ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Со дворца давно убрали леса, но Гочи все еще ходил во дворец каждый день, бродил по его покоям, любовался сводами, арками, переходами, лестницами, окнами, орнаментами. Так, вероятно, по многу раз перечитывает про себя поэт только что написанное удачное стихотворение.

С первого же дня, как только во дворце появились живописцы, Гочи начал приглядываться к ним. Впрочем, Деметре Икалтоели он хорошо знал и верил в него. Но зодчему показалось, что старый мастер поступил не очень осторожно, доверив молодому художнику роспись самой главной дворцовой залы. Гочи тогда ничего не сказал Деметре, но опасения были, и зодчий ревниво присматривался к работе Ваче.

Понемногу мнение архитектора о молодом художнике стало меняться. Бывало, что он подолгу стоял за спиной живописца и смотрел, не пропуская ни одного движения кисти. Незаметно для себя Гочи стал как бы тайным соучастником творчества, и смотреть на работу Ваче превратилось для него в потребность. Чем дальше продвигалось дело, тем больше восхищался Гочи и силой таланта художника, и силой его духа, и мощью вдохновенья, и правильностью выбора, который сделал старый Деметре.

Ваче тоже привык к тому, чтобы рядом за спиной стоял столь тонкий и опытный наблюдатель. Два вдохновенных художника постепенно сблизились и полюбили друг друга.

Ваче нравился этот благородный человек, воспитанный при дворе и получивший блестящее образование, наделенный широтой и глубиной взглядов. Об искусстве Гочи умел судить тонко и смело. Свои взгляды он излагал так точно, что и для собеседника они становились бесспорными и обязательными. Это зависело не только от блеска и точности речи, но и от силы собственной убежденности зодчего.

То было время расцвета разносторонних дарований. Конечно, Гочи Мухасдзе не имел себе равного среди зодчих в пределах Грузинского царства. Но он был и умным советником двора, и храбрым полководцем. Он был одинаково хорош и на лесах нового здания, и во время застольной беседы, и в жаркой сече. Он считался желанным гостем во всех высокопоставленных домах могучего цветущего царства.

Ваче очень любил беседовать с Гочи Мухасдзе. После работы одинокий Гочи частенько принимал приглашение своего юного друга, и они шли в дом Ваче, где их привечала всегда радушная, гостеприимная Лела. Бывали случаи, что друзья проводили вечер в какой-нибудь харчевне под громкий говор подвыпивших разгоряченных мужчин.

Ваче, сложив инструмент, снимал передник, когда Гочи, по обыкновению, зашел за ним.

– Ну, что мы будем делать сегодня вечером?

– Устал. Надо бы отдохнуть.

– А мне как раз привезли из деревни лекарство от усталости. Домашнее вино. Короче говоря, нужен застольник. А где же мне найти лучшего застольника, чем ты? Пойдем ко мне. Придут еще двое друзей. Возможно, ты с ними незнаком, но вообще-то знаешь…

– Ну что ж, пошли.

Когда подходили к дому Мухасдзе, на порог вышла мать Гочи. Она упрекнула сына:

– Нехорошо, сынок, опаздывать. Неудобно приходить позже гостей. Торели давно уж дожидается тебя в твоем доме.

Ваче смутился, услышав имя придворного поэта. Он испугался, что, может быть, и Цаго здесь и придется встретиться и сидеть за одним столом, смотреть друг на друга и разговаривать. И хотя сердце забилось и кровь прихлынула к лицу, Ваче с радостью повернул бы от порога, чтобы очутиться рядом со своей милой, тихой женой.

Если бы даже и Цаго вспыхнула вся при встрече, если бы и у нее дрогнуло сердце, все равно это все не имело уже смысла, и для обеих сторон оказалось бы не минутами радости, но ненужной, излишней неприятностью.

Думая так, Ваче невольно приотстал от хозяина дома. Гочи пришлось повернуться и позвать:

– Заходи, что же ты топчешься у порога, словно стесняешься, проходи.

В комнате у окна стоял Торели. Он резко повернулся и пошел навстречу, пожал Ваче руку, глядя прямо в глаза.

– Знаю, слышал, да и как не слышать, коли все говорят.

Ваче хотел сказать что-нибудь в ответ, вроде того что они слегка знакомы, но, почувствовав, что получается невнятное бормотание, он покраснел и опустил голову.

Стол был накрыт на четверых. Гочи пояснил:

– Должен прийти еще Аваг, сын нашего славного Иванэ Мхаргрдзели. Не подождать ли, вот-вот придет.

– Куда нам спешить, – решил за всех Торели и сел на стул, предупредительно пододвинутый хозяином. Опустился и Ваче. Он сидел, по-прежнему не поднимая головы, и чувствовал, что Торели тоже смотрит на него. От смущения Ваче даже забарабанил пальцами по столу. Это дало возможность Торели отметить, какие у художника длинные красивые пальцы.

Стесненное молчание длилось недолго. За окном послышался звон копыт. Гочи метнулся по лестнице вниз, навстречу новому гостю, распахнул ворота и обнял князя.

Сын некоронованного царя Грузии Аваг, выросший под одной кровлей с царицей Русудан и почитаемый царицей за родного брата, встретился с собравшимися будто с ровесниками, которых давно не видел и с которыми так радостно чокнуться тяжелыми кубками.

Правда, Аваг, Торели и Гочи действительно были ровесники, но все же бедным царедворцам не дотянуться было до сына наипервейшего вельможи во всем государстве. Вот почему Ваче удивился той простоте и легкости, с которой Аваг вошел в дом и поздоровался с друзьями.

Аваг поздоровался с хозяином дома, с Торели и подошел к Ваче. Художник смутился – их разделяло не только происхождение, Ваче был много моложе Авага.

– Имя твое знакомо, – ободрил Мхаргрдзеди молодого человека. – Многие хвалили мне твое искусство, и я с удовольствием посмотрел бы своими глазами на твою живопись, если ты и Гочи согласились бы мне ее показать.

– И я не видел, – подхватил Торели, – и я не поленюсь посмотреть на новые царские палаты.

– Когда угодно… Хоть завтра же… Большая радость…

– Завтра-то, может быть, и нет, – вмешался Гочи, – но вот на днях сама царица пожалует в новые палаты. Вам все равно придется ее сопровождать. Тогда вы поневоле увидите и мою работу, и живопись нашего друга Ваче. А сейчас пожалуйте к столу.

Во главе стола посадили Мхаргрдзели, на другом конце сел хозяин, по бокам друг против друга оказались Ваче и Торели.

– Ты, Гочи, раз как-то упрекнул меня, – сказал Торели, усаживаясь на свое место. – Ну, что же, я заслужил этот упрек. Давно пора бы мне взглянуть на твое творение. Снаружи я им уже любовался, но внутрь зайти до сих пор не нашел досуга. То визиты к вельможам, то при дворе. Такова участь бедного поэта: к каждому явись, каждому скажи что-нибудь приятное. К тому же – прибавление семейства. С тех пор как родился сын, некогда писать стихи, не могу наиграться с малышом.

Мать Гочи приподняла уж над столом блюдо с яствами, но, услышав последние слова Торели, не преминула вступить в разговор. Даже блюдо она поставила на старое место.

– Говорят, сын ваш – вылитая мать. Не смогла я повидать его, когда он народился. А теперь, наверное, большой.

– Пошел третий год. Но если вы видели Цаго, то сынка и смотреть не надо – воистину вылитая мать.

Ваче сидел, опустив голову. Никто не знал, что в это время было у него на душе.

Гочи между тем наполнил большую чашу и передал ее Мхаргрдзели. Аваг поднялся и провозгласил здравицу за родину и царицу. Выпил, передал чашу придворному поэту и сел, возгласив аллаверды.

– Теперь ты должен поднять чашу за счастье нашей прекрасной родины, за ее процветание и могущество, – добавил Аваг, садясь. – Я так потому говорю, что не миновать войны, а война будет трудной.

– Да неужели трудной будет война? – усмехнулся Торели, принимая чашу. – Что может сделать могучему Грузинскому царству беглый султан Хорезма Джелал-эд-Дин? У него нет земли, нет владений. Он не держится корнями за землю. Сорвавшись со своей земли, он вот уж сколько времени бежит, сам не зная куда, только бы спастись от нахлынувших монголов.

– О ком вы говорите? – спросил Ваче.

– О султане Хорезма, сыне великого Мухаммеда. Этот несчастный бежит от тех самых монголов, которых мы четыре года назад прогнали, как овец. Он бросил родную землю, катится, как перекати-поле, по всему исламскому миру и нигде не может укорениться. Хоть бы осмелился сразиться с монголами. Бросается из стороны в сторону со всеми чадами и домочадцами. Монголы же гонятся за ним, как собаки за оленем или лисицей. Как это можно – отдать страну, ни разу не приняв боя, достойного настоящего мужчины и воина?

14
{"b":"766","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Главный бой. Рейд разведчиков-мотоциклистов
Мрачная тайна
Охотник на кроликов
Создавая инновации. Креативные методы от Netflix, Amazon и Google
Все наши ложные «сегодня»
Куриный бульон для души. Истории для детей
Глиняный колосс
Скучаю по тебе