ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину. Исследование клинического психолога
Темный паладин. Рестарт
Крампус, Повелитель Йоля
Моя строгая Госпожа
Крушение пирса (сборник)
Воскресное утро. Решающий выбор
Экспедитор. Оттенки тьмы
Отголоски далекой битвы
Как устроена экономика
A
A

Отшельник Саба когда-то учился в Константинополе вместе с Чалхией и был близким другом его. В дни самых трудных испытаний Саба не отвернулся от Чалхии. И теперь нет-нет да и вспомнят они друг друга: свободомыслящий горец в пховской одежде и пекущийся о вечной жизни отшельник в черной монашеской рясе. Несмотря на горячие споры, часто случавшиеся между ними, они сохраняли свою многолетнюю дружбу.

Пховец решил повидать Сабу, уговорить его пойти к царю и оказать влияние на него.

— И я туда же иду, к Сабе, — сказал он путникам и взобрался на арбу.

Саба несказанно обрадовался приезду Пховца. Поужинав в сумерках, они повели задушевную беседу, вспомнили прошлое. Наконец Чалхия открыл причину своего приезда и попросил Сабу, борца за христианскую веру, повлиять на царя. Отшельник признался, что ему трудно будет убедить безбожного и своевольного государя, он сомневался в успехе.

Но Чалхия напомнил ему о том, как Григол Хандзтели взял верх над Ашотом Куропалатом, и убеждал до тех пор, пока монах в конце концов не согласился пойти к царю.

На второй день Пховец собрал свои пожитки и простился с другом.

— Последний раз, верно, видимся! — прослезился он.

— Полно, Чалхия! Заходи к нам еще, любо послушать твои мудрые речи.

— С плохими вестями возвращаюсь я к пховцам, Саба! Горцы верны своему слову, они поднимутся против царя; и мне суждено быть с моим народом и умереть вместе с ним.

Саба нахмурился.

— Поторопись, Саба, ты еще можешь помочь. Судьба народа и царства зависит от тебя! — Пховец задержал в своих натруженных ладонях сухую слабую руку монаха, резко повернулся и, вскинув посох на плечо, двинулся в путь.

Пховцы по-прежнему бедствовали, испытывали нужду во всем, по-прежнему платили непосильные подати и по-прежнему роптали, в любую минуту готовые к новому мятежу.

Приезд царя на лашарское празднество ничего не изменил в их жизни; его обещания так и остались обещаниями, подати не стали меньше, а земельные наделы не увеличились. Только и было облегчения, что на первых порах перестали преследовать языческие обычаи с той жестокостью, с какой это делали раньше, и церковь на какое-то время перестала насильственно обращать горцев в христианскую веру.

Поездка царя в Пхови, вселившая в горцев столько надежд, осталась для них безрезультатной, оказалась всего лишь приятной прогулкой для любившего развлечения Лаши. Царь забыл об обещаниях, данных горцам, а под конец перестал защищать и язычество. Церковь, пользуясь этим, снова перешла в наступление.

Горцы волновались, и нужна была лишь малая искра, чтобы разгорелся пожар восстания. Такой искрой послужила обида, нанесенная царем Лухуми Мигриаули. Как только Лухуми вырвался на волю, вокруг него стали собираться все недовольные и обиженные.

Когда пховский хевисбери Чалхия отправился к царю, чтобы говорить с ним от имени народа, у него еще была надежда предотвратить восстание. Чалхия думал даже о том, как он обрисует царю бедственное положение горцев и уговорит его хоть немного облегчить налоговое бремя. Но, получив решительный отказ на основную просьбу горцев, он не стал упоминать об их других нуждах.

Пховец вернулся из столицы ни с чем. Горцы восстали и соединились с отступившим в горы отрядом Мигриаули. Теснимый царскими войсками, Лухуми перенес свой стан в неприступные горы.

Мигриаули и его молодцов со стороны долины защищали непроходимые скалы, с тыла их поддерживали мятежные горцы. Разбойники разместились в пещерах, которые, должно быть, когда-то служили жилищем первобытным людям.

Сторожевые посты у восставших были выдвинуты далеко вперед. На ведущих в горы тропинках и дорогах стояли сторожевые башни. При появлении врага на кровлях башен зажигались костры, предупреждая о приближении опасности, и в стане вовремя принимали нужные меры.

Перелом в болезни маленького царевича и его выздоровление совпали со сновидениями возбужденной молитвами и утомленной бессонными ночами Лилэ. Это вселило в ее душу твердую уверенность, что само божественное провидение спасло жизнь ее сына.

Перед глазами Лилэ неотступно стоял старец в черной рясе, и она с волнением ждала его прихода. Лилэ целиком отдалась молитвам и постам. Она не допускала к себе царя, старалась не оставаться с ним наедине, не глядела на него, будто была обижена.

Она считала дни. Старец должен был явиться на седьмой день, чтобы забрать ее, заблудшую овцу, отбившуюся от стада и потерявшую дорогу. Она верила, что странник божий, ее заступник перед богом, придет к ней, раз он исцелил ее сына. И она ждала его прихода как великого события, не спрашивая себя, что потом будет с нею. В одном она была уверена: если старец спас ее сына, она должна принести жертву, отречься от земного счастья. Если она не уйдет, то ее возлюбленный в конце концов потеряет престол. А теперь она будет замаливать грехи своего любимого Лашарелы и, очистившись от собственных прегрешений, сама станет заступницей возлюбленного перед Христом.

Все ее мечты уже осуществлены: сын ее скоро взойдет на грузинский престол, через какие-нибудь десять лет конь, скачущий по лезвию клинка, станет рядом с Багратионовым львом, возлюбленный ее сердца, царь Георгий Лаша наберется сил и сокрушит врагов своих. Да, конечно, она не сможет до конца насладиться любовью своего Лашарелы. Но разве может земное счастье превзойти блага, сулимые ей церковью? Она согласна принять любое несчастье и горе, лишь бы царь и маленький Давид были счастливы.

Лилэ по пальцам считала дни, оставшиеся до прихода ее спасителя. Указанный срок прошел, а она все еще поглядывала на дорогу с террасы дворца и подолгу лежала ниц перед распятием.

Но вот как-то раз, когда прошли уже все сроки и она стала привыкать к мысли, что сон обманул ее, она услышала под окнами дворца шум. Лилэ вышла на балкон.

Царь, к которому после выздоровления сына вернулись былая беспечность и веселость, в сопровождении свиты и доезжачих с соколами и собаками выехал из ворот дворца. По дороге навстречу царскому поезду шагал старец в черном одеянии с поднятым крестом в руке. За старцем следовала толпа. То и дело кто-нибудь отделялся от нее и, приближаясь к старцу, просил у него благословения, прикладывался к кресту и лобызал его руку.

Царь поморщился при виде этой картины, наклонился к одному из охотников, ехавших рядом с ним, что-то сказал и свернул с дороги, чтобы избежать встречи с процессией.

Старик обратил взор на отъехавшего царя, погрозил ему крестом и снова продолжал свой путь ко дворцу.

У дворца он осенил крестом всех, кто следовал за ним, отпустил их и один направился к воротам.

Чем ближе подходил старик, тем сильнее билось сердце Лилэ. Господи, как он походил на монаха, явившегося ей во сне. Должно быть, это он самый и есть! Воистину он самый!

Бросившись вниз, в свою опочивальню, она извлекла из-за пазухи заранее написанную записку, которую хранила у себя на груди, сняла с шеи медальон и вложила записку в него. Поспешно вошла в детскую, надела медальон на шею царевичу. Потом схватила мальчика на руки и стала жадно целовать его глаза, щеки, лоб. Целовала торопливо, ненасытно. Затем резко опустила его на пол, отвернула от сына залитое слезами лицо, и не успел царевич опомниться, как она, схватив давно приготовленный узелок, бросилась к выходу.

Навстречу Лилэ с крестом в поднятой руке шел отшельник Саба.

Она бросилась к нему в ноги и обхватила их руками.

— Кто ты, женщина? Чего ты просишь у меня, неимущего?

— Я великая грешница, незаконная супруга царя…

— Велики прегрешения твои, дочь моя…

— Отпусти мне их, отче, очисти меня от грехов и заступись за меня перед господом. Пусть он накажет меня за грехи, но ниспошлет благодать на сына моего и на царя, не повинного ни в чем. Не отвращай от меня лица своего…

— Не бойся, дочь моя! Отпустятся тебе прегрешения твои! Иди за мной, и я стану заступником твоим перед спасителем.

— Святой отец! В руки твои отдаю живот свой! Пекись о душе моей…

57
{"b":"767","o":1}