ЛитМир - Электронная Библиотека

Глаза Звайна расширились, губы задрожали, а потом твердо сжались и он ловко смешал два порошка в один.

Телами не сделала ничего, чтобы помешать ему.

Мальчик зажмурил глаза от страха, и начал тонким, писклявым голосом читать нараспев мрачные слоги заклинания. Совершенно чуждая Павеку магическая традиция, заклинание, которое, насколько он мог понять, должно было выкачать жизненную энергию и даже саму жизнь из зеленых растений. Те волшебники, которых называли сохранителями, тоже иногда заимствовали жизненную силу из растений, но при этом не наносили им серьезного ущерба. После осквернителей оставался только пепел.

Весь Квирайт состоял из растений. Но даже самый сознательный сохранитель может принести много вреда, хотя никогда не вычерпывает до конца жизненную силу зеленой жизни. Сила осквернителя, даже с самым малым заклинанием, может быть безгранична.

И тем не менее Телами оставалась совершенно спокойна.

Зато у Павека вдох застрял в горле, когда Звайн поднял руки и горячий ветер с соляной равнины унес его порошек прочь и…

Ничего не случилось.

Не было никакой магии.

Наглость Звайна мгновенно улетучилась; остался только страх. Его колени подогнулись. Йохан подхватил его, когда он валился на землю. — Он сказал, что это сработает… Он дал мне магию и сказал, что теперь я осквернитель, навсегда. — Из глаз Звайна потекли слезы, раздались разрывающие сердце рыдания. — Он сказал, что я сделал выбор. Что я не могу вернуться.

Звайн схватился за руку Йохана, прося прощения. С тем же успехом он мог просить камень или дерево. Потом от выгнулся, ища глазами Павека.

— Павек? Я думал, что у меня нет выбора… Павек? Прости меня, Павек. Прости…

Павек отвернулся.

— Павек? Помоги мне, Павек… Пожалуйста.

Но судьба Звайна была не в его руках, и за это он был глубоко благодарен судьбе; ему было стыдно, потому что он сам не знал, что хорошо, а что плохо во всем, что касалось мальчика; и он был еще более благодарен Телами, которая принимала решения и у которой не было никаких колебаний.

— Квирайт защищенная земля, — сказала Телами отнюдь не дружеским тоном. — Твоя магия не в состоянии ничего сделать здесь. Или в любом другом месте. Экриссар обманул тебя. У тебя нет никакой магии. Только иллюзии.

— Растения умерли. Они превратились в пепел и умерли. Я видел это сам!

— Ты видел ложь, если вообще что-то видел. — Ее голос стал тверже и мрачнее. — И ты поверил в ложь, потому что он говорил с самым темным уголком твоего сердца. — В третий и последний раз он приказала. — Отведи его в мою рощу.

Круг фермеров открылся, выпустив наружу Йохана и спотыкающегося, плачущего мальчика. Потом он закрылся опять. Не обращая внимания на крики Звайна, они слушали Телами, которая подробно описала меры, которые надо принять перед неизбежной атакой Экриссара.

Пока крики Звайна наконец не затихли.

* * *

У Квирайта было две защиты: сила ее стража, которой только Телами и Акашия умели эффективно пользоваться, и чудовищный естественный барьер Кулака Солнца. Растительная магия, типа той, которую пытался призвать Звайн, не могла ничего сделать на Кулаке, где ничего не росло. Однако темпларские заклинания могли сработать, подозревал Павек, если Экриссар окажется достаточно глупым и призовет их во имя Короля Хаману.

Павек сомневался, что Экриссар осмелится использовать заклинания темпларов, и сказал об этом Телами.

— И хотя король мог бы уничтожить Квирайт, — заключил он, — он без сомнения уничтожит Экриссара. Инквизитор играет из середины против обеих концов.

Если Бегуны Луны сказали правду и Экриссар послал Лаг в Нибенай с печатями Урика, он зашел слишком далеко. Хаману балует своих домашних зверюшек, но без колебаний уничтожает их, если они встают у него на пути. Всегда есть много желающих занять место очередного любимца. Если Экриссар не вступил в заговор с Нибенаем, Королем-Тенью, единственная магия, о которой стоит беспокоится, это его собственная.

Он ждал ответа Телами. Обсуждение, в котором участвовали только друиды, старейшины фермеров, Йохан и он сам, происходило в домике Телами. Акашии не было, так как силы еще не вернулись к ней. В результате она осталась в своем домике, недовольная, и пара женщин караулила снаружи, не давая ей выйти.

Павека тоже не приглашали, по меньшей мере ему никто ничего не сказал, но ему и не сказали уходить — пока.

— Так ты считаешь возможным, чтобы домашнее животное Льва из Урика бросилось за помощью в Нибенай? — Шляпа Телами висела на колышке. Она еще и усилила вопрос, недоверчиво выгнув брови. — Короли не склонны доверять темпларам, которых сами вырастили; и еще меньше они доверяют темпларам, которых вырастил другой король. Король-Тень может обмануть Экриссара также легко, как Экриссар обманул Звайна — и точно также бросить его. Ты думаешь, что я была слишком сурова с ним, не правда ли?

Это был не тот ответ, который он ожидал, и не тот предмет, который он хотел бы обсуждать сейчас, особенно при свидетелях. — Я совсем так не думаю, — запинаясь сказал он. — Я вообще не должен был брать его сюда…

— Глупости. Мне необходимо знать, что ты думаешь, а ты должен знать, почему я так решила. Мальчик сам по себе ничто — только часть заговора Экриссара. Небольшая, но важная часть, через которую Экриссар может напасть на твою самую большую слабость и таким образом победить Квирайт.

— Слабость?

— Твоя человеческая и тем не менее слабость. То, что сделано — сделано, хотя он не сможет опять добраться до нас через это. Вопреки всему тому, в чем хочет нас уверить мальчик, Экриссар не придет с десятью тысячами воинов, он не придет с магией, но, конечно, он придет не один. Еще немного, и на наших полях выростут грозные сорняки; ты и Йохан должны обучить наших фермеров сражаться мотыгами, вилами и цепами. Мы должны быть готовы для обычной битвы, не так ли?

— Она не будет обычной, Бабушка, — возразил Йохан. — Экриссар — Мастер Пути. Ему не нужна ничья помощь, чтобы рассадить повсюду свои ночные кошмары.

— Но ему нужна помощь, чтобы очиститься после своих собственных кошмаров. Вы будете иметь дело с его миньонами, приспешниками. Самим Экриссаром займусь я. — Взгляд Телами уставился куда-то, мимо них. Ее губы затвердели и сложились в тонкую усмешку. — Да, я сама займусь им, лично.

* * *

Путешествие на канке от Урика до охраняемой земли Квирайта занимает четыре дня. Так что у Квирайта и было по меньшей мере четыре дня, чтобы приготовиться к атаке Экриссара, если, конечно, они могли верить Звайну, когда тот сказал, что его хозяин приедет так быстро, как может. И как раз в этих словах Звайна никто не усомнился.

На самом деле у Квирайта времени было намного больше. Чем больше людей, оружия и еды должен был вести с собой Экриссар, тем больше ему было надо времени, чтобы организовать эту экспедицию. Это был неизбежный факт из военной жизни любого темплара, независимо от ранга или бюро, все хорошо это знали. И даже Экриссар едва ли мог собирать запасы для экспедиции открыто, или выйти с достаточно большой колонной из ворот города без того, чтобы Хаману задал несколько вопросов, на которые Экриссар вряд ли сумел бы ответить. Требовалась скрытность, а скрытность требует времени.

Так что у них было не меньше пятнадцати дней, прежде чем случится несчастье. Или больше. Или меньше, если окажется, что Экриссар замечательный администратор.

И если Телами сумела остановить Звайна до того, как он открыл все секреты Кулака Солнца Экриссару — а Звайн клялся, что она так и сделала — был шанс, что инквизитор окажется на соляной поверхности не представляя ее размеров и будет не готов к ее опасностям.

Если Звайн сказал правду. По мнению Павека у парня было множество причин, чтобы соврать.

Вопреки всем ожиданиям Телами страж не поглотил Звайна. Мальчишка провел пять долгих дней и ночей в роще Телами. Отрезанный от всего, что он знал — дважды преданный Элабоном Экриссаром — первый раз, когда инквизитор обманул его, заставив поверить, что он сам осудил себя на жизнь осквернителя, и второй раз, следствие первого, когда он тщательно заучил заклинание, которое оказалось неспособным призвать разрушающую силу магии осквернителей — Звайн много и охотно рассказывал о своей жизни в Доме Экриссара, рассказы буквально выливались из него, как из дырявой корзины бедной женщины выливается вода, когда кто-нибудь проверял, что он еще жив.

74
{"b":"770","o":1}