ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дневник «Эпик Фейл». Куда это годится?!
Бавдоліно
Пророчество Паладина. Негодяйка
Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний
Соблазн
Внутренняя инженерия. Путь к радости. Практическое руководство от йога
Влюбленный граф
Пирог из горького миндаля
Литерные дела Лубянки

Он вышел, оставив позади себя напряженное молчание. Рашид стоял по одну сторону от кресла, где сидела Эви, ее мать – по другую. А Эви не поднимала головы, чувствуя, что не способна сейчас ни с кем из них говорить.

– Прости меня, Эви, – дрожащим голосом пробормотала Люсинда, – я не хотела.

– Я знаю, – мягко ответила Эви. – Признаться, я и сама забыла про руку, пока ты до нее не дотронулась.

– Ты это имел в виду, когда говорил, что она плохо себя чувствует?

Вопрос был адресован Рашиду, но Эви поспешно ответила: – Да.

– Нет, – холодно поправил ее Рашид. – Эви чувствовала себя плохо, потому что беременна.

Со вздохом, вырвавшимся из глубины души, Эви глубже зарылась в подушки кресла и закрыла глаза. Слова Рашида произвели эффект разорвавшейся бомбы. Эви показалось, будто целую вечность никто не шелохнулся, не произнес ни звука, все замерли в ожидании… Что-то сейчас скажет ее мать?

Впрочем, произошло совсем не то, чего ожидала и боялась Эви. Люсинда тяжело рухнула в соседнее кресло.

– О, Эви… – выдохнула она. – Как ты могла… как ты могла?

Эви изумленно раскрыла глаза и в гневе повернулась в сторону матери.

– Ты что… ты хочешь сказать, что я сделала это нарочно? Не могу поверить, – голос Эви сорвался от внезапно захлестнувшей ее боли, – что родная мать способна подозревать меня в подобной низости!

– В наши дни подобные случайности просто так не бывают, Эви.

– Эви, – услышала она голос Рашида, – твоя мать не хотела тебя обидеть. Ее предположение вполне естественно…

Естественно? Неужели? Эви с пылающими глазами обернулась к нему.

– Мне это и в голову не приходило. А ты… ты тоже подозреваешь меня?

– Нет, – со вздохом ответил Рашид, отводя взгляд. И Эви с ужасом осознала, что два самых дорогих для нее человека думают, что она в состоянии опуститься до такого. Ей отчаянно захотелось упасть замертво прямо на этом месте.

И внезапно Эви поняла, что с нее довольно. Гордо подняв подбородок, она холодным взглядом обвела комнату, задерживаясь попеременно то на одном лице, то на другом.

– Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить вас за это, – сказала она. И, собрав остатки гордости, развернулась и вышла из комнаты.

Азим как раз возвращался в гостиную, когда Эви, даже не обернувшись, прошла мимо по коридору. Что Рашид сообщил ему взглядом, Эви не знала, да и не хотела знать. Но не успела она устало опуститься на край кровати, как Азим осторожно постучал в ее дверь.

– Мне надо посмотреть вашу руку, – тихо сказал он.

Возражать Эви не стала. Она вообще не произнесла ни одного слова, пока Азим смазывал чем-то приятным и успокаивающим ее обожженную кожу. А в голове у нее прокручивались десятки фраз, адресованных всем ее родственникам, всей семье Рашида, сплетникам репортерам, которым так интересно будет узнать, в какую несчастную жертву она превратилась!

– Сейчас всем нелегко, – с присущим ему вежливым спокойствием и сдержанностью заметил Азим, отпуская наконец ее руку. – Людям свойственно говорить вещи, о которых они впоследствии сожалеют.

– Но это не значит, что они говорили в тот момент неправду, – возразила Эви. – Вы ведь тоже думаете, что я забеременела нарочно, чтобы поймать Рашида в ловушку, – обвиняюще добавила она. – Я видела это в ваших глазах, и вам очень трудно было это скрыть.

Конечно, на самом деле она видела в его глазах просто ужас, без какого-либо подозрения. Но теперь Эви понимала, что в каждом взгляде ей будет чудиться это обвиняющее выражение.

– Вы не могли бы вызвать для меня такси, пока я переодеваюсь?

Просьба получилась скорее похожей на приказ, так что Эви не стала дожидаться ответа и ушла в ванную комнату.

Через десять минут она вернулась в спальню, приняв душ и переодевшись в джинсы и футболку, в которых приехала сюда этим утром. Она как раз занималась волосами – собирала их в хвост на затылке, – когда в комнату вошел Рашид.

Эви обернулась и снова занялась прической. Но быстрого взгляда на Рашида хватило, чтобы заметить перемену – он тоже переоделся и теперь был в деловом костюме. Эви даже заметила тревогу в его взгляде – и ощутила нечто вроде горькой радости и удовлетворения, потому что теперь он явно не был так безусловно в ней уверен.

– Твоя мать уехала, – сообщил он.

Это не удивило Эви. Ее матери необходимо время, чтобы осмыслить услышанное и приготовиться к предстоящему громкому скандалу, который готов вот-вот обрушиться на их вроде бы благополучную семью.

– Азим говорит, ты заказала такси, – продолжал он. – Зачем?

– Чтобы уехать отсюда, – бросила она через плечо. – Еще вопросы?

– Куда ты намерена уехать?

– Возможно, в Вестхевен. Чтобы спрятаться там ото всех. Так обычно поступают все выродки.

Ее саркастическое замечание попало в цель: Рашид нетерпеливо засопел.

– Не стоит этого делать, – сердито фыркнул он.

– Почему же? – возразила Эви. – Если начистоту, то так оно и есть – или, по крайней мере, так всем будет представляться, когда все это выйдет на свет.

– Прекрати говорить глупости! – рявкнул он. – Ты слишком болезненно ко всему относишься! Как только мы поженимся, ни один человек не посмеет даже пикнуть о том, как и почему был зачат наш ребенок!

«О, очень тактично», – ядовито подумала Эви.

– Мне казалось, я уже говорила тебе, – бросила она. – Но повторяю еще раз: я не выйду за тебя замуж, даже если тебя доставят ко мне в подарочной упаковке!

В лентах! Я не смогу жить с тобой, зная, что ты втайне думаешь обо мне! Понимаешь ты это или нет?

– Я вовсе не подозреваю, что ты нарочно забеременела! – зарычал он.

Эви ничего не сказала, но ее циничная усмешка была достаточно красноречивой. Дрожащими пальцами она заправила пряди золотистых волос под ленту, стягивающую хвост.

– Хорошо, – с тяжелым вздохом признался Рашид. – Был момент – очень короткий, очень, – когда я подумал, что ты так поступила. Посуди сама, у какого мужчины не возникло бы такого подозрения в нашей с тобой ситуации?

– У мужчины, который достаточно хорошо меня знает и понимает, что я лучше умру, чем воспользуюсь таким подлым приемом, чтобы удержать его!

Язвительный смех заставил Эви резко обернуться.

– Мне кажется, Эви, что это ты чувствуешь себя пойманной в капкан, и это тебя бесит больше всего.

Разве? – подумала она. Потом с большой неохотой призналась себе, что, скорее всего, так оно и есть. Она действительно чувствовала себя загнанной в ловушку, из которой не было выхода, кроме того, которого она принять не могла.

Холодная дрожь пронизала ее. Рашид заметил это и тяжело вздохнул.

– Послушай… – сказал он, подходя к ней и кладя руки ей на плечи. – Прости, если я тебя чем-то обидел. Но… неужели тебе не кажется, что у нас и без того хватает проблем, чтобы еще и препираться друг с другом?

– Все так ужасно и омерзительно, – дрожащим голосом проговорила она. – И обещает стать еще ужаснее и омерзительнее.

Она имела в виду момент, когда обо всем узнает его отец, и Рашид инстинктивно понял ее.

– Доверься мне, – сказал он. – Я добьюсь, чтобы это стало нашим преимуществом, если на то пошло. Даже если это будет последним, что я сделаю в жизни.

Но какой ценой? Ценой гордости его отца? Его страны? Его собственной чертовой гордости?!

– Твоя мама уже испытывает прилив самых нежных родительских чувств, – мягче добавил он.

Подняв ресницы, Эви буквально утонула в его темных, теплых, слегка удивленных глазах.

– Ее последнее требование перед уходом было, – пояснил он, – чтобы я как следует заботился о ее дорогой дочери, иначе я буду иметь дело лично с ней. – Рашид улыбнулся. – Думаю, мы с ней найдем общий язык, раз уж успели так синхронно тебя обидеть…

– Вы очень схожи между собой, – негромко сказала Эви. – Оба упрямые, требовательные, властные… и слишком много думаете о себе.

– А ты рядом с нами – только несчастная жертва трагического непонимания, ты это хотела сказать?

21
{"b":"77","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Двойник
Пассажир своей судьбы
Борис Сичкин: Я – Буба Касторский
Крах и восход
Левиафан
Последняя гастроль госпожи Удачи
Школа Делавеля. Чужая судьба
Икигай: японское искусство поиска счастья и смысла в повседневной жизни