ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Никто не состоянии сделать это, — возразил жрец.

— Он собирался отравить целый город, — сказал Павек, — и даже больше чем город. Что ему какая-то деревня, его это не остановит. Если это действительно Какзим. Мы пока ничего не знаем, просто чувствуем, что где-то что-то горит. Это может быть что-нибудь совсем другое. Мы опаздываем, я думаю, другой манипул может закончить работу без нас. Мы ничего не узнаем, пока не окажемся там. — Павек мог сколько угодно не брать свой золотой медальон, но он был высший темплар, и когда он говорил, спокойно и просто, никто не спорил с ним.

Сержант быстро перестроила их в живую цепь, потом отдала приказ потушить фонари. Для Руари, чей посох был подвешен за спиной и немилосердно бил его по голове или по ногам на каждом шагу, это была настоящая передышка. Они медленно шли через темный дымный проход, но с руками, соединенными сзади и спереди, он не ощущал страха. Более высокий, чем те, кто был впереди его и унаследовавший от своей матери ночное зрение своих родственников-эльфов, Руари первый заметил более светлый проход впереди и прошептал об этом всем окружающим. Эдийа вызвала добровольца, и первый темплар в колонне отправился вперед на разведку.

Руари видел силуэт темплара, когда тот вошел в слабый свет, потом потерял его, когда человек исчез за очередным поворотом тунеля. Потом доброволец крикнул им, что он видит отверстие над головой, резко вскрикнул одним ударом сердца позже и замолчал.

Отдав всем приказ оставаться на месте, сержант вытащила свой меч и осторожно пошла вперед. Матра, стоявшая сразу за Руари, на мгновение отдернула руку, потом опять схватилась за него. Он услышал несколько тяжелых, ледянящих душу звуков, как если бы она жевала булыжники, и уже хотел сказать ей быть потише, когда в тоннеле раздались звуки столкнувшися клинков и крик. Эдийа еще не повернула за поворот; Руари видел ее силуэт, и силуэты напавших на нее врагов, но кричали не они, а кто-то в колонне, и выкрикнул он одно единственное слово, — Засада!

Проход заполнился паникой, еще более осязаемой, чем дым. Колонна заволновалась, все толкались и рвались куда-то бежать. Темплары закричали, но громче всех закричал Звайн:

— Нет! Матра, нет!

Покалывающее ощущение перешло из руки Матры в руку Руари. Это была сила, хотя и совсем не похожая на силу друидов. Он подчинился ей, потому что не мог вывести ее наружу или сражаться с ней, и странное оцепенение перешло в него из руки, которую держала Матра. Оно пробежало по его плечам, а потом вниз, в другую руку, которую держал Павек, и все это за один удар сердца. Второй импульс, сильнее и быстрее чем первый, пришел со следующим ударом сердца.

Время все еще стояло в темноте, когда сила вырвалась наружу из каждой поры медной кожи Руари. Он почувствовал вспышку света, не видя ее; почувствовавал удар грома, хотя был абсолютно глух. Он умер, он был уверен в этом, и вновь родился, испуганный до смерти.

Воздух был полон пыли. Более крупные частицы носились вокруг него, как песок во время пыльной бури. Он не знал, что случилось, или где он вообще находится, пока не услышал одной единственной фразы где-то сзади:

— Потолок валится!

Затем спереди закричал рыжеволосый жрец, — Я не могу удержать его!

Другие голоса закричали, — Хаману! — но не было ни времени ни места призвать помощь короля-волшебника.

Темплары, стоявшие в хвосте колонны, бросились бежать вперед, убегая от неминуемой смерти, уже не думая от опасности, которая лежала впереди. Матра толкнула Руари, тот толкнул Павека, а тот вытолкнул жреца под наполненный пылью свет. Руари споткнулся обо что-то, что не было камнем. Его сознание сказало ему, что это тело сержанта, его нога отказалась сделать следующий шаг. Он качнулся вперед, и обязательно бы упал, если бы Павек так сильно не дернул бы его за руку, что сухожилие чуть не лопнуло. Нога сделала шаг, потом еще один, по чему-то мягкому и молчаливому. Следующее тело было легче, следующее еще легче, а потом он увидел свет, падающий на него сверху.

Чтобы Матра не сделала — а Руари предполагал, что именна она и ее «защита» привели к оседанию потолка — но она уничтожила маленькое здание в центре скотобойни и любое сине-зеленое охранное заклинание, если оно там и было. С Павеком впереди они оказались в самой середине разрушения, царившего на площадке для убийств. Повсюду лежали большие кучи камней, костей, тел людей и животных. Из-за дыма пожара и пыли, вырвавшаяся из-под земли после обвала прохода, было трудно видеть дальше, чем на расстояние вытянутой руки, но они были не одни, и не среди друзей.

Руари удостоверился, что Звайн и Матра находятся позади него, и едва успел снять со спины посох, как здоровяки-кодешиты бросились на него из гущи пыли, размахивая тесаками. Он без труда отразил их удары — он двигался намного быстрее их, а дерево его нового посоха было намного тверже любого дерева, которое он знал — но его тело должно было принять на себя силу ударов тяжелых тесаков. Отдача от ударов последовательно проходила через запястья, локти, плечи и спину, через каждую кость, потом в бедра и ступни, чтобы только потом исчезать в земле. После каждого отраженного удара ему приходилось еще немного отступать, и его силы постоянно уменьшались.

Не было никакой надежды на передышку, ни на мгновение. Он и темплары были окружены. Те же, кто сражался, могли только защищаться, и молиться, чтобы кто-нибудь призвал силу Короля-Льва.

И словно в ответ на отчаянные молитвы два огромных прищуренных желтых глаза появились в пыли над полем боя. Кодешиты отпрянули назад, зато темплары хором приветствовали их. Одни требовали пылающих мечей, другие огненных шаров и заклинаний, а кто-то затянул песню и приветствие. Но у самого Руари и так в руках было все, что Лев Урика дал ему. Воспользовавшись передышкой, он скользнул вперед и быстро нанес несколько хороших ударов бронзовым наконечником своего посоха. Три мясника с окровавленными головами упали на землю, прежде чем Руари вернулся обратно; он совершенно не собирался быть среди Кодешитов, когда Лорд Хаману начнет заклинание.

Зеленовато-желтые глаза сузились до горящих щелей, сфокусировавшись на одном человеке: Павек, ну конечно, он стоял с окровавленным мечом, а невооруженной рукой держал свой самый обыкновенный керамической медальон.

Единственная змееобразная золотая искра вылетела из глаз Короля-Льва. С ослепляющим светом она ударила в руку Павека. Когда Руари мог видеть опять, парящие глаза исчезли, а Павек стоял на коленях, согнувшись, его меч валялся в стороне, с невооруженной рукой прижатой к животу. Темплары были в ужасе. Они знали, что их властелин бросил их, хотя Кодешиты этого еще не осознали и сохраняли расстояние. Все изменилось за один удар сердца. Бунтовщики бросились в атаку. Матра подбежала к Павеку; блестящие метки на ее лице и плечах сверкали так ярко, как глаза Короля-Льва.

Ее защита, подумал Руари. Сила, которая чуть не убила его на том же самом месте вчера, и обрушила проход за ними несколько мгновений назад. По меньшей мере я не почувствую, как топор убивает меня.

Но в этот момент что-то еще высвободилось на площадке для убийств. Все почувствовали это, как темплары, так и Кодешиты. Все смотрели с ужасом и страхом, ожидая, что король-волшебник появится опять. Все, за исключением Руари, который знал, что происходит, Павека, который сделал все, чтобы это произошло, и Матры, чьи глаза стали молочно-белыми и чья странная магия станет их смертью, если он, Руари, не сумеет остановить ее.

Как-то раз он дотронулся до Матры, когда ее кожа засверкала; это было самое неприятное ощущение в его жизни. Но Павек сказал, что она остановилась, потому что почувствовала его, Руари, рядом с собой.

Если он сможет сделать так, что она опять почувствует… Это была единственная надежда Руари, и не было времени придумать что-нибудь другое получше. Он оказался рядом с ней одним шагом своих длинных ног, обнял ее и прижал свои губы к ее уху. Жар, который шел от нее, наполнил его тело мучительной болью. А запах горящего мяса, без сомнения, шел от его собственного тела.

53
{"b":"772","o":1}