Содержание  
A
A
1
2
3
...
41
42
43
...
91

— Ну что ж, заедем в Субботино, — сказал Василий и решительно повернул «Москвич».

Дорога с каждой верстой становилась все более ухабистой и запущенной, но в конце концов привела в Субботино — бедную деревеньку, раскинувшуюся вдоль узенькой речки, за которой вдали темнели холмы.

— Вася, остановитесь, — попросила Надя, увидев идущую навстречу женщину с почтовой сумкой. Дубов притормозил «Москвич», и они вышли наружу. Женщина тоже остановилась и с подозрением поглядывала на незнакомцев. Чаликова покопалась в сумочке и извлекла письмо, которое ей оставила Тамара Михайловна Свешникова.

— Насколько я понимаю, сударыня, вы здешний почтальон? — поинтересовался тем временем Василий.

— Почтальон, — ответила женщина, переводя пытливый взор с Дубова на Чаликову. — А еще и оператор, и телеграфист, и начальник почты, и весь персонал в одном лице.

— Замечательно! — обрадовалась Чаликова и протянула конверт. — Скажите, это послано из вашего почтового отделения?

— Из нашего, — ответила связистка, едва взглянув на конверт.

— Вы уверены? — переспросил Дубов.

— Мало ли Субботино в бывшем СССР?

— Это точно наше, — уверенно повторила женщина. — Видите, вторая буква «Б» чуть смазана. Уже третий год просим начальство, чтоб новый штемпель прислали…

— Может быть, вы припомните, кто отправлял этот конверт? — как бы невзначай спросила Чаликова.

— А, так это же Сидоров. Ну, наш беженец.

— В каком смысле беженец? — не понял Дубов.

— Да в самом прямом. Мордавский агрессор разбомбил его дом, вся семья погибла, он один чудом остался в живых. Вот сейчас живет у нас в Субботине.

— И что это за человек? — продолжал расспросы Дубов.

— Не, ну мужик он хороший — вежливый, непьющий, вот только… Погодите, — опомнилась почтальонша, — а чего это вы тут все расспрашиваете? Уж не Мордавские ли вы шпионы?!

Василий хотел было ответить, кто они такие, но Надя незаметно наступила ему на ногу:

— Нет-нет, мы не шпионы, мы наоборот — из… ну, в общем, из организации, которая ищет пропавших без вести. Мы тут разыскиваем одного Сидорова — может быть, это тот самый.

— А, ну так это другое дело! — обрадовалась связистка. — Но поймите меня правильно — я обязана протелеграфировать в ближайшее отделение Госбезопасности, что в селе появились посторонние. У нас ведь приграничная полоса…

— Ради бога, — безмятежно махнула рукой Надя. — Раз надо, значит надо. Просто мы хотели бы узнать побольше про вашего Сидорова — может быть, это вовсе и не тот, которого мы ищем, и тогда не стоит зря его тревожить.

— А, понимаю, понимаю, — закивала почтальонша, — это вы хорошо придумали. Только Сидоров живет очень скрытно. У нас ведь, знаете, село бесперспективное, половина изб пустуют, а он поселился в самой дальней, на отшибе. И редко куда ходит, разве только до почты.

— И на что он живет? — удивился Василий.

— А он, видать, большой ученый! — уважительно сказала связистка. — Постоянно рассылает заказные письма и бандероли, а потом ему со всего света приходят ответы и даже денежные переводы. Вот на них-то он и живет. Ну, еще на огороде кое-что выращивает.

— И куда он шлет свои письма и бандероли? — спросил Дубов.

— Да по всему свету. И во Францию, и в Италию, и в Германию… А если по бывшему Союзу — то в журналы и всякие академии художеств. Я ж говорю — профессор! Как-то спросила, чего он посылает, а он ответил шибко мудрено — мол, статьи по искусствоведению…

— И еще один вопрос, если позволите, — вновь заговорила Чаликова. — По какому документу вы ему выдаете переводы и все прочее — по паспорту или как?

— Да нет, паспорт и все документы у него пропали при бомбежке. А переводы выдаем по справке, выданной нашим местным сельсоветом взамен утерянного паспорта… Ну так как — ваш это Сидоров, или как?

— Похоже, что наш, — не очень уверенно ответил Василий, — но некоторые сомнения все же остаются.

— Мы хотели бы встретиться с ним лично, — добавила Надежда. — Как к нему пройти?

— Да очень просто. Идите вон по той улице до самого конца, и самая последняя избушка — его. Но только на машине вы туда не проедете, там даже наш тракторист Максимыч намедни увяз. Да вы оставьте ее возле почты, я уж присмотрю.

* * *

Преодолевая бездонные лужи, Дубов с Чаликовой медленно, но верно пробирались к избушке Сидорова. Вдруг Надя остановилась:

— Вася, а вам не кажется странным — в Италию с Францией он посылает искусствоведческие статьи с обратным адресом, чтобы получить ответ и гонорар, а в недальний Кислоярск — «из деревни от дедушки». К чему бы это?

— Может, просто забыл уточнить по рассеянности? — предположил детектив. — Хотя нет… И вообще, похоже, все сходится!

— Что сходится? — не поняла Чаликова.

— Осторожно, Наденька, не поскользнитесь. Если я не ошибаюсь, нам вон к той избушке… Добрый день, господин Сидоров! — радостно закричал Василий высокому и чуть сутуловатому человеку в старой фуфайке, который копался в огороде. Тот поднялся с грядки и подошел к полуобвалившемуся плетню:

— Чем могу служить, господа?

— Разрешите представиться. Я — частный детектив Дубов, а эта очаровательная дама — журналистка Чаликова. Мы занимаемся поисками людей, пропавших во время военных действий.

— Естественно, по запросам заинтересованных лиц, — добавила Надя.

— Любопытно, кому это понадобился Сидоров, — невесело усмехнулся огородник. Однако в его глазах за толстыми стеклами очков мелькнуло недоумение и даже легкий испуг.

— Ну, например, директрисе кислоярского музея госпоже Свешниковой, — не задумываясь ответила Чаликова. — Ее заинтересовали ваши исследования в области, так сказать, сравнительного демоноведения, и она хотела бы поделиться с вами своими мыслями.

— Искренне сожалею, что забыл указать в письме точный обратный адрес, — учтиво заметил Сидоров, — однако очень сомневаюсь, чтобы почтеннейшая Тамара Михайловна специально для этого стала обращаться к частному сыщику.

— Разумеется, — согласился Дубов. — Мы, конечно, рады, что помогли госпоже Свешниковой вас разыскать, но куда больше сами рады, что нашли вас. — И, понизив голос, добавил: — Уважаемый Всеволод Борисович.

Сидоров спокойно обвел взглядом Дубова и Чаликову и столь же спокойно произнес:

— Давайте пройдем в дом. А то негоже гостей принимать на улице.

Изнутри избушка Сидорова выглядела еще беднее, чем снаружи. Наде и Василию сразу бросилось в глаза, что вперемешку с нехитрым крестьянским скарбом повсюду лежали рукописи на многих европейских языках. А из красного угла, где в деревенских избах обычно находятся образа, глядел портрет академика Лихачева.

— Присаживайтесь, господа, — пригласил Сидоров. — Извините за беспорядок, сейчас поставлю самоварчик…

— Может быть, приступим к делу? — нетерпеливо предложил Василий.

— Да, конечно, — откликнулся хозяин. — Как я понял, когда вы назвали меня Всеволодом Борисовичем, это не было простой оговоркой, не так ли?

— Совершенно верно, — отчеканил Дубов. — Я с полной ответственностью утверждаю, что вы — бывший директор Старгородского музея Всеволод Борисович Козицкий. И не пытайтесь этого отрицать!

А хозяин ничего и не отрицал — он продолжал возиться с самоваром.

— Нам известно о вас гораздо больше, чем вы думаете, — продолжал Дубов. — Если хотите, я могу рассказать в подробностях, как вы превратились из директора Козицкого в беженца Сидорова.

Сидоров по-прежнему молчал. Но заговорила Надя:

— Погодите, Вася, но с чего вы взяли, что господин Сидоров — это Козицкий? Ведь директор музея пропал без вести, а по официальной версии — погиб…

Дубов поудобнее устроился на колченогой табуретке:

— А вот послушайте. И если я в чем-то ошибусь, то прошу вас, Всеволод Борисович, меня поправить. Когда началась Мордавско-Придурильская война, то музейные ценности, в том числе картины Врубеля, оказались под угрозой: они могли погибнуть при бомбежке либо просто быть распроданы.

42
{"b":"762","o":1}