ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чаша волхва
Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить
Черная башня
Дочери смотрителя маяка
Книга воды
Охотник на кроликов
Питерская Зона. Темный адреналин
Посольство
Птице Феникс нужна неделя

Глашатай закончил свое дело. Павек встал, разминая свое застывшее тело, которое, похоже, стало слишком старым, чтобы спать всю ночь на голом полу. Его товарищи проснулись и встали, так что он не мог видеть Акашии.

— Как она? — спросил он.

— Лучше, — ответил Йохан, но в его голосе не хватало энтузиазма.

— Насколько лучше?

Он вклинился между плечами двух мужчин и сам увидел ответ на свой вопрос. Акашия отреагировала на его движение: она взглянула вверх и уставилась на него. Черные зрачки ее глаз на миг стали больше, потом опять сжались в крошечные, медленно вращающиеся точки.

— Акашия? — он протянул руку.

Ее взгляд упал на его пальцы. Ее рука поднялась к его, потом упала. И при этом ее глаза оставались плоскими и безразличными.

— Она возвращается, — настойчиво сказал Руари. — Она видит и слышит нас; еще вчера такого не было. Она в дороге. Это просто вопрос времени.

— А у нас есть время? — спросил Йохан. — Не думаю, что будет разумно нести ее всю дорогу до Модекана, в таком состоянии. Нужно время или тележка. Насколько безопасно это место? Кто отвечает за него? Темплары?

Павек подумал о совсем не глупой владелице пекарни, которая собирала каждую неделю плату в десять керамических монет, пока он жил здесь вместе с Звайном. Женщина могла разрешить им оставаться здесь столько, сколько им надо, пока они будут платить. Она не выглядела сентиментальным человеком, который будет держать комнату на съем пустой в надежде, что сирота вернется в нее, и так как никого не было в комнате с того дня, когда он ушел из нее, это означает, что претендентов не было. Если он найдет ее… поговорит с ней…

Кулак Йохана толкнул его в плечо, потом показал на дверь. Задвижка поднялась, ударила о болт, потом упала. Павек и Йохан мгновенно выхватили свое оружие, Руари скрючился за кроватью, одна его рука обняла Акашию. Через дыру в двери просунулось устройство с крюком, похожее на отмычку Руари, оно зацепило за веревку Павека, но узлы, которые Павек затянул после полночного колокола не давали возможность вытянуть веревку наружу через дыру, а болт нельзя было пошевелись с той стороны двери.

Павек, стоявший у двери, освободил болт; Йохан одобрительно кивнул и Павек толкнул и поднял задвижку сам, потом мгновенно отпрыгнул, когда дверь начала открываться. Все случилось слишком быстро и у него даже тени мысли не было, кто там может быть, и он потерял дар речи, когда оказалось, что там стоит Звайн, здоровый и ухоженный.

— Павек! — воскликнул мальчик с радостой улыбкой. Он широко раскинул руки и, не обращая внимания на меч, влетел в комнату. — Павек!

Тонкие руки крепко обняли ребра Павека. Растрепанные волосы и все еще нежные щеки уперлись ему в грудь. Потрясенный и сбитый с толку неожиданной вспышкой чувств Звайна — он ожидал совсем другого от мальчишки, который его бросил и которого он тоже оставил позади, и было совершенно непонятно, как он должен реагировать на это — Павек обнял своей свободной рукой парня за плечи, а вторую руку, с мечом, он медленно опускал, пока меч не уперся в ногу.

— Кто это? — спросили вместе Руари и Йохан.

— Звайн. Он…. — начал было Павек, но Звайн оказался быстрее.

— Павек спас мою жизнь после того, как мой отец убил мою мать, а Лаг убил отца. Он жил со мной, прямо здесь. У него были планы. Мы собирались вместе остановить этот яд. А потом он исчез, просто исчез после полудня. — Звайн покачал руку Павека, глядя на него в упор широко открытыми глазами, его взгляд был намного более открыт и доверчив, чем тогда, когда Павек видел его в последний раз или когда они жили вместе в этой норе. — Но я знал, что ты вернешься. Я знал это! И ты вернулся, да? И ты нашел способ остановить Лаг, да? А эти люди тебе помогают?

— Звайн, это не…, — «правда», хотел он сказать, но Руари опередил его.

— Кто он для тебя? Твой сын? Твой сын, которого ты оставил здесь?

Правда то, что этот червяк-полуумок — такой предказуемый червяк-полуумок — смотрит на все со странным предубеждением. — Звайн не мой сын…

Звайн опять оборвал его. — Скорее брат. А ты кто?

Что-то было не так, что-то едва уловимое, хотя было трудно допустить, что что-то по-настоящему ужасное произошло с парнем, который сейчас врал напрополую, создав сияющий портрет тех непростых недель, которые они прожили вместе. Он все еще искал слова, чтобы объяснить свои противоречивые чувства, когда Руари схватил его за рукав.

— И ты оставил его одного, здесь. Это его ты искал все время после полудня. Но ты сказал, что опасаешься темпларов, но это была ложь. Ты оставил его здесь, одного…

— Нельзя ругать его за это, Руари, — мягко но решительно прервал его Йохан. — Мы не были особенно нежны с Павеком в тот день. Он и попытался скрыть парня он нас. Никто не может упрекнуть его за это, и ты меньше всех.

К облегчению Павека, Руари отпустил его рубашку и отступил от него, встав рядом со Звайном. По темпераменту они могли бы быть братьями. Звайн освободил одну из своих рук, отпустив Павека, и схватил руку Руари.

— Ты новый друг Павека?

— Ты должен был сказать нам, Павек, — сказал Руари через сжатые зубы и взглянул на Павека, не на Звайна. — Как только понял, что мы находимся в безопасности в… — Он мигнул и вздернул голову. Своим мыслеходческим заклинанием Телами хорошо обработала и его, оставив серую дыру в его памяти вместо имени, которое там должно было быть.

— В безопасности? Где? — спросил Звайн, переводя взгляд с Павека на Руари. — Где ты был? Ты не был в Урике. Я знаю. Я обыскал весь город.

— Как только мы оказались в безопасности дома, — закончил Руари.

Его вмешательство дало Павеку необходимые полсекунды, чтобы подумать. — А где был ты? — Он внимательно глядел в открытое, доверчивое лицо, но тут Звайн мигнул и на его лицо вернулась та настороженность, которую он хорошо помнил. — Не здесь. Никто не был в этой комнате с того времени, когда я ушел отсюда. И ты изменился Звайн, сильно изме…

Руари опять схватил его за рубашку. — Конечно парень изменился! Ты бросил его. Он не мог жить здесь, один. Ты должен радоваться, что он выжил, и что он не стал ненавидеть тебя за то, что ты бросил его. Ты должен поклясться, что никогда больше не бросишь его снова. Никогда!

Павек хотел бы, чтобы Руари был прав, чтобы он мог бы поклясться любой клятвой, которую только придумает Руари. Он очень хотел этого. Лицо Звайна опять стало безмятежным и доверчивым, предлагая ему начать все сначала. Он очень хотел поверить в искренность мальчика.

— Ты ведь не бросишь меня теперь, Павек? Ты ведь возьмешь меня с собой, да? В то место, о котором говорил Руари? — И тут каждый мускул в теле Павека напрягся: Звайн знает имя Руари. Но ведь ему неоткуда знать его, если только он не запомнил, как Йохан называл его. Так он мог узнать все их имена. Конечно, Руари не имел никакого права решать, не больше, чем он сам. Если уж кто-нибудь в этой норе и может принимать такие решения, так только Акашия.

Акашия. В первый раз с того мгновения, как Звайн вошел в комнату, он взглянул на дальнюю часть комнаты, где он последний раз видел Акашию, сидевшую с совершенно отсутствующим и пустым взглядом.

Но не сейчас.

Она скорчилась на кровати, упершись спиной в грязную стену, ее рот открывался и закрывался, хотя она и не говорила ни слова, а ее руки терзали одеяло, лежавшее перед ней. Йохан и Руари прыгнули мимо него, чтобы помочь ей.

— Что с ней произошло? — спросил Звайн и еще крепче прижался к Павеку, заставляя того остаться на месте, беспомощного. — Не ела ли она Лаг?

Об этой возможности Павек даже не подумал. Экриссар был способен накормить свою жертву отрвленной едой, которая поддерживала жизнь в тех, кого он допрашивал. Но Лаг был таким ядом, который некоторые люди — и отец Звайна, кстати — ели добровольно, пока он не убил их. Но Каши могла бы голодать в тех условиях, в которых она была, и насколько он мог видеть, когда она двигала челюстями, ее язык не был черным.

70
{"b":"770","o":1}