ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— И как вы можете, Василий Николаич, такую гадость есть, — брезгливо заметил Ерофеев. — Это ж понос какой-то. Вот черт! Все-таки выразился не по-застольному.

— Может, выглядит и не очень, зато вкусно, — возразил Василий.

— Да-да, кстати насчет поноса, — Серапионыч отложил газету и взялся за ложку. — Советую вам, господа, быть осторожными в еде, так как вчера я наблюдал престраннейший случай затяжного поноса, вызванного пищевым отравлением.

— И кто же этот бедолага? — с деланным сочувствием поинтересовался Ерофеев, принимаясь за компот.

— О, это весьма колоритная личность — начальник охраны «ГРЫМЗЕКС» a господин Губин-Pаскатайский.

— Любопытно, — как бы про себя пробормотал Дубов.

— Да, случай весьма любопытный, — подхватил доктор. — Я так и не понял, чем он отравился, и выписал ему бюллетень на три дня. Он, конечно, рвался на работу, но я его заставил лечь в постель и прописал курс интенсивной терапии.

— Странно, очень странно, — задумчиво сказал Василий. — А между прочим, из этого человека мог бы получиться незаурядный сыщик…

— С чего вы это взяли? — удивился Ерофеев.

— В свое время он подвизался в журналистике, — стал рассказывать Дубов, — и вот однажды в редакции одной газеты, прямо из кабинета редакторши, ночью исчез набор ее любимых бокалов. Название газеты и фамилию редакторши я называть не стану: те, кто помнит, сразу поймут, о ком речь, а кто не помнит госпожу Миладзе — тому ее имя ни о чем все равно не скажет.

— Кажется, я догадываюсь, — хлебнул киселя Серапионыч.

— А я нет, — пожал плечами Ерофеев. — Ну ничего, вы рассказывайте.

— Да рассказывать-то особенно не о чем. Я, правда, не знаю как, но господину Губину все же удалось вывести вора на чистую воду и вернуть бокалы. Фамилию похитителя я тоже называть не стану, это известный в Кислоярске журналист, зачем ворошить прошлое — может быть, он давно уже порвал со своими дурными наклонностями… — Немного помолчав, Василий добавил: — Хотя я в этом очень даже сомневаюсь. Да, ну так вот, редакторша на радостях, что бокалы нашлись, тут же сделала ему предложение руки и сердца. Другое дело, что их семейное счастье продолжалось недолго, так как вскоре супруга отбыла на Цейлон, где присоединилась к тиграм освобождения тамилов илама, а господин Раскатайский с горя бросил журналистику и поступил к Грымзину в начальники охраны.

— Да, печальная история, — вздохнул Серапионыч и с горя плеснул в кисель чуть не половину своей скляночки.

— Эх, махнуть бы куда-нибудь на Цейлон! — мечтательно глянул Дубов в простреленный пулями и засиженный мухами потолок. — Скажите, Георгий Иваныч, ваша фирма не организовывает экскурсий на Цейлон или хотя бы в Непал? А то устроили бы нам с доктором путевочку по льготному тарифу…

— Увы, — ответил Ерофеев, — до Цейлона с Непалом наша фирма пока еще не дотянулась. Могу предложить прекрасную путевку в Грецию. Десять дней — и всего за пятьсот «зелененьких».

— Вот как, — покачал головой Василий. — И неужели находятся желающие?

— Желающих маловато, — погрустнел Ерофеев. — То есть желающие-то может и есть, да вот возможности не всегда с желаниями совпадают. У одного, правда, таки совпало…

— Взглянуть бы хоть одним глазком на этого счастливчика, — вздохнул Дубов.

— Да уж, такое могут себе позволить только богатеи вроде господина Грымзина, — заметил Серапионыч. — Да ведь он скорее удавится, чем выложит пятьсот долларов.

В первый раз за время обеда лицо господина Ерофеева изобразило некое подобие улыбки:

— Вы почти угадали, доктор — по моей путевке поедет если и не сам банкир Грымзин, то его заместитель господин Козлов. А вот взглянуть на него даже одним глазком будет несколько затруднительно — уже сегодня он отправляется поездом в Прилаптийск, а завтра теплоходом — в солнечную Грецию.

— И каким поездом — пятичасовым или полуночным? — спросил Василий. Ерофеев на минутку задумался:

— Знаете, лучше вообще-то ехать пятичасовым — он прибывает в Прилаптийск рано утром, и можно спокойно идти в порт — теплоход отплывает днем. А если полуночным, то можно и не успеть. А вы что, Василий Николаич, действительно решили ехать? Поезжайте, не пожалеете!

— Съезжу, пожалуй, — кивнул Дубов. — Вот деньжат накоплю и отправлюсь по стопам этого, как вы сказали — Козлова? — Василий отодвинул опустевшую тарелку и встал из-за стола. — Извините, я должен позвонить.

Детектив прошел к стойке бара, где находился телефон, а Серапионыч извлек из-под сюртука заветную скляночку. Но так как долить жидкость было некуда, а употреблять ее в чистом виде даже Cерапионыч считал «замного», то скляночку пришлось спрятать обратно в карман. Ерофеев же вновь включил калькулятор и пустился в какие-то заумные бухгалтерские расчеты, но тут за столик вернулся Дубов:

— А вот и я! Не соскучились, господа?

— Ну что ж, пообедали, будем потихоньку разбегаться? — предложил господин Ерофеев и выключил калькулятор.

— Ах, ну что вы! — широко улыбнулся Дубов. — Так хорошо сидим — и вдруг «разбегаться». После обеда для лучшего пищеварения не мешает и чайку принять. Не правда ли, доктор?

— Истинно так, — подтвердил Серапионыч.

— А я как раз чаю заказал, — продолжал Василий. — Так что посидимте еще пол часика.

— Ну что ж, разве я против? — почуяв даровой чай, откликнулся Ерофеев.

— Ну вот и прекрасненько, — удовлетворенно промолвил Дубов. — А пока нам готовят чай, я хотел бы с вашего позволения вернуться к нашему незаконченному разговору.

— О путешествии в Грецию? — уточнил Ерофеев.

— Да нет, о дедукции. Согласен, что пример с мобильником — не самый удачный. Но из этого еще не следует, что сам по себе дедуктивный метод никуда не годится.

— Надо еще установить, существует ли этот ваш дедуктивный метод в натуре, — подпустил Ерофеев.

— О, кажется, чаек несут! — радостно сообщил доктор и полез в карман за скляночкой.

И дискуссия продолжилась по прежнему принципу «Есть ли дедукция на Марсе?».

Но не прошло и получаса, как мирная беседа в тихой обстановке ресторана «Три яйца всмятку» оказалась безнадежно нарушена — в зал возбужденно ворвался человек в малиновом пиджаке и сбившемся набок карденовском галстуке. Официантки и бармены склонились перед ним в почтительном поклоне — ведь то был ни кто иной как богатейший человек Кислоярска, владелец банка «ГРЫМЗЕКС», яхты «ИНЕССА», нескольких домов и загородной усадьбы, словом, собственной персоной Евгений Максимович Грымзин.

Не обращая ни на кого и ни на что внимания, господин Грымзин бросился к столику, где сидел Дубов, по дороге перевернув пару стульев, и не успел Великий Сыщик опомниться, как угодил в цепкие объятия олигарха.

— Вы — мой спаситель! — вопил господин Грымзин, целуя руки Дубову. — Ах он мерзавец, я ему доверял как самому себе, а он решил меня по миру пустить! Спасибо, спасибо вам, дорогой Василий Николаевич! Убить его мало, подонка! Боже мой, до чего мы дожили!..

С трудом вырвавшись из лап банкира и усадив его на свободное место, Дубов спросил:

— Задержали обоих?

— Да-да! — вскочил Грымзин. — Прямо на выходе из банка, с липовым паспортом! Еще бы немного — и все, ищи ветра в поле! Ах, Василий Николаевич, вы спасли меня! Вы спасли всех наших вкладчиков и акционеров!! Вы спасли всю экономику нашего государства!!!

— Скажите, а сообщником оказался тот, кого я предполагал? — спокойно спросил Дубов.

— Именно он! — возопил, вскакивая, банкир. — Мерзавец, ворюга!..

— Но, надеюсь, на завтрашний спектакль этот инцидент влияния не окажет? — перебил Василий.

— Нет-нет, все состоится как задумано, — неожиданно успокоившись, почти по-деловому ответил банкир. — Не забудьте, сегодня генеральная репетиция. — И Грымзин, по инерции перевернув еще немного мебели, исчез из ресторана. Ерофеев с Серапионычем сидели, разинув рты и ничего не понимая.

— Что это с Грымзиным? — спросил наконец Ерофеев. — Его ж просто не узнать!

— Да уж, — глубокомысленно добавил Серапионыч и рассеянно вылил в чай остатки скляночки. — Впервые вижу его в такой возбужденности чувств!

39
{"b":"763","o":1}