ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Да-да, конечно, царствие ему небесное, — благочестиво перекрестился Савватей Пахомыч. — Скажите, господин пристав, что будет с его останками? Покойник ведь человек приезжий, в Мангазее никого из близких у него нет.

— Что будет? — вздохнул пристав. — Подержим несколько дней в покойницкой, а если никто не явится, схороним на казенный счет в общей могиле для бедняков.

— А нельзя ли как-нибудь иначе? У него осталась сестра в Каменке, если ей сообщить, то, может быть…

Пристав на минутку задумался:

— Можно похоронить во временной гробнице, но это будет стоить немного дороже.

— Одну минуточку! — Савватей Пахомыч поспешно вышел из комнаты и тут же вернулся с несколькими золотыми монетами. — Я был должен отцу Нифонту некоторую сумму. Не могли бы вы, господин Силин, распорядиться, чтобы тело похоронили хотя бы в этой, как вы сказали…

— Во временной гробнице? Да-да, разумеется, Савватей Пахомыч, — почти радостно отвечал пристав, отправляя золотые в широкий карман служивого кафтана. — Не извольте беспокоиться, все будет сделано в наилучшем виде. — И, обратившись к своим помощникам, Силин велел: — Выносите!

— Благодарю вас, не буду мешать. — Сопровождаемый тоскливым взором Ефросинии Гавриловны, Савватей Пахомыч бочком выскользнул в коридор.

* * *

Глава Царь-Городского сыскного приказа за долгие годы службы привык добросовестно и основательно исполнять свои обязанности. Вот и сейчас, стараясь не думать об угрозе, нависшей над Кислоярским царством, Пал Палыч внимательно читал сводку за минувший день. Особое его внимание привлекло следующее сообщение:

«Было проведено разыскание среди торговцев мылом, и некий городской коробейник, именем Петрушка, показал, что около трех недель назад продал одному прихрамывающему человеку вельми мрачного вида три куска мыла, одинакового с тем, которое было использовано при нападениях на князя Владимира и боярина Андрея. Сказал оный Петрушка также, что после того несколько раз видел вышеозначенного человека и готов его распознать».

— Хорошо бы, — вздохнул Пал Палыч. — Чую, что это как-то связано и с осквернением могилы князя Владимира.

Пал Палыч продолжил чтение:

«Вблизи пятнадцатой версты Белопущенского тракта замечен летающий предмет — ступа, управляемая женщиной с помощью метлы».

— Что за чепуха! — изумился Пал Палыч. — Ягорова же сидит в темнице и до сих пор не бежала, — тут он печально вздохнул, — в отличие от Каширского. Или верно говорят, будто нечисто место пустым не бывает. — И глава приказа стал читать свои любимые сообщения из Боярской Думы:

«Едва началось очередное заседание, боярин Илюхин вскочил с места и потребовал дать объяснения по поводу того, куда Рыжий девал тела убиенных близ его терема князя Владимира и боярина Андрея. Не дождавшись вразумительного ответа вследствие отсутствия в Думе господина Рыжего, боярин Илюхин обвинил в убийствах лично царя Дормидонта и призвал бояр и воевод поднимать стрельцов и народ, дабы идти к царскому терему и вздернуть Государя, Рыжего и Борьку на копья и секиры. Когда председатель повелел в очередной раз вывести боярина Илюхина из Думы за непотребное поведение, то охранники отказались это делать и высказали союзность с Илюхиным и его единоумышленниками».

— Все, это конец, — обреченно прошептал Пал Палыч.

* * *

Лишь поздно вечером Дубов смог наконец-то приняться за список со свитка, найденного в гробнице. И, глянув на последнюю строчку, где значилось «Анисиму и Вячеславу за попа — семь золотых задатка», горестно взвыл.

— Что с тобой, Савватей Пахомыч?! — всполошились скоморохи, которые уже готовились отправиться ко сну.

— Дьявол, что мне стоило прочесть эту бумагу чуть раньше! — жестоко корил себя Дубов. — Тогда отец Нифонт остался бы жив. Ах я дурак!..

— Да не убивайся ты так, Пахомыч, — стал успокаивать его Мисаил.

— Скажи, мы чем-нибудь можем тебе помочь? — участливо спросил Антип.

— Можете. — Василий уже преодолел приступ отчаяния и был как никогда деловит и собран. — Устройте мне встречу с вашей подругой, с Ефросинией Гавриловной. И как можно скорее.

— Нет ничего проще! — Скоморохи выскочили из горницы, а уже через несколько минут возвратились вместе с хозяйкой постоялого двора. Она выглядела встревоженной, но уже не жестикулировала, как незадолго до того в комнате покойного.

— Скажите, почтеннейшая Ефросиния Гавриловна, — приступил к расспросам Василий, — то, что случилось с отцом Нифонтом — это и вправду несчастный случай?

— Да как вам сказать, Савватей Пахомыч, — чуть замялась хозяйка. — Слава богу, господин пристав именно так и считает.

— А вы считаете иначе? — многозначительно понизил голос Василий.

— Ну право и не знаю, — задумалась хозяйка. — Сколько помню, с этой доски никто еще не падал. Даже в самом горьком подпитии. А отец Нифонт уж на что был тверезый человек.

— Вы не замечали ничего подозрительного? — напрямик спросил Дубов. Ефросиния молчала. — Вы что-то видели?! — чуть не вскричал Василий. — Умоляю вас, ответьте! Это зачтется вам там, на высшем суде. — Последнюю фразу детектив произнес столь вычурно театрально и произвел при этом столь выразительный жест, что Константин Сергеич Станиславский наверняка сказал бы свое знаменитое «Не верю!». Однако Ефросиния Гавриловна не была знакома с теориями великого реформатора театра, и ее старое скоморошье сердце дрогнуло:

— Сегодня тут чуть не весь день околачивался какой-то очень уж противный господин. Я еще заметила, как он разговаривал с отцом Нифонтом, царствие ему небесное.

— Как он выглядел? — спросил Дубов.

— Ну, одет прилично, с тонкими усиками, лицо такое длинное, а волосы как будто чем-то напомажены. Ах да, еще синяк чуть не с полрожи.

«Это он!» — мелькнуло в голове детектива. Приметы совпадали с тем субъектом, с которым его судьба свела позапрошлой ночью на узкой улочке. «А отец Нифонт говорил, что у его племянника было двое друзей, по имени Анисим и Вячеслав. И один из них тоже показался ему очень неприятным типом…» Василий бросил взгляд на листок — последние строчки так и мелькали двумя этими именами.

— Савватей Пахомыч, что с вами? — оторвал его от раздумий голос хозяйки. — Я вам говорю, а вы как будто ничего не слышите.

— Ах, извините, — оторвался Дубов от своих мыслей. — И вы все это сообщили господину приставу?

— Да ну что вы! — замахала руками Ефросиния. — Я еще жить хочу.

— Ну а мне зачем рассказали?

— Сама не знаю, — вздохнула хозяйка. — Хотя нет, знаю — отец Нифонт нынче несколько раз спрашивал вас. Будто бы собирался сказать вам что-то очень важное. Но не дождался и куда-то ушел. А когда вернулся… — Ефросиния снова горестно вздохнула. — Ну, я пойду. Спокойной вам всем ночи.

— Погодите минуточку, — остановил ее Василий. — У меня будет к вам маленькая просьба, Ефросиния Гавриловна. Не сдавайте хотя бы до завтра комнату отца Нифонта. Я хочу там побывать — может, узнаю, о чем он хотел мне сообщить.

— Да-да, конечно, — закивала хозяйка, — если постоялец умирает, то обычно я его горницу неделю никому не сдаю.

— Ну и второе. Есть ли у вас на примете… — Дубов слегка замялся, подбирая нужные слова. — В общем, такие лихие молодцы, которые охраняют ваш постоялый двор от других лихих молодцев?

Ефросиния сразу поняла, о чем речь:

— Есть, как не быть. Пьяного утихомирить, или там поговорить с должником, чтобы за постой заплатил. А как же без них!

— Не могли бы вы устроить с ними встречу, и как можно быстрее?

— Да сколько угодно! Как раз утром они придут сюда за месячной платой.

— Ну вот и прекрасненько! — радостно потер руки детектив. — Спокойной ночи, Ефросиния Гавриловна, и спасибо вам за помощь.

Еще раз пожелав спокойной ночи Савватею Пахомычу, Антипу и Мисаилу, хозяйка удалилась. Ее тяжелые шаги долго еще раздавались по затихшему коридору. А Василий мысленно корил себя, что для нейтрализации киллеров вынужден прибегать к помощи рэкетиров. Но, похоже, другого выхода для него сейчас просто не оставалось.

68
{"b":"762","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Стрекоза летит на север
Обреченные на страх
Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel
Заложники времени
Шаги Командора
Двенадцать ключей Рождества (сборник)
Треть жизни мы спим
17 потерянных
Мне сказали прийти одной