — немного успокоившись, обратился Дормидонт Петрович к сотрапезникам, — продолжайте охотиться, а я вас ненадолго оставлю. Вот подвезу наших друзей до городу, с Рыжим разберусь — и назад.

— Государь, можно мне с тобой? — вызвался князь Длиннорукий.

— Нет! — отрезал царь. И, смягчившись, добавил: — Тут, Михалыч, дело семейное, сами разберемся. — И с этими словами он размашистым шагом направился к карете. Путешественники, волоча за собой Каширского, поспешили следом.

* * *

Пока лихая тройка мчала царскую карету в Царь-Город, Дормидонт Петрович вел со своими попутчиками душевную беседу.

— Вот этот вот, значит, и есть тот самый Каширский? — переспросил царь, указывая на плененного чародея. — Хорош, нечего сказать! Так это ты, злыдень, уговорил князя Григория домогаться моей Танюшки?

Тут Каширский не то в полусознании, не то в полубреду, забормотал:

— Даю вам установку…

— А пошел ты какать со своими установками, — проворчал Чумичка. Он сидел на боковой лавочке и не спускал глаз с Каширского, по-прежнему лежавшего завернутым в простыню прямо на полу кареты.

— Дормидонт Петрович, что вы намерены теперь предпринять? — осторожно спросил Дубов.

— А чего думать? — тут же откликнулся царь. — Танюшку — в Симеонов монастырь, а Рыжего — в темницу. Нет, ну потом я их конечно, прощу, может быть даже выдам Танюшку за Рыжего, от греха, понимаешь, подальше, но теперь — задам им по первое число! С кем, это самое, шутки шутить задумали!.. — С этими словами Дормидонт достал из-под царского кафтана фляжку и слегка отхлебнул.

— Совсем как наш Серапионыч, — шепнула Чаликова баронессе.

Похоже, что приложение к фляжке подействовало на монарха несколько умиротворяюще, и он, оборотившись к попутчикам, сказал:

— Хорошо, что вы все-таки, понимаешь, захватили этого шелапута Каширского. Так что просите, чего хотите.

Майор Селезень открыл рот, но Чаликова, сообразив, что он хочет замолвить словечко за свой любимый «Джип», поспешно заговорила сама:

— Государь, нам от вас ничего не нужно. Наоборот, я хотела бы попросить вас за Татьяну Дормидонтовну — не отправляйте ее в монастырь! А другая просьба — если посадите Рыжего в темницу, то не выпускайте его раньше чем через месяц.

— Почему именно через месяц? — вполголоса удивленно спросил майор у баронессы.

— Вы разве забыли — только через месяц, в следующее полнолуние, мы сможем отсюда выбраться, — так же тихо ответила госпожа Хелена.

Царь с любопытством глянул на Чаликову:

— Впервые вижу таких бескорыстных просителей. Ну что же, насчет Танюшки не обещаю, а насчет Рыжего — с удовольствием. Обычно когда я его наказываю, то прощаю через неделю, но уж на этот раз, понимаешь…

— И еще, — добавил Дубов, — распорядитесь, чтобы Каширского охраняли со всей строгостью и бдительностью — это очень хитрый и изворотливый тип.

— Я поставлю этот вопрос под свой личный надзор, — заверил Государь и даже топнул ногой, угодивши Каширскому царственным каблуком по срамному месту, отчего тот снова впал в забытье.

* * *

Конечно же, Каширский не всегда был темным магом и чародеем, способным влиять на судьбы государств и народов. Все началось много лет назад с невинного, казалось бы, увлечения гипнозом, телепатией и прочими таинственными явлениями, которые советская наука считала необъяснимыми и, следовательно, антинаучными.

В то время скромный участковый врач в областном центре средней величины, Каширский одним прекрасным днем отправился по вызову к некоей пациентке, при ближайшем рассмотрении оказавшейся весьма симпатичной и почти молодой женщиной. Дама разделась, доктор ее внимательно выслушал и нашел практически здоровой, после чего радушная хозяйка, забыв одеться, принялась потчевать гостя чаем, а тот ее — научно-популярными рассказами о гипнозе, экстрасенсах и чудесах биоэнергетики.

— И вообще, сударыня, у меня создалось впечатление, что наши с вами ауры совпадают, — заметил Каширский после второй чашки.

— Так давайте проверим! — радостно подхватила хозяйка и стала расстегивать на биоэнергетике-любителе верхнюю одежду…

Едва доктор и его пациентка с удовлетворением констатировали, что их ауры вполне совместимы, а биоритмы даже почти полностью идентичны, как во входных дверях противно заскрежетал ключ.

— Это муж! — вскричала хозяйка. — Боже мой, что сейчас будет…

Поняв, что отступать некуда, Каширский сконцентрировал всю биоэнергию, оставшуюся у него после совмещения аур, и, вытянув руки в сторону входящего в комнату супруга, заговорил придушенным голосом:

— Даю вам установку, что в комнате никого нет!

— Куда это она ушла? — удивился муж, глядя сквозь мелко дрожащую на кровати супругу. — Говорила, что вся такая больная…

— Да здесь я, дорогой мой, — проговорила хозяйка, поплотнее укрывшись одеялом.

— Кроме вашей супруги, — поспешно поправился Каширский.

— Странно, душенька, а мне показалось, что тебя нет, — удивленно вскинул брови супруг. Каширский же, накинув на себя что попало, незаметно выскочил из квартиры, пока не закончилось действие его «установки».

На следующий день к нему на прием пришел человек, в котором он узнал вчерашнего супруга.

— Ну все, мне крышка! — побледнел доктор, однако пригласил гостя присесть. — На что жалуетесь, пациент?

Пациент запустил руку в карман, а Каширский на всякий случай прикрылся стетоскопом. Однако супруг вытащил не пистолет, а цветастые трусы, в которых доктор узнал свои.

— Понимаете, доктор, мне кажется, что моя жена мне изменяет, — заговорил супруг. — И я даже вчера как будто видел ее любовника, но в то же время как бы и не видел. Я не знаю, как это объяснить, но вы, доктор, меня понимаете…

— Да-да, конечно же, — сочувственно закивал Каширский. — Это весьма распространенное явление. Так сказать, галлюцинации на почве беспричинной ревности.

— Но эти трусы…

— А это материализовавшаяся психологическая энергия ваших отрицательных эмоций, принявшая ту форму, которую ей придала ваша нездоровая фантазия, — логично объяснил Каширский. — Старайтесь доверять своей супруге, побольше дышите свежим воздухом, введите в свой рацион свежие овощи и фрукты — и все пройдет, уверяю вас!

Обнадеженный супруг покинул кабинет участкового, а Каширский подумал: «Черт побери, значит, и я на что-то способен!».

И вот с этого-то, казалось бы, почти что анекдотического случая, и начался тот извилистый путь, который в конце концов привел Каширского ко двору князя Григория.

31
{"b":"762","o":1}