ЛитМир - Электронная Библиотека

«Я скажу ему после свадьбы Джулиана, – бессильно пообещала она себе. – Это вполне может подождать».

ГЛАВА ВТОРАЯ

Эта свадьба была заранее объявлена событием года, и все приглашенные лицезреть начало семейного счастья сэра Джулиана Делахи и леди Кристины Беверли принадлежали к высшим кругам общества: богатые, известные титулованные особы, не говоря уже о знатных иностранцах, приехавших сюда, дабы выразить свое почтение отцу невесты, с которым их связывали многочисленные дипломатические контакты.

Погода была великолепной, словно на заказ, и яркое солнце освещало стены старинного английского замка, окруженного валами и широким рвом, хотя на огромной, принадлежащей его владельцам территории в сердце Беркшира ему явно ничто не угрожало.

Более романтическое окружение и представить себе было невозможно. Неудивительно, что люди готовы были душу продать ради приглашения сюда. От этого Эви чувствовала себя еще более странно – ей, наверное единственной из гостей, хотелось оказаться как можно дальше от этого замка.

Она должна была возглавлять блестящую вереницу из шести подружек невесты. От нее этого ждали. Однако Эви вежливо отклонила это предложение, расстроив нескольких и раздражив многих. Она попросту не могла согласиться на это – ради самих молодоженов. В конце концов, что хорошего в том, чтобы такая белая ворона, как она, взяла на себя одну из главных и самых заметных ролей на свадьбе? Именно поэтому мать Кристины с трудом могла скрыть облегчение, когда Эви отказалась от предложения.

Впрочем, это не избавляло ее от определенных обязанностей. Как сестра жениха, она должна быть здесь.

Ради Джулиана. И белая она ворона или нет, но огорчать брата Эви не имела права. Она слишком любила и уважала его.

Потому-то она сейчас и сидела, неторопливо готовясь к предстоящему торжеству, в уютной комнате для гостей, отведенной ей в огромном гостеприимном доме семьи Беверли, и кожей чувствуя присутствие матери, которая делала то же самое в другой комнате, недалеко отсюда.

«Отчего мать так зла?» – недоуменно спросила Эви у своего отражения. Только потому, что леди Люсинда Делахи надеялась в один прекрасный день увидеть у алтаря свою дочь рука об руку с маркизом, а непослушная Эви предпочла ему своего нынешнего любовника?

– Он никогда не женится на тебе! – гневно восклицала ее мать два года назад, когда это произошло. – Бога ради, он – арабский шейх! И, в отличие от тебя, знает свой долг! Когда настанет время, он женится на женщине своего круга. Попомни мои слова, Эви. Попомни мои слова.

Да, она помнила слова матери, и очень хорошо. Особенно с того момента, как они с Рашидом виделись в последний раз.

С тех пор прошло две недели – две бесконечно долгих и мучительных недели, в течение которых Эви пыталась набраться сил, чтобы открыть Рашиду правду. «У тебя было вполне достаточно времени, – усмехнувшись, сказала она своему отражению. – И каков результат? Ты его избегаешь. Ты позволила ему улететь домой, ни словом не обмолвившись о главном, а всю последнюю неделю провела, откровенно от него скрываясь».

Оправдания, оправдания… Вся ее жизнь превратилась в длинную цепочку сплошных оправданий.

С ее губ снова сорвался негромкий вздох. За последние дни она вздыхала все чаще. Темные круги под глазами сегодня не удалось скрыть даже самым тщательным макияжем.

«Малодушная», – укоризненно сказала Эви своему отражению.

Стук в дверь заставил Эви отвлечься от печальных мыслей. Она отвернулась от зеркала, чтобы поздороваться с нежданным визитером, кто бы это ни был. Тяжелая дубовая дверь отворилась, и в комнату вошел Джулиан.

Он выглядел великолепно в светло-сером шелковом костюме с галстуком.

– Привет! – сказал он. – Как чувствуешь себя?

– Это мой вопрос, – с улыбкой ответила Эви. Джулиан только повел плечами. Он явно нимало не волновался по поводу предстоящей церемонии. Он был без ума от Кристины, а Кристина просто обожала своего жениха. Их брак вовсе не был браком по расчету, как часто бывает в высшем свете.

– У мамы настоящий нервный приступ из-за того, как выглядит ее шляпка или3 что-то там еще, – сердито пробурчал Джулиан. – Поэтому я решил спрятаться у тебя.

– Милости прошу, – сочувственно глядя на брата, сказала Эви.

Джулиан прошел в комнату и встал у окна.

Их мать могла быть настоящим домашним тираном, когда что-то выводило ее из себя или расстраивало. Вот и сегодня она была вне себя от беспокойства, как бы не посрамить честь своей семьи. По этой причине ее туалет должен был быть безупречным, как подобает истинной леди из высшего общества, матери жениха-баронета.

– Глазам не верю. Они отвели тебе комнату в каком-то дальнем углу дома, – сердито сказал Джулиан, глядя в окно на крыши конюшен, временно переоборудованных в гаражи для автомобилей гостей.

Просторный замок, в котором насчитывалось около пятидесяти спален, был на время свадьбы поделен пополам – восточное крыло отдали в распоряжение родственников и гостей со стороны жениха, а западное – невесты. Чем дальше на восток по коридору, тем меньше и уже становились комнаты. Эта – крайняя – с трудом вмещала в себя старинную широкую кровать с балдахином. Что ж, достойное место для белой вороны.

Улыбнувшись про себя, Эви снова повернулась к зеркалу.

– Меня поместили сюда только потому, что комната рассчитана на одного человека, – в точности повторяя слова матери Кристины, сказанные утром со сладкой улыбкой, объяснила она.

– Все они – жуткие лицемеры и ханжи, – с нескрываемым отвращением сказал Джулиан. – Да, они, конечно, могут не одобрять твои поступки и образ жизни, но зачем же так явно это выказывать? Они оказались настолько бестактны, – добавил он, – что пригласили и его!

– Но точно не ради моей персоны.

– Конечно, – сумрачно кивнул брат. – Они не могли не пригласить его, боясь обидеть, невзирая на то, чем он является для тебя.

– А он оказался настолько бестактен, что принял приглашение, – подытожила Эви.

– Твоя работа? – быстро спросил Джулиан.

– Нет, – отрицательно покачала головой Эви. Неужели Джулиан подозревает, что она собирается как-то использовать ситуацию с выгодой для себя? – Наоборот, я просила его не приезжать.

«А он отправил меня к черту», – с усталой усмешкой вспомнила она тот разговор. Впрочем, ничего другого она и не ожидала. Рашид родился высокомерным и упрямым. И нежелание рассматривать свое присутствие здесь как постыдное для ее семьи было вполне объяснимым и понятным. Потому что кто теперь может осуждать мужчину и женщину за то, что, будучи так долго вместе, они предпочитают при этом одиночество и свободу?

Одиночество и свобода. Какие избитые слова. Эви мрачно усмехнулась. Никакой свободы в их отношениях не было. Рашид управлял всем по своей воле. Что дорого обошлось обоим. А одинокой себя Эви не чувствовала с того самого момента, как встретила Рашида. Именно поэтому она и медлила с серьезным, необходимым и неизбежным разговором.

«Нет, не сегодня», – сказала она себе, обернувшись и посмотрев на брата. Сегодняшний день безраздельно принадлежит Кристине и ему – ее дорогому брату, который теперь стоит у окна, держа руки в карманах, – поза, свидетельствующая о крайнем раздражении. А сегодня его лицо должно озаряться только счастливой улыбкой – если будет иначе, все обвинят в этом только его беспутную сестру.

– Эй! – окликнула Эви Джулиана, поднимаясь из-за столика и беря брата за руку. – Перестань хмуриться – тебе это не идет.

В ответ он криво усмехнулся. Сердце Эви сжалось. Она очень любила своего старшего брата и знала, что такую же искреннюю и бескорыстную любовь получает взамен.

– Ты потрясающе выглядишь, – мягко сказал Джулиан. – Очень красивое платье.

– Спасибо, – улыбнулась Эви. – Л купила его специально к этому торжеству.

А еще для того, чтобы показать всем, что, хотя она и не играет на этой свадьбе одну из ведущих ролей, прятаться в тень тоже не намерена, несмотря на то, что многие от нее ожидают именно этого.

4
{"b":"77","o":1}