ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— От Чумички, — небрежно ответил Василий, и это была истинная правда. — Кстати, как там — есть возле Мангазеи болота? Надо будет еще лягушек наловить.

— Раз надо — наловим, — весело ответил Антип. В этот момент повозка остановилась, и в дверях появилась выразительная физиономия второго скомороха — Мисаила.

— Подъехали к городским воротам, — радостно сообщил он, тряхнув гривой темных волос. — Нужна малая серебряная монетка за въезд.

Дубов вновь произвел манипуляцию с лягушкой и протянул Мисаилу золотую монету:

— Скажи, что сдачи не надо, лишь бы пропустили скорее.

Мисаил тут же исчез, а Василий удивленно спросил у Антипа:

— Зачем плата за въезд? Мы же вроде бы не из-за границы едем, да и никакого товара не везем.

— А такие правила, — вздохнул Антип. — Они тут в Мангазее устроили себе как бы государство в государстве, а эти там, в Царь-Городе, все терпят, главное — деньги в казну идут, а на остальное им наплевать.

«А, понятно, свободная экономическая зона», — подумал Василий, но вслух спросил совсем о другом:

— А скажи, Антип, что ты давеча бормотал — уж не из того ли представления, что вы когда-то пытались сыграть в Белой Пуще?

— Откуда ты знаешь? — помрачнел Антип.

— Я много чего знаю, — ухмыльнулся детектив, — а еще о большем догадываюсь. Знаю о том, что из князь-григорьевской темницы вас вытащил Рыжий, а догадываюсь, что после этого случая из царевой скоморошьей службы вас выперли, и пришлось перейти на вольные хлеба. Еще догадываюсь, что Рыжий вам помогает материально и иногда использует для своих дел. Вот как сейчас, верно? — Скоморох угрюмо кивнул. — Одного не могу понять — зачем вы тогда поставили ту вещь, ведь знали же, чем все кончится?

Однако Антип не успел ответить, так как повозка, резко дернувшись, стронулась с места. Василий глянул в окошко — площадка перед городскими воротами была забита возами и телегами, гружеными разным товаром, около них деловито сновали представители самых разных племен и народов в немыслимых одеждах и головных уборах, а невдалеке Дубов углядел даже караван навьюченных верблюдов.

И вдруг в нескольких шагах от себя детектив заметил знакомое лицо. Вернее, не столько даже лицо, сколько лысину. А лысина принадлежала ни кому иному, как царь-городскому градоначальнику князю Длиннорукому, которого Василий видел в охотничьем тереме у царя Дормидонта.

Князь стоял возле экипажа, запряженного тройкой белых коней, и о чем-то беседовал с неким господином весьма импозантного вида, с огромной и не совсем обычной бородой, в которой седина перемежалась с участками почти черного цвета.

«Должно быть, это местный мэр пришел проводить своего столичного коллегу», подумал Василий, но тут они оба исчезли из поля зрения сыщика, так как скоморошья повозка миновала огромные полукруглые ворота в городской стене и въехала в Новую Мангазею. С любопытством наблюдая через окошко за разностильными постройками и пестро одетыми прохожими, детектив машинально размышлял: «С одной стороны, почему бы Длиннорукому и не побывать в Мангазее? Но, с другой стороны, проводы для деятеля его масштаба очень уж скромные. И вообще он слывет сторонником князя Григория. Да уж, все это весьма странно и подозрительно…»

* * *

Каширский терпеливо ждал. Он ждал этого момента долго и страстно, как голодный паук в своей паутине. И хоть каждый новый день приносил разочарование, он тем не менее не терял надежды. Но вот тяжелая, обитая железом дверь его темницы со скрипом отворилась. Каширский тут же сконцентрировался, подобрался, будто хищник, готовый к прыжку. Он был весь наэлектризован. Он чувствовал, как разрушительная энергия течет по его рукам и покалывает кончики пальцев.

— Даю установку… — произнес он низким завораживающим голосом, от которого у простых смертных должна была кровь застывать в жилах.

Но чей-то не очень чистый сапог протолкнул большую глиняную тарелку с едой в его темницу, и дверь захлопнулась, будто крышка гроба.

— И вот так каждый раз, — развел он руками, как бы демонстрируя покорность судьбе. — Ну ничего, зато пообедаем. Надо восстановить силы, а то энергии потратил столько, что хватило бы обрушить луну на землю. Но эти дикари просто непробиваемы — в цивилизованном мире с людьми работать гораздо приятнее. А все Дубов, чтоб у него хвост энергетический вырос! — Бормоча это себе под нос, он взял булку и сходу впился в нее зубами. Однако всегда бесстрастное лицо чародея вдруг исказилось человеческим страданием. Он осторожно извлек булку изо рта: — Ах, мать вашу, десять ведьм вам в задницу!.. Чуть зуб не сломал. Ну какой дурак додумался мне засунуть этот хренов рашпиль в хлеб! — С этими словами черный маг швырнул напильник в угол, потревожив местных крыс. — Ба, елки-моталки! — наконец-то дошло до Каширского. — Это ж неспроста. Хотя вообще-то для меня, великого мага и чародея, пилить решетку, подобно какому-нибудь графу Монте-Кристо, просто унизительно…

Каширский засучил рукава и примерился напильником к решетке:

— Думаю, что за ночь как раз управлюсь. Но если об этом узнают коллеги — засмеют ведь. — И, горестно покачав головой, он принялся за дело.

* * *

Василий Дубов сидел в обеденной зале постоялого двора и, неспешно прихлебывая кислые щи, наблюдал за шумной и разноплеменной публикой, густо заполнившей помещение. За одним из столиков две разбитного вида девицы охмуряли купцов-толстосумов с окладистыми бородами; за другим индийский гость в цветастой чалме заключал сделку с неким чопорным европейцем; за третьим тщедушный господин с бегающими глазками кушал отварную картошку и при этом что-то бормотал себе под нос. Изредка Василий бросал взоры на своего соседа по столу — весьма колоритного вида священнослужителя в темной рясе и с увесистым крестом поверх нее. Крест был настоящий, медный, а не как у небезызвестного боярина Андрея. Священник медленно, со смаком, потягивал из широкой пиалы крепкий чай, пахнущий липовым медом, и закусывал творожными ватрушками.

Неожиданно священник перехватил быстрый взгляд своего соседа и, отставив в сторону пиалу, представился:

— Отец Нифонт. С кем имею честь обедать?

— Дубов, — привычно ответил детектив. И, спохватившись, добавил: — Савватей Пахомыч.

— Вижу, вы тоже не местный, — продолжал священник, глядя прямо в глаза Дубову.

— Да, я из Царь-Города, — кивнул Василий.

— Это хорошо, — отец Нифонт поправил крест на груди. — А я вот из самой Каменки, тамошний батюшка, стало быть. Это такая деревня, если вы не знаете…

— Ну почему же, знаю, — возразил Василий, — и про церковь слышал. Это ведь та, что между деревней и заставой? Про этот храм еще слухи ходят, будто бы там нечистая сила орудует… — Все это Василий говорил совершенно спокойно и даже с легкой усмешкой, хотя ночевка в той церкви вызывала в нем, мягко говоря, не самые приятные воспоминания.

— А что поделаешь, — тяжко вздохнул отец Нифонт. — Наша церковь оказалась на самом переднем крае не скажу православия, но христианства — вот они и лезут. Нет, я бывал в княжестве Григория, видел ихние богослужения, но там, извините за нехорошие слова, даже у священников из-под рясы торчит хвост. Нет, это я не в прямом смысле, но вы меня понимаете…

— Понимаю, — закивал Дубов, — и вы прибыли в Мангазею, чтобы узнать способ, как изгнать раз и навсегда бесов из храма?

— Нет-нет, — отвечал священник, — здесь я не со столь благородными намерениями. Понимаете ли, у меня пропал родственник, и я приехал на его поиски…

Заметив, что господин с бегающими глазками перестал бормотать себе под нос и внимательно прислушивается к их разговору, Дубов предложил:

— Отец Нифонт, если уж мы с вами так разговорились, то не пройти ли нам в другое место, а то тут слишком шумно. Вот хоть бы ко мне в номер.

— А и то правда, — согласился батюшка. — Но тогда уж лучше ко мне. Вы где остановились, почтенный Савватей Пахомыч?

— На третьем этаже.

51
{"b":"762","o":1}