ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Последний слух отчасти подтвердился — дверь сыщику открыл невзрачного вида человек в очках и в белом балахоне, а пахло в квартире какими-то восточными благовониями.

— Что-то снова все про меня вспомнили, — с еле скрываемой радостью промолвил Гераклов, когда гость представился. — То журналистка из Москвы, то вы теперь. Харе Кришна, Харе Рама…

— Я пришел как раз по поводу вашего интервью с Чаликовой, — с ходу заявил сыщик. — То есть ее интервью с вами.

— Вот как? — несколько удивился Гераклов. — И что же вас интересует?

— Меня интересует, о чем вы с ней говорили, — пояснил Дубов. — И желательно во всех подробностях.

— A, ну ясно. Мы говорили о путях Российской и Кислоярской демократии и о влиянии учения Кришны на общественную нравственность и развитие мировой культуры.

— A конкретнее? — попросил Дубов.

— Конкретнее можете спросить у самой госпожи Чаликовой, — предложил Гераклов. Детектив нахмурился:

— Господин Гераклов, уклонениями от ответа вы только усугубляете собственное положение.

— Вы что, мне угрожаете? — насмешливо пожал плечами политик. — Не вы первый. Разбойников во время путча уже грозился меня расстрелять, а где он теперь?

«Эх, была — не была», решился Дубов слегка приоткрыть карты.

— Константин Филиппович, я совсем не собирался вам угрожать. Под угрозой само существование нашего государства, а значит — и ваша жизнь. Думаю, что вы у них в расстрельном списке один из первых кандидатов.

— Ну вот, опять, — вздохнул Гераклов, поправляя балахон. A Дубов решительно продолжал:

— Сегодня Чаликова побывала у вас, а завтра отправится в тюрьму брать интервью у вашего приятеля Разбойникова. И во время интервью он передаст ей записку для своих товарищей на воле. Собственно, товарищи это интервью и устроили. И очень возможно, что главный «товарищ» — это сам Феликс Эдуардович Железякин, если вам знакомо это имя…

Гераклов порывисто вскочил:

— Значит, Чаликова в сговоре с этими бандитами! A я, дурак, разоткровенничался с ней!

Дубов покачал головой:

— Ну, насколько Чаликова с ними в сговоре, это еще вопрос. Степень ее участия нам предстоит установить. Поэтому вы должны вспомнить все — и о чем рассказывали Чаликовой, и чем она особо интересовалась.

Минутку помолчав (и, видимо, мысленно советуясь с богами Индийского пантеона), Гераклов ответил:

— Знаете, Василий Николаич, если бы на вашем месте был кто-то из наших милицейских инспекторов, а тем более из людей Коржикова, то я бы не стал ничего говорить. Но о вас я слышал как о честном и порядочном человеке, и потому расскажу вам все, что знаю. — Гераклов еще немного помолчал, беззвучно шепча мантры. — Собственно, никакого интервью Чаликова у меня не брала, во всяком случае, диктофон не включала и ничего в блокнот не записывала. Мы просто побеседовали, но, как говорится, не для протокола. Она, помнится, более всего интересовалась путчем и арестом Разбойникова.

— A вы?

— Ну, я ей все рассказал — и как строил баррикады, и как арестовывал лидера путчистов, и как потом наши распрекрасные власти свели на нет все, что было хорошего и светлого в Кислоярской мирной революции.

— Ну хорошо, а о чем она еще расспрашивала?

— Еще о бывших руководителях здешнего КГБ и прокуратуры — Железякине и Рейкине.

— Так-так, — задумался Дубов. — Значит, о Железякине и Рейкине… Дело приобретает опасный оборот.

Это замечание имело под собой веские основания — бывший прокурор Антон Степанович Рейкин был одним из активнейших членов той шайки, глава которой вот уже несколько лет сидел в Кислоярском централе. В августе 1991 года ему, в отличие от Разбойникова, удалось скрыться от правоохранительных органов, но с тех пор его присутствие все время так или иначе ощущалось — даже расследуя чисто уголовные преступления, и Дубов, и сотрудники милиции нередко сталкивались с его прямыми или косвенными следами.

— Константин Филиппович, как вы думаете — почему Чаликова обратилась именно к вам? — спросил детектив. — Неужели вам известно больше, чем другим?

— Другие не так болтливы, как я, — печально ответил Гераклов. — Язык мой — враг мой. Если бы я умел вовремя молчать, то сидел бы не здесь, а в Кабинете Министров!.. Но с вами-то я могу быть откровенным. Видите ли, в чем дело. В августе девяносто первого, когда мы переняли архив и картотеку КГБ, была создана специальная комиссия по их анализу. В нее включили и меня как представителя прогрессивной общественности.

— Да, я слышал об этой комиссии, — кивнул Дубов. Гераклов продолжал:

— Ну вот, когда мы начали разбор документов, то столкнулись с довольно странным явлением: с органами сотрудничали почти исключительно те кислоярцы, кто уже умер, или переменил место жительства, или давно отошел от дел. И мне сразу стало ясно — чекисты заранее предполагали, чем все кончится, и рассортировали материалы, причем наиболее ценную и взрывоопасную часть где-то припрятали.

— Железякин?! — воскликнул Василий.

— Не сомневаюсь. A с чего это он, как вы думаете, так шикует? Не с ресторана же своего, этого, как его, «Три яйца всмятку». Ясно, что он живет шантажом. Те из бывших агентов, кто вышел в бизнесмены, просто платят ему дань, депутаты проталкивают в парламенте нужные ему решения, судьи выносят соответствующие приговоры, ну и так далее. И все под угрозой, что он пустит в дело компрометирующие материалы. То есть я, конечно, не знаю, как все это происходит на самом деле…

— Ну, тут уж технология, отработанная веками, — заметил Василий.

— Видимо, так, — кивнул Гераклов. — Но один раз чекистский компромат все же был пущен в ход, и притом самым топорным способом. Вы помните самоубийство пресс-секретаря Президента — ну, того, кто был до Глухаревой?

— Да, что-то припоминаю. Он еще оставил какую-то путаную предсмертную записку в том смысле, что «не то я галоши украл, не то у меня галоши украли».

— Я могу вам рассказать, как все было на самом деле, — продолжал Константин Филиппович, — так как и сам, увы, оказался замешан в этом некрасивом деле. Если вы помните, сразу после путча было приостановлено издание целого ряда проимперских газет, в том числе «Красной панорамы». И шла дискуссия — закрыть вообще, или все-таки разрешить им выходить. Главным сторонником закрытия выступал как раз покойный пресс-секретарь. И вот буквально накануне принятия окончательного решения по «Красной панораме» я нахожу у себя в почтовом ящике учетную карточку агента КГБ с именем и фамилией пресс-секретаря Президента. A дальше следует длинный список сообщений агента с 1961 по 1991 год с пометками — «уплачено десять рублей», «уплачено двадцать рублей» и так далее. Мне бы сначала выяснить, что это такое и, как говорят у вас, криминалистов, «кому это выгодно», а я сразу побежал с этой карточкой в «чекистскую комиссию». Ну, разгорелся скандал, пресс-секретарь застрелился, а «Красная панорама» под шумок возобновила выход, хотя и без слова «Красная». Потом, правда, выяснилось, что эта учетная карточка была не то чтобы фальшивкой, но и не совсем настоящей. Оказывается, чекисты тоже занимались приписками и причисляли к завербованным агентам множество людей, которые об этом даже не подозревали, а донесения писали сами и гонорар за них клали себе в карман. Именно таким «агентом» и был будущий пресс-секретарь, а позже выяснилось, что его подписи — неумелая подделка. Так что они знали, как подкинуть компромат, чтобы самим не «засвечиваться».

Василий взглянул на часы:

— Кажется, поздно, а у меня нет времени — завтра Чаликова отправляется к Разбойникову. Поэтому последний вопрос. Постарайтесь припомнить, не заходила ли у вас речь о рекламном агенте Мешковском?

— Как же, заходила, — не задумываясь, ответил Гераклов. — Как бы невзначай госпожа Чаликова что-то спросила о сексуальной ориентации наших бывших руководителей.

— Кого именно?

— Кажется, Рейкина. Или даже самого Железякина… Нет, не помню.

— И что же вы?

— Ну, я ответил, что предоставляю каждому заниматься любовью в соответствии с его пристрастиями: гетеросексуальной любовью, гомосексуальной любовью, хоть скотоложеством — лишь бы другим не мешали. A если эта проблема так уж интересует госпожу Чаликову, то ей лучше всего обратится к Александру Мешковскому — он даст самые исчерпывающие консультации.

22
{"b":"763","o":1}