A
A
1
2
3
...
38
39
40
...
76

— Вот она, жена Лухуми Мигриаули, — негромко произнес догнавший царя лучник.

Лаша не слышал. Целиком отдавшись воле коня, он почти потерял сознание. Но при виде женщины, вышедшей ему навстречу из высоких ворот, он встрепенулся, ему показалось, что все вокруг загорелось нестерпимо ярким светом. Он спрыгнул с коня и, едва держась на ногах, шагнул к Лилэ. Но тут силы изменили ему, в глазах потемнело, он качнулся и, не успев позвать на помощь, свалился у ее ног без сознания.

Сопровождающие кинулись к царю, подняли его и внесли во двор.

Лилэ не сводила с Георгия глаз. Вот он перед ней, уже не прекрасное видение лашарского праздника, а живой человек, юный, красивый и такой желанный. Не замечая ничего вокруг, глядела на него Лилэ и чувствовала, что силы покидают ее. В какое-то мгновение ей показалось, что царь умер: она с трудом удержала рвущиеся из груди рыдания, молча глотая слезы.

— Наверх несите, в гостиную, — распоряжалась Кетеван.

Опережая слуг, она взбежала вверх по ступеням, разложила на тахте шелковые подушки. Царя бережно опустили на постель. Лилэ подсела к нему и дрожащими руками стала расстегивать застежки его кафтана. Принесли воды. Она брызгала ему в лицо, на грудь. Но глубокий обморок продолжался.

— Поезжайте скорее за лекарем. — Кетеван проводила слуг до ворот.

— Бывало с царем когда-нибудь такое? — спросила она тревожно.

— Мы не слыхали, не знаем, — отвечали слуги.

— Не падучая ли у него? — беспокоилась Кетеван.

Слуги ускакали, и Кетеван вернулась в гостиную.

— Ну как? Не пришел в себя? — спросила она шепотом у Лилэ.

Лилэ отрицательно покачала головой.

— Господи, что же это с ним? И надо же, чтобы в нашем доме такое случилось! После нас будут винить во всем… — Охая и сокрушаясь, Кетеван тихо вышла из гостиной.

Бледная, дрожащая Лилэ склонилась над Лашой. Словно прощаясь со своей мечтой, она провела рукой по его волосам.

— Неужели конец? — простонала она.

Слезы Лилэ, падавшие прямо на лицо Лаши, привели его в чувство.

— Лаша… Лашарела… Царь! — забыв обо всем на свете, воскликнула Лилэ.

Царь потянулся, словно после глубокого сна, раскрыл руки и обнял склонившуюся над ним Лилэ. Она вздрогнула, хотела вырваться, но, ощутив какую-то слабость во всем теле и сама не понимая, что делает, приникла к его груди.

Царь в страстном поцелуе прильнул к ее устам.

На лестнице послышались шаги. Лилэ выскользнула из объятий царя и повернулась к двери.

Вошли лекарь и Кетеван.

— Не приходил в себя? — спросила тихо Кетеван.

Лилэ молчала, не зная, что ответить.

Лаша совершенно очнулся, но решил, что лучше будет прикинуться, будто он по-прежнему лежит в беспамятстве.

Лекарь склонился над больным, взял его руку и стал нащупывать пульс.

Кетеван настороженно следила за выражением его лица.

Через мгновение лицо лекаря озарилось радостной улыбкой.

— Жив? — спросила Кетеван.

— Жив… — ответил он, и все с облегчением вздохнули.

Лекарь объяснил обморок болезнью печени и назначил лекарство. Он успокоил хозяев дома, сказав, что опасности никакой нет, и удалился.

Лаша то ли уснул, то ли притворился спящим, и все бесшумно вышли из комнаты.

У Лилэ точно выросли крылья. Ей казалось, что она ходит, не касаясь ногами земли. Она не хотела сознаваться себе, в чем причина этой радости, заполнившей ее. Поцелуй Георгия горел на ее губах. Она шла за чем-нибудь и забывала, за чем идет. Брала в руки какую-нибудь вещь и не знала, для чего она держит ее в руках…

Кетеван хлопотала по хозяйству: нашла работу и царским слугам, и соседям, приглядывала за тем, как пекут хлеб, открывают кувшины с вином, режут скотину и птицу.

Спальня Лилэ находилась рядом с комнатой, отведенной царю.

Миновала полночь. Лилэ не спала, не спал и царь, — то и дело за стеной скрипела тахта и временами до Лилэ доносилось негромкое покашливание.

Лилэ не понимала, что произошло с царем. Был ли то приступ падучей, как обмолвилась Кетеван, или это болезнь печени, как объяснил лекарь. Но странно, что царь так быстро пришел в себя и обнял постороннюю женщину, чужую жену… А вдруг он прикинулся больным, чтобы разжалобить ее и соблазнить?

Нет, царь не мог позволить себе столь недостойного поступка. Не мог он притвориться умирающим, ведь он в самом деле не дышал! Да и для чего ему это! К его услугам всегда столько красавиц!

А может, с ним случилось то же, что и с ней? О чем думала она, когда отвечала на поцелуй царя? Все получилось помимо ее воли и рассудка. Может быть, и с Лашой произошло то же?.. Ведь он такой же человек, как и все, у него такое же сердце, как у других людей!

Не спала в ту ночь и Кетеван. Утомленная хозяйственными хлопотами, она силой гнала от себя сон… Весь день она не могла избавиться от дурного предчувствия, да к тому же еще собака все время выла во дворе.

И как на грех, Лухуми все не возвращался. Мысли Кетеван обращались к сыну: что с ним, не стряслась ли беда какая, почему так задержался? Впрочем, ведь всего два дня, как он уехал из дому… Но надо же было нагрянуть царю, как раз когда Лухуми нет. Да и то сказать, что это они затеяли — сын да невестка: к чему вчерашним мужикам приглашать к себе в дом царя? Всем сердцем чувствовала Кетеван, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но откуда ждать беду, как отвести ее? Она решила бодрствовать, во что бы то ни стало не смыкать глаз, чтобы подстеречь грядущую опасность.

Когда во дворе перестал выть пес и затихли кони в конюшне, когда все умолкло вокруг, усталость взяла свое, и Кетеван погрузилась в сон.

Царь поднялся с тахты, прошелся по ковру. Ему не спалось. Сердце тянуло его в соседнюю комнату, ту самую, где почивала Лилэ. Он сам не отдавал себе отчета в том, что это за желание — просто ли влечение к красивой женщине или нечто более сильное и глубокое. Нет, это не плотское влечение, а стремление одной души к другой, к своей половине, когда-то отсеченной. Это потребность слиться с половиной своей, превратиться в единый дух, единую плоть.

Много женщин встречал Лаша за свою недолгую жизнь, не раз привлекали его красавицы, он влюблялся то в одну, то в другую, но то, что испытывал он теперь, не было похоже на прежние чувства.

И надо же было, чтобы та, которую ему суждено было полюбить сильнее всего на свете, была женой другого, да еще его верного слуги!

Нет, это невыносимо, нужно уйти отсюда и больше не возвращаться. Но сейчас уехать нельзя — придется всех будить…

Лаша подошел к двери, тронул дремлющего стража.

— Лухуми не приезжал? — спросил он шепотом.

— Нет, государь! — так же шепотом ответил воин, вскочив на ноги.

Царь приложил палец к губам.

Ночь была лунная, светлая. Сноп лунного света, проникавший через приоткрытую дверь, делил комнату Лилэ пополам. Обычно, ложась спать, Лилэ запирала дверь на затвор. Отчего же сегодня, когда в доме столько посторонних мужчин и Лухуми отсутствует, она оставила дверь открытой? Забыла? Тогда пусть встанет и закроет сейчас, но она не встает и сама себе не признается, что ждет чего-то…

Дверь медленно отворилась. На пороге застыла тень.

— Лухуми, ты? — Лилэ приподнялась с постели.

Дверь бесшумно закрылась.

— Это ты, Лухуми? Что ж ты не отвечаешь? — прошептала Лилэ.

Ответа не последовало. Дрожа всем телом, Лилэ прижалась к стене.

Она была еще прекраснее в лунном свете, испуганная, трепещущая. Стыдливым движением прикрыла она грудь распустившейся косой.

— Кто там?

— Это я, Лилэ, царь… — задыхаясь, произнес Лаша, подходя ближе.

— Почему ты здесь, государь? Что тебе нужно? — прошептала Лилэ.

— Мне нужна твоя любовь, Лилэ… — Он опустился на колени и протянул к ней руки.

— Что ты делаешь, государь!.. Встань… Уйди… Нас могут услышать… уходи сейчас же…

— Пусть услышит весь мир… Я не могу, не в силах уйти от тебя… Лучше бы я совсем не видел тебя или сразу умер, увидев впервые! А теперь я не могу жить без тебя! Делай со мной, что хочешь… Можешь убить меня вот тут же, на месте… — горячо шептал царь, покрывая поцелуями руки Лилэ, ее плечи, волосы.

39
{"b":"767","o":1}