ЛитМир - Электронная Библиотека

Учился он плохо. Занятия часто прогуливал. Вообще в школу он ходить не любил.

Гораздо больше ему нравилось слоняться по рынкам и вокзалам, торговым центрам и бутикам. Там он воровал.

Тащил этот парнишка всё, до чего мог дотянуться и что мог унести. Он мог утащить чужой багаж с вокзала, вынести пятьдесят плиток шоколада из какого-нибудь супермаркета, похитить свежую рыбину с прилавка зазевавшегося базарного торговца. И да, конечно, при каждом удобном случае он лазил по чужим карманам и сумкам в поисках заветного бабла.

И знаете, этот товарищ мог бы очень хорошо жить, если бы всё наворованное оставлял себе.

Но не судьба!

Шкет был тониным рабом. Ходил он тогда в третьей категории. Там он, собственно, и остался навсегда. Выше не поднялся.

А не поднялся вот почему.

Здоровье своё парень не щадил.

Когда мы с ним познакомились, ему было всего десять лет от роду, а он уже курил по две пачки «Беломора» в день, много пил, прочно сидел на винте и часто жрал бутират. Разумеется, на его здоровье это не могло не сказаться.

Впрочем, умер он вовсе не от передоза и не от рака лёгких.

Смерть его была сущим курьёзом.

В июля пятнадцатого года шкет пошёл со своими друзьями на Москва-реку. Искупаться ребятам захотелось.

Друзья эти все сплошь были закоренелые ворюги. Такие же, как и он сам.

Короче, пришла вся ватага на пляж. Пляж был дикий, необустроенный. Из посторонних никого там не было.

Мальчишки расположились на песке. Достали водку, достали наркоту. Принялись бухать и дуть, что было мочи. Напились как следует, обдолбались по самое не балуйся. Полезли в реку купаться.

Короче, утонул тот мальчишка в реке.

На его похороны собралась туча народа. Были там и Тоня Боженко с Юлькой Аввакумовой.

Аввакумова мне рассказывала вот что. Когда гроб уже опустили в могилу и начали эту самую могилу землёй засыпать, всё время молчавшая до того Тоня пустила скупую слезу и со сдержанной горечью в голосе важно изрекла: «Он мог бы стать настоящим вором!».

Кстати, матушка у парня была очень приличной женщиной.

Я прекрасно её запомнил. Слегка упитанная блондинка тридцати лет с очень добрыми, по-детски наивными зелёными глазами.

Говорят, она никогда не надевала штаны. Всегда ходила в длинных юбках.

Охотно верю. Я её, во всяком случае, в брюках или джинсах не видел ни разу.

На голове она всегда носила косынку.

Знаете, такие косынки женщины обычно надевают когда идут в церковь.

Косынку она носила не просто так. Эта женщина взаправду посещала церковь чуть ли не каждый день. Говорила, молится за грехи. Не только за свои, но и за чужие.

Добрая была женщина. Всем помогала. В благотворительных акциях участвовала постоянно.

А ещё она часто пекла пирожные, приносила их в школу и раздавала нашим ребятам. Просто так, даром.

Добрая была женщина. У нас её все любили.

Человеком она была очень мягким. Сыну своему ничего не запрещала. Ко всему прочему она была матерью-одиночкой. Много работала. С воспитанием собственного ребёнка она явно не справлялась.

И мальчика воспитала Тоня.

Ну, а уж к чему такое воспитание привело, – это вы уже знаете.

После смерти сына мать долго горевала. Года два не снимала траур.

Но потом как-то приободрилась, вышла замуж во второй раз, снова родила мальчика. Сейчас он уже пошёл в детский сад при нашей школе. Мать его снова печёт пирожные и приносит к нам в школу. На радость новым поколениям протоновцев.

Такие пироги.

Однако вернёмся к делу.

Мелкие воры вроде того парня постоянно приносили в сортир небольшие суммы денег и всякую жратву. Всё это становилось предметом азартной игры.

Играли на деньги, на шоколадки, на чипсы. Ставки, как правило, были невысоки.

Но тут дело такое. Играешь себе, играешь, ставки приличные, вроде.

Вот проиграл ты пятьдесят рублей.

«Ничего, – говоришь, – завтра отдам!».

Опять играешь. Опять пятьдесят рублей проиграл. И так двенадцать раз за день.

Потом на следующий день в сортир приходишь. Опять играешь.

– А деньги? – тебя спрашивают.

– Завтра отдам! – отвечаешь.

Опять играешь весь день. И проигрываешь, вроде, всякий раз немного: то по сто рублей, то по пятьдесят. Да только вот к концу дня уже тысяча набирается, а то и две или три.

И так ты каждый день ходишь в сортир, играешь, а долг всё растёт.

И вот, наконец, приходишь ты однажды в туалет поиграть, а там тебя твои компаньоны встречают злые-презлые. Подходят к тебе, значит, и говорят: должен ты нам, братюня, сто тысяч рублей.

И хорошо ещё, ежели сто тысяч. А то ведь бывает, что человек должен и двести, и триста.

И вот завести тогда человек за голову и говорит: «Боже, как же я этот долг-то верну, а?!».

Горюет он, думает, а затем идёт к Тоне Боженко да и занимает у неё денег, чтоб карточный долг отдать. И становится человек рабом.

И ведь происходит всё это очень быстро. В этом туалете такие шулера вертелись, что у них и сам чёрт бы не выиграл.

А ведь некоторые товарищи втягивались в игру по-крупному.

Они так же как и все начинали с мелких ставок: играли на сторублёвки да на шоколадки. Но со временем азарт от подобной игры пропадал. Игра становилась рутиной. Сердце остывало и больше не трепыхалось от волнения. Азарт пропадал. Игра делалась скучной.

Для того, чтоб вернуть азарт, эти ребята начинали поднимать ставки.

И вот они уже играли на собственные шмотки, на телефоны, на компьютеры, на прочую дребедень. Они играли и проигрывали. И продолжали играть.

Рано или поздно наставал черёд семейной собственности, и тогда они проигрывали мамины украшения, отцовский автомобиль, мебель из собственной квартиры, а затем и саму эту квартиру.

Те, кто выигрывал, правда, частенько оказывались в затруднительном положении: машину или квартиру ты вроде бы выиграл, а вот забрать свой выигрыш как будто не можешь.

Но и здесь находились лазейки.

Вот проиграл, допустим, кто-то родительскую квартиру. Отдать её сейчас он не может. Поэтому уплата долга переносится до того времени, пока квартира не перейдёт в собственность должника.

Дескать, когда родители скончаются, а парень вырастет, – тогда и вернёт старый долг. Ну, а до тех пор пусть живёт на своей жилплощади.

С автомобилями было сложнее. Сам помню, как один товарищ из трушнической параллели продул в карты автомобиль своего отца.

Это был старый Жигуль, модель ВАЗ-2104.

Автомобиль выиграл Ден Крыса.

Сначала Денис сказал, что машина ему, дескать, сейчас не нужна. Пускай твой отец катается пока на ней в своё удовольствие, а мне как понадобится, ты мне машинку и подкатишь.

Через полгода машина Крысе понадобилась. Притом срочно и на неограниченное время.

И что бы вы думали?

Несчастный должник был вынужден угнать машину собственного отца.

Притом он ведь не просто её угнал!

Он отогнал эту колымагу в дальнее Подмосковье и спрятал её на какой-то заброшенной стройке.

Затем парень начал искать похожий автомобиль.

Поиски увенчались успехом. Где-то через месяц он отыскал в одной подмосковной деревне Жигуль такой же точно модели. Вышедшую из строя машину бывший хозяин бросил прямо на обочине просёлочной дороги.

Глубокой ночью задолжавший шкет подобрался к брошенному автомобилю и тихо свинтил с него номера.

Правда, была здесь одна проблема. Та машина, с которой парень отвинтил номерные знаки, была бирюзовой. А вот угнанный у родного отца автомобиль был цвета фиолетового.

Ну, что уж тут делать, – пришлось угнанную машину перекрасить.

Когда краска высохла, мальчишка прицепил на отцовский Жигуль новые номера.

Затем парень опять сел за руль и перегнал машину в другой район Подмосковья. Там посреди леса стоял старый, воздвигнутый ещё при советской власти деревянный гараж. Туда он и поставил проигранную им колымагу.

С тех пор Крыса регулярно на этой машинке катается. Когда ему надо куда-то съездить, он садится на электричку, едет в дальнее Подмосковье, идёт в лес, выкатывает машину из гаража и едет куда ему захочется.

38
{"b":"770289","o":1}