ЛитМир - Электронная Библиотека

— Экриссар.

Павек выругался. Он осмеливался надеяться что, несмотря на катастрофу, Йохан оставил Акашию где-нибудь во временном убежище, а только потом поскакал в Квирайт за помощью. Но услышав имя Экриссара, он надеялся только на то, что она уже мертва.

По настоящему мертва.

Он сам выпил глоток из фляжки, чтобы успокоиться.

— Пошли…

Йохан подчинился. Учитывая ноги Руари после их игры и полное истощение дварфа, они шли медленным шагом и когда рассказ добрался до кризиса на рынке, трое мужчин еще только подходили к зеленым полям.

— Как же ты убежал? — спросил Павек, останавливаясь в нескольких шагах от поля, еще на песках пустыни. Он знал город и знал по меньшей мере дюжину путей наружу сквозь стены, а не через ворота. Но как раз на эльфийском рынке не было ни одного из этих секретных проходов.

— И тогда дварф, этот волосатый ублюдок в одежде прокуратора, вместе с этой ужасной женщиной, со змеями, вытатуированными на руке, бросились на нас. Я не знаю — может быть я и смог бы справиться с ними обоими, но еще оставлся Экриссар, Мастер Пути, и Каши не знала, где он был весь этот полдень. Я хотел остаться вместе с ней или даже остаться одному, чтобы дать ей убежать. — Йохан потер глаза суставами пальцев и уставился в фиолетовое небо. — Один из нас должен вернуться в Квирайт, сказала она. Я не смог бы сохранить тайны, не против того, кто был нашим врагом: мыслеходца, намного сильнее Каши. Но она поклялась, что сможет. И я знал путь наружу; она нет…

— Как же ты убежал, Йохан? — Павек схватил Йохана за плечо и развернул лицом к себе — еще одно доказательство слабости и истощения дварфа. — На эльфийском рынке нет пути через стены? Кто помог тебе? Как ты вернулся?

— Павек, нет! — закричал Руари, бесполезно пытаясь сбросить руку Павека с плеча дварфа.

Павеку надо было как-то излить свой гнев. Он оттолкнул дварфа и со всей бесполезной яростью обрушился на полуэльфа. — На эльфийском рынке нет секретных проходов; там стены жесткие и твердые. Но кто-то помог ему сбежать из рынка и из Урика. Экриссар помог, червяк! Экриссар! Экриссар освободил его и послал сюда, к нам.

— Нет, не Экриссар, — устало сказал Йохан. Эльфы. Старый должок. Племя, которое осталось в живых, когда на свободную деревню напали темплары. Они назвали меня «друг», и сказали — все они, всё племя — что они обязаны мне жизнью и они к моим услугам в любой момент, когда это понадобиться. Теперь они расплатились. Долги надо платить. Понял?

Павек неохотно кивнул. Да, он понял. Ему надо было на кого-то выплеснуть свой гнев, но то, что рассказал дварф, имело смысл. И это даже отвечало на некоторые вопросы о самом Йохане. Но история дварфа интересовала сейчас его сейчас меньше всего, его мысли прыгнули и вернулись к первоначальному вопросу.

— Как же ты убежал? Ты был один против Рокки и Дованны. — Он узнал их по описаниям. — Ты не смог бы справиться с ними обоими в честном бою. А если и Экриссар был в засаде, ты никак не смог бы убежать, Йохан. Да он мог бы просто пригвоздить тебя к земле, как он это сделал с этими несчастными фермерами, которых вы оставили стеречь тележку.

Дварф повернулся, сделал полшага к соли, потом остановился. — Последняя фраза, которую она сказала: «Не верь тому, что я сейчас нашлю». Она обрушила все это на нас, Павек. Выплеснула все содержимое своего сознания наружу. Дала возможность свои кошмарам вылететь наружу: те страхи и ужасы, которые мы обычно держим внутри. Но меня она предупредила и я не поверил. Я упал на колени и заорал, что не верю. И все прекратилось. Но женщина и дварф покатились по земле; они поверили. Я вскочил на ноги и увидел его… идущего к ней… этого в маске, о котором ты говорил: Экриссар, с ногтями. Он посмотрел на меня, проник через мои ребра и ударил мне в сердце. Это был мыслеходец, всемогущий Мастер Пути. Но я верил ей и только ей и, клянусь вечно живущим Кемалоком, я убежал.

Следующие несколько мгновений над пустыней воцарилась абсолютная тишина. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять стыд этого гордого мужчины. Все еще стоя спиной к ним, Йохан закончил. — Это все. Эльфы нашли меня и вывели наружу на следующий день. Я не знаю как — если это имеет значение — но не через эльфийский рынок. Я украл канка, удостоверился, что никто не преследует меня и вернулся сюда. Все кончено. Я расскажу Бабушке и вернусь обратно.

— В Урик?

— Да, в Урик, к Элабону Экриссару. Она погибла, Павек. Я не сумел защитить ее, я утратил ее, и теперь мой баньши будет являться этому червяку-мыслеходцу, пока его кости не сгниют в могиле.

— Я иду с тобой, — сказал Павек за один удар сердца, удивив сам себя. — Я смогу провести тебя в квартал темпларов, я знаю его дом и…

— Ты не дварф. Не имеет значения, пройду ли я через ворота, и насколько близко к его дому я буду, когда они убьют меня. Она была моим фокусом, сосредоточием всей моей жизни. Мой баньши быстро найдет его. Не нужно тратить твою жизнь из-за меня.

— У меня свои счеты с этим ублюдком-полуэльфом, — возразил Павек. — Я иду с тобой.

— Я тоже, — заявил Руари.

Павек и забыл, что юноша с ними, он выглядел очень мрачным и больше похожим на эльфа, чем обычно, в поздних сумерках. Он немедленно пожалел о своем описании Экриссара, но при этом сильно сомневался в смысле решения Руари просоединиться к ним.

— Что скажешь, Йохан? — спросил он. — Можем ли мы, втроем, взять штурмом дом Элабона Экриссара, инквизитора, со всем тем, что там есть внутри, включая халфлинга и Лаг?

Йохан покачал головой. — Это не сработает никогда. Я не могу поменять мой фокус, если я утратил его. Я поклялся в моем сердце обрегать ее, и не сумел. Я думал, что на эльфийском рынке она увидит правду яснее, чем в таможне, вот почему я взял ее туда. Твои друзья — он выплюнул эти слова настолько саркастически, что, не боясь ошибиться, было ясно, что он имел в виду противоположное значение — ждали нас. Так что я пропал, навсегда.

— А ты уверен, что твой баньши останется в Урике, — спросил Руари, его голос прозвучал очень молодо и очень обеспокоенно. — Ты уверен, что он не вернется назад, сюда? Я имею в виду, что если ты сломал фокус своей веры, это из-за Квирайта, верно, ничуть не меньше, чем из-за ублюдка-полуэльфа? Если ты вообще что-то сломал. Ты знал, что это была плохая идея, везти зарнеку в Урик. Все знали, что ты думал и чувствовал, но Каши и Бабушка, они не слушали никого. Скорее они сломали твой фокус…

Хотя, подумал Павек, Руари поднял важный и серьезный вопрос, он сжал плечо юноши достаточно сильно, чтобы заставить его замолчать. Йохан все еще глядел в соль, повернувшись лицом к далекому Урику. Когда Руари взглянул вверх, в его глаза, готовый спорить, Павек прошептал ему одними губами, — Не сейчас, позже, — дружески шлепнул Руари по плечу и отпустил его.

— Мы вместе пойдем в Урик, — сказал он, и на этот раз это был не вопрос.

— Ты, ты можешь идти, но не Руари…

Опять мальчишка недовольно скривился и открыл рот. И опять Павек сжал его плечо рукой, призывая к молчанию.

— Червяк имеет право, — сказал он спокойным, ровным голосом. — Он пытался сделать как лучше, даже взломал тайник, хотя женщины перехитрили его. У него есть право выбора, чью ошибку он хочет исправить: Телами или Экриссара.

Если бы он был в положении Йохана, то, с точки зрения Павека, усталый дварф должен был бы принять это предложение. Кроме того, если Руари будет делать слишком много шума или мешать, всегда можно стукнуть его как следует и оставить в какой-нибудь рыночной деревушке.

— Мы спросим Бабушку, — сдался Йохан и повернулся к ним. На его лице было освобождение от всего, что он пытался скрыть. Никто не хочет умирать в одиночку.

— Мы скажем Бабушке, что мы собираемся исправить ошибку, которую она сделала, и мы все вместе станем баньши и будем шляться и выть здесь, если она попытается остановить нас.

* * *

Немного позже, при свете лампы, освещавшей ее домик, Телами объяснила им, что их план — типичная мужская глупость. — Каши мертва. Она убила сама себя — она знает как — прежде, чем сдаться этому ужасному существу или выдать секреты Квирайта. В чем-то вы правы: я ошиблась. То, что бедняки будут страдать без Дыхания Рала, самая малая цена за мою ошибку. Пока Лаг не выветрится из памяти живуших, зарнека останется в Квирайте, скрытая ото всех. Но Каши мертва, и сколько не бей себя в грудь или отомсти за все, ее не вернешь. Здесь ничего нельзя сделать. Мы все заплатили свою цену. Забудьте Урик. Забудьте все. Оставьте это в покое. — Потом она взглянула на Йохана и добавила, — Я могу изменить твой фокус, при помощи стража. Нет никаких причин жертвовать собой.

64
{"b":"770","o":1}