ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Там, где тебя ждут
Противодраконья эскадрилья
Пустошь. Континент
Про глазки. Как помочь ребенку видеть мир без очков
Будда слушает
Время не знает жалости
Тайна Элизабет
Излом времени
The Mitford murders. Загадочные убийства
A
A

Саба, готовый к трудной, длительной борьбе, был озадачен и даже несколько сожалел о том, что ему не пришлось испытать всю силу свою и оружие веры. Но в быстром достижении цели он усмотрел промысел божий.

Осенив Лилэ крестным знамением, он поднял ее.

— Дочь моя, — сказал он, — отныне начинается праведная жизнь твоя, я отведу тебя пред милостивые очи матери Иринэ; шествуй впереди меня.

С котомкой за плечами Лилэ направилась по дороге, за ней следовал отшельник Саба, полный ликования от столь счастливого исхода трудного дела.

Днем никто не заметил исчезновения Лилэ. Но к вечеру, а особенно к ночи, все встревожились.

Царевич проснулся и позвал мать. Ее не могли найти, и мальчик стал плакать.

Кормилица заметила на его шее медальон госпожи. Она сняла его и открыла: в медальоне лежала какая-то записка. Кормилица испугалась и побежала за Эгарсланом. Эгарслан прочитал записку:

«Это письмо от солнца закатившегося солнцу восходящему с востока, от высохшего и обобранного виноградника — вновь расцветшему райскому саду, от слабой и убогой — славному во всех землях государю.

Пишет Лилэ, пребывающая в том состоянии, когда душа отрекается от плоти и вступает на путь праведной жизни…

Ведай, государь, что господь внял моим молитвам, помиловал и спас сына нашего, я же дала обет пойти по пути господнему. Настает час, и Христос зовет меня стать рабой и невестой его… Для царствия твоего и для сына нашего будет лучше, если я не останусь в царских чертогах…

Если владетельные князья и визири осуждают меня за неродовитость мою, пусть знают, что я единственная дочь эристави Давида, во младенчестве увезенная в горы и взращенная верными и преданными слугами его после того, как его знатный и высокий род был полностью искоренен. Не обрела я в палатах царских, в обществе высокородных вельмож никакого добра, одну только любовь твою и дитя любви нашей. Но я согрешила паче всех женщин, отреклась от мужа, данного мне богом, навлекла позор на себя и гибель на душу свою.

Ныне же господь всевышний призрел меня, обратил на меня милостивый взор свой, чтобы я могла очиститься от всякой скверны, внял молитвам моим и поставил на ноги сына нашего, наследника престола, и отныне я буду служить Христу, стану заступницей твоей перед богом, чтобы он простил тебе твои прегрешения, и даровал здоровье твоему сыну, и дал престол царства Грузинского ему и сыновьям его во веки веков.

А теперь заклинаю тебя любовью моей и создателем всего сущего, не вступай в брак с другой женщиной и не роди другого наследника для престола грузинского, помимо сына нашего Давида. Я всегда буду надеяться на тебя, доколе душа моя будет теплиться в теле и не покинет его.

И еще прошу тебя, не ищи путей ко мне и не разыскивай обиталище мое, не жди встречи со мной, не утруждай себя заботами об этом…»

Эгарслан дочитал письмо и спрятал его за пузуху.

Царь возвратился с охоты на пятый день.

Его сразу же насторожила необычайная тишина, царившая во дворце. Слуги смущенно сторонились его.

«Не болен ли опять царевич?» — подумал Лаша и велел привести мальчика. Привели Давида, он плакал и звал мать.

Лаша спросил о Лилэ.

Только тогда Эгарслан решился рассказать все, что знал. Лилэ исчезла в тот самый день, когда царь изволил уехать на охоту.

Царя бросило в жар: уж не похитил ли ее Лухуми! Но Эгарслан тотчас рассеял его подозрения.

— Я в тот же день занялся поисками и достоверно узнал, что царица пошла за отшельником Сабой. — Эгарслан протянул Лаше письмо, найденное в медальоне после исчезновения Лилэ.

Царь пробежал письмо. Его руки бессильно упали на колени, он в оцепенении уставился в одну точку.

Эгарслан наклонился к нему.

— Государь, я узнал, где находится царица…

— Где же? — в нетерпении воскликнул Лаша.

— В монастыре всех святых, в ущелье Арагви.

— Коня, скорее коня! — закричал Георгий, срываясь с места.

Отшельник заранее договорился с настоятельницей женского монастыря, прославленной своей святостью и строгостью, — матерью Иринэ.

К вечеру Саба и Лилэ подошли к воротам монастыря. Навстречу им вышла сама Иринэ.

— Прими грешницу сию и постарайся, чтобы царь не мог напасть на ее след, — сказал Саба, поручая Лилэ попечению настоятельницы.

— Христос да призрит рабу свою, найденную тобой, святой отец, ответила Иринэ, приглашая Сабу переступить порог.

Ту ночь отшельник провел в монастыре. Долго он беседовал с Иринэ, укрепляя ее для предстоящей борьбы с царем земным.

Иринэ встретила Лилэ сдержанно. Она строго осмотрела ее с ног до головы. Лилэ была красива, но Иринэ все же подумала, что не так давно сама она не уступала по красоте царской наложнице.

…Иринэ была дочерью небогатого азнаури.

Испытывая постоянную нужду, родители отдали свою седьмую дочь в монастырь Шуамта.

В монастыре Иринэ стала взрослой девушкой. Редкая ее красота вызывала зависть со стороны сестер во Христе. Они поначалу держали ее в темной и сырой келье, полуголодной. Но молодость и крепкое здоровье помогли Иринэ выдержать все испытания, и ее красота становилась все ярче и заметнее. Посещавшие монастырь попечители и епископы осеняли себя крестным знамением при виде «сатанинской прелести» монахини и, с трудом отведя от нее глаза, шепотом говорили настоятельнице, что нужно зорче следить за тем, чтобы свято хранились извечные устои монастырского уклада. Давно вышла за мрачные монастырские стены молва о красоте Иринэ, и сластолюбивые эристави и азнаури часто посещали богослужения, чтобы хоть издали поглядеть на красавицу.

Когда царь охотился в Эрети вместе с трапезундским кесарем Алексеем Комнином, он заметил в женском хоре прекрасную монахиню. Кахетинский эристави решил угодить царю и, на свой страх и риск, приказал слугам тайно похитить ее. В тот же день исчезла Иринэ и еще одна красивая монахиня, Теклэ.

Три дня и три ночи царь и трапезундский кесарь держали в своих шатрах «Христовых невест».

Первую ночь, проведенную с Георгием, Иринэ проплакала, но уже на следующий день она примирилась со своим новым положением, значительно более привлекательным, чем суровая монастырская жизнь. А на третий день, обманутая любовным неистовством Лаши, она искренне поверила в силу его чувства и возмечтала стать царицей Грузии. Несравненная красота ее и всем известная слабость царя к женским прелестям, казалось, давали основания для этих грез. Но, увы, самодержцы, пресытившись ласками юных монахинь, отправили опозоренных послушниц обратно в монастырь.

Прощаясь с Иринэ, царь решил утешить ее дорогим подарком. Так как под рукой ничего не оказалось, он снял с себя золотой образок с изображением архангела, когда-то принадлежавший Давиду Строителю. Этот образ спас Давида от смерти. «…В Картли обороняли некую крепость, и царь отдыхал в шатре своем в одной тонкой сорочке. И вот, в полдень, кто-то из врагов пустил стрелу в царский шатер, и попала она в маленький золотой образ, висевший на груди Давида, и промысел божий отвел смерть от него». После чудесного спасения Давида Строителя образок стал реликвией грузинских царей и переходил от государя к государю. Его-то и подарил Лаша плачущей девушке, словно простую безделушку. В первые горестные минуты подарок царя показался Иринэ унизительным, но впоследствии, когда время притупило остроту боли, а проведенные с Георгием ночи превратились в самые сладкие воспоминания всей ее жизни, несчастная монахиня полюбила образок единственного свидетеля ее кратковременного счастья.

Другая монахиня, Теклэ, не смогла перенести своего позора и презрения, явно выказываемого ей в монастыре, и повесилась.

Иринэ же поборола в своем сердце горечь обиды, закалила себя в несчастье, привыкла к своему положению и, лелея надежду когда-нибудь отомстить царю земному, стремилась возвыситься перед владыкой небесным.

Скоро подвижничество Иринэ сделалось примером для других. Она беспрерывно молилась, постилась, по всей строгости выполняла монастырский устав.

58
{"b":"767","o":1}