ЛитМир - Электронная Библиотека

– Скорее всего, ты права. Камень слабости – это память. В большей степени память Мишры, а не Урзы. Но иногда я слышу в его пении и о транах. И знаешь, что я тебе скажу: я рад, что никогда не встречу живого Мишру, потому что он непременно убил бы меня. Это Камень слабости привел меня к Урзе, это он призывал аватару Мишры. Но он ненавидит фирексийцев, а в особенности Джикса.

– Часть Урзы не любит меня?

– Нет. Извини. Я хочу сказать, что Урза не доверяет тебе по вине Камня.

– То есть у Камня слабости есть свое мнение?

– Влияние.

Ксанча подумала о том, что каждый раз, когда они с Ратипом уединялись в ее комнате, Урза мог наблюдать за ними.

– А что ты узнал от Мишры о транах и фирексийцах?

– Они ненавидят друг друга лютой ненавистью. Но признаюсь тебе честно: когда я видел последнюю битву, я не смог отличить их друг от друга. Траны состоят из плоти и крови не больше, чем фирексийцы. Уверенность Урзы в том, что траны пожертвовали собой ради Доминарии, внушена Камнем. На самом деле это неправда.

– Возможно, когда-нибудь Урзе удастся вернуться в прошлое. Мне и самой хочется знать, что же на самом деле случилось на Койлосе.

Ратип задумался. Заложив руки за спину, он покачивался с пятки на носок, время от времени поглядывая на спутницу.

– Когда-то давно отец показывал мне старинные рукописи, – начал он издалека. – Там были карты старого Терисиара. Я могу вспомнить, где находится Койлос. Но нам придется перелететь через Море Скорби, а это очень опасно. Да и за девять дней мы вряд ли успеем… – Юноша заговорщицки посмотрел на Ксанчу.

– Мы приземлимся на побережье Корлиса через два дня. Вернуться будет сложнее, но выбора у нас нет: либо мы летим, либо придется вернуться домой и все рассказать Урзе.

– Вряд ли он нам обрадуется.

* * *

Путешествие через Море Скорби было весьма неприятным, но прошло без приключений. В деревушке на южном побережье Гульмани они купили одеяла и еду. Рыбак, взявший серебряные монеты Ксанчи, решил, что она сумасшедшая; немного позже и Ратипу и самой Ксанче пришлось с ним согласиться. Но отступать было некуда. Сильнейший шторм разыгрался почти сразу же после того, как берег скрылся из виду. Два дня и две ночи путешественникам ничего не оставалось, как кутаться в одеяла и молиться о своем спасении.

– Сколько раз ты пересекала это море? – Ратип старался перекричать ветер.

– Только однажды, да и то я тогда просто заблудилась…

Все закончилось на рассвете третьего дня. Далеко внизу показалась земля, и Ксанча начала опускать шар.

– И как теперь попасть в Койлос?

– Где мы?

– Ты же говорил, что помнишь карты.

– Милосердный Авохир! Во-первых, это было очень давно, а во-вторых, карты не похожи на настоящую землю!

Путешественники спрятали одеяла и мешки среди камней и побрели наугад, чтобы дать кисту Ксанчи отдохнуть от длинного перелета, и вскоре добрались до стоянки пастухов, расположившейся у небольшого мутного озерца. Мужчина, пасший овец, не удивился появлению незнакомцев. Внимательно выслушав вопрос, он отреагировал только на слово «Койлос» и быстро заговорил на неизвестном языке, энергично указывая обеими руками на юго-восток. Кроме многократно повторенного названия древней пещеры в его длинной речи отчетливо звучали имена Урзы и Мишры, произнося которые пастух плевал себе под ноги и красноречиво сжимал кулаки.

Ксанча достала из кошелька две серебряные монеты и показала на круг козьего сыра, лежащий возле костра. Лицо пастуха осветила широкая улыбка. Он подал девушке сыр, прибавив к нему еще и немного хлеба, засунул монеты за пазуху и долго тряс руку Ксанчи, многословно благодаря ее на своем языке.

– Как ты думаешь, о чем он говорил? – спросила Ксанча, когда они возвращались за вещами.

– Наверное, благодарил за щедрость, – пожал плечами Рат.

– А до этого?

– Обычные проклятия безумным братьям. Ксанча зевнула, появился шар, и они начали подниматься.

– Посмотри, столько лет прошло, а здесь все еще царит запустение, – печально проговорил Ратип. – Согласно книгам предков, эти люди живут прошлым. Дома они строят из камней разрушенных городов, недра истощены, от былого процветания не осталось и следа… Урза твердит о тайнах транов. Книги, которые изучал мой отец, говорили о тайнах Урзы и Мишры. И все сводится к загадочному Койлосу. Это та часть Терисиара, где все началось и все закончилось.

Ксанча поймала ветер и направила шар на юго-восток.

– Похоже, в Эфуан Пинкаре люди тоже живут прошлым.

Ратип горько усмехнулся.

– Не все. Мой отец был ученым, и оба деда тоже. С раннего детства я слышал их споры о мужчинах и женщинах, умерших давным-давно. Я стыдился их, ненавидел уроки и вовсе не хотел становиться ученым. А потом пришли шратты. К тому времени оба деда уже умерли. Отец сделал все, чтобы спасти нас. Мы переехали в деревню, но он очень скучал по своей школе, по Пинкару…

Он замолчал и, сжав кулаки, уставился на горизонт. Ксанча понимала, как ему больно вспоминать о том, что он потерял, но фирексийка все же немного завидовала юноше. В ее жизни не случалось ничего, о чем можно было бы вспоминать с такой нежной грустью.

Упругие потоки быстро несли сферу в нужном направлении, и к вечеру следующего дня путешественники достигли предгорий Керского хребта.

– И куда теперь? – спросила Ксанча.

Ратип закрыл глаза и сложил руки на груди. Девушка коснулась его плеча, но он приложил палец к губам и прошептал:

– Я молюсь, чтобы Авохир послал нам знак.

– Ты говорил, что знаешь, куда лететь! – в отчаянии воскликнула Ксанча.

– В каком-то смысле знаю. С тех пор как Мишра побывал здесь в последний раз, пейзаж не сильно изменился. Думаю, я узнаю горы, когда увижу их.

– В лучшем случае у нас будет один день, чтобы исследовать Койлос. Если мы его вообще найдем.

– Нам нужно добраться до горы, похожей на седло, – сказал Ратип уверенно.

– На седло… – повторила Ксанча, приложив ладонь ко лбу.

Закатное солнце окрасило розовым темные вершины Керского хребта. Заметно похолодало, и девушка начала присматривать место для привала.

– Здесь нет такой горы, Рат. Давай переночуем вон там, – сказала она, указав на небольшой светлый участок земли, по форме напоминающий огромную стрелу.

Ратип что-то ответил, но Ксанча не расслышала и, поймав подходящий поток воздуха, приземлила шар. Не успела она отряхнуться от белой пыли, как услышала радостный крик Рата.

– Авохир услышал мои молитвы! – Он стоял у высокого валуна, сплошь покрытого замысловатыми письменами. Время, песок и ветер почти стерли их, но оба путешественника догадались: это не что иное, как знаки древних транов.

– Мы нашли дорогу! – Ратип обнял и закружил спутницу. – Ты уверена, что не хочешь лететь дальше?

– Я хочу увидеть Койлос днем, – ответила Ксанча, освобождаясь из объятий.

– Ты права. Ночью там слишком много привидений. Великий Авохир! Я увижу Койлос собственными глазами!

– До него еще надо добраться. А пока давай перекусим и устроимся на ночлег.

На следующее утро ветер изменил направление, и Ксанче никак не удавалось направить шар в нужную сторону. Она уже хотела оставить это занятие, как вдруг Ратип заметил еще один камень с надписями. Девушка подняла глаза и вдруг увидела ту самую гору с двумя вершинами, похожую на седло.

– Я вижу ее! – воскликнула Ксанча.

– Летим туда. Я чувствую, что мы уже близко.

Воспоминания Мишры помогли им добраться до плато, которое Урза назвал Койлос – Тайное сердце транов. Даже семь тысяч лет, прошедшие со времен легендарной битвы, не смогли залечить все шрамы, оставленные на земле той войной: склоны, испещренные выбоинами, воронки, обломки скал, обожженный камень, расплавленный песок. И наконец, сама крепость, построенная транами, забытая и вновь открытая братьями. Руины среди руин.

– Вот, где они прятались от гигантской птицы. – Юноша указал рукой в сторону пещеры, почти заваленной камнями.

54
{"b":"771","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Метро 2035: Ящик Пандоры
Как устроена экономика
Мама на нуле. Путеводитель по родительскому выгоранию
С того света
Лесовик. Вор поневоле
Манюня
Метро 2033: Нити Ариадны
Сама себе психолог
Тайна моего мужа