ЛитМир - Электронная Библиотека

Он был дураком тогда и вдвое большим дураком сейчас: бессмысленное ругательство нарушило его концентрацию. Его тень мгновенно увеличилась, коснулась как Черноты, так и темных спиралевидных огней. Руки и ноги вытянулись, стали похоже на спицы в колесе тележки, он стал резко крутиться, собирая тень с каждым оборотом. В панике он схватился за шкатулку, в которой лежали бусинки с заклинанием. Тень окутала его руку.

У него оказалось свободное мгновение для того, чтобы пожалеть о своей глупости. В следующий миг между ним и Чернотой появился смутный человекоподобный силуэт.

Раджаат, подумал Хаману, и предвидя более худшую, чем смерть, судьбу собрал все свое мужество и достоинство. Фигура стала больше и ближе, тем не менее она не походила на деформированный, ассиметричный силуэт Раджаата, и в ее ауре Хаману не видел ни угрозы, ни жажды мести. Она просто оборвала поток между Темнотой и тенью Хаману.

Когда его руки и ноги освободились, Хаману опять выпрямился, причем ему потребовалось для этого не больше усилий, чем он использовал в бассейне на крыше своего дворца. Тем не менее опасность еще не миновала. Чернота продолжала притягивать его, он продолжал падать в Последнюю Тень — и к поджидающей его фигуре — несмотря на все его усилия.

Хаману опять приготовился к смерти.

Еще нет, в оглушительной тишине проревела фигура.

Ее вытянутая правая рука пересекла прозрачное тело и указала пальцем на какую-то точку за левой ногой. Хаману взглянул в том направлении и опять его начало крутить. На этот раз, однако, его схватило притяжение чего-то другого, не Черноты. Как и всякий умирающий человек, смертный или бессмертный, Хаману ухватился за последнюю возможность остаться в живых, пускай слабую и ненадежную. Сильными и точными движениями он поплыл в направлении этого нового течения. Бросив мимолетный взгляд назад, через плечо, пока он проплывал мимо ноги своего спасителя, он заметил силуэт Короля-Льва Урика, входящий в Черноту. У Хаману не было времени для того, чтобы обдумать это экстраординарное зрелище. Он мчался изо всех сил по Серости, и пересек ее границу настолько внезапно, что даже не сразу почувствовал это.

Вынырнув из нижнего мира Хаману оказался на каком-то расстоянии над землей. Именно таким образом он обычно выходил из Серости, когда не знал, где он точно находился: падение никак не могло повредить ему, зато если бы он оказался наполовину внутри какого-нибудь жесткого объекта, а наполовину внутри Серости, это было бы фатально, даже для бессмертного Доблестного Воина. Подобрав под себя голову и плечи в момент удара о землю, Хаману перекатился несколько раз, прежде чем встал на ноги.

Настоящий адепт магии или псионики всегда мог установить место, в котором оказался. Хотя горячий дневной воздух был насыщен водой, и был даже более непроницаем для взгляда, чем нижний мир, Хаману чувствовал пульс Атхаса под своими ногами и совершенно точно знал, что оказался на развалинах города Борса, Ур Дракса.

Толстый ковер болотных растений смягчил его падение, этот ковер покрывал все вокруг, включая немногие оставшиеся стоять стены. Стоячая, тухлая вода сочилась через иллюзорные подошвы иллюзорных сандалей Хаману. Он немедленно дал себе плотные сапоги, но пришлось еще немного времени повозиться с одеждой, которая намокла и липла к телу.

Впереди Хаману услышал ворчание грома, разрывающий уши треск молний. Вначале это его озадачило, но потом он сообразил: за те пять лет, в течении которых Тихиан был заточен внутри Черной Линзы, его гнев не ослаб, может быть только усилился. Бывший тиран Тира создавал жестокие Тирские ураганы, которые обрушивались на Центральные Земли. Здесь, в Ур Драксе, он создал неослабевающий, удушающий туман. На наковальне своего гнева он выковал такую местность, которую Хаману не встречал на Атхасе, нигде и никогда.

Хаману прислушался к своим ощущениям и сделал шаг по направлению к лавовому озеру. Нога Хаману ушла в глубина на половину голени прежде, чем ударилась о камни булыжной постовой, похороненной в болоте. Поверхность болота лопнула и наружу вырвался запах гниения и разложения, наполнивший нос Доблесного Воина. Вначале Король-Лев даже отшатнулся от этого зловония. Зато Ману из Дэша, фермер и потомок фермеров, мгновенно сообразил, что улицы Ур Дракса теперь более плодородны, чем самые лучшие поля Урика.

Он прошел еще немного, обдумывая путь и способы перенести богатства Ур Дракса в Урик, домой.

Хаману был не единственным, кто бродил по сокровищам Ур Дракса. Его нечеловеские острые уши уловили звук шагов других ног, шлепавших по трясине. Он не испугался; туман скрывал его лучше, чем любое заклинание. Пара болтавших между собой горожан прошла мимо, очень близко и очень беспечно, при желании он мог бы украсть кошельки с их поясов. Судя по их разговорам за эти годы жители Ур Дракса постарались приспособиться к диете из слизняков, улиток, змей и прочих обитателей болота.

Как низко они пали! Когда Борс правил этим городом, который он нашел девятьсот лет назад, его жители были самыми могучими и жестокими воинами под кровавым солнцем Атхаса. А теперь они болотные фермеры, и не будут представлять ни малейшей угрозы ветеранам, которых он пошлет для сбора созданной Тихианом грязи.

С другой стороны Ману был воспитан фермерами, которые ведут войны с природой каждый раз, когда сажают семена в не прощающую ошибок землю. Он знал, что и эти фермеры не будут просто стоять и смотреть, как забирают их землю. Битва с врагом не битва с природой, это что-то совсем другое, но народ здесь упорный, как и любые фермеры, в любом месте.

Такой же упорный каким был он сам, когда вернулся в Кригиллы после того, как с троллями было покончено. Он распустил своих ветеранов, подарив каждому из них плату за год и лекцию, как надо себя вести дома. Он посоветовал им построить то, что разрушила война и забыть то, что они видели на войне, и что они делали, пока были у него на службе. Его ошибка — если это действительно была ошибка, а не очередной трюк руки судьбы — что он рассказал им о доме, который он хочет построить в Кригиллах.

Для самого Хаману у войны было совершенно отчетливое начало и еще более отчетливый конец. Ему не было и пятидесяти, когда война закончилась. Да, он сражался почти тридцать лет, но, учитывая его бессмертие, он остался молодым человеком с мечтами и надеждами юноши. Он совершенно забыл, что для его ветеранов война была даже не профессией, а жизнью, единственной жизнью которую они знали на протяжении многих поколений. У них не было домов, которые надо было отстроить заново. Некоторые из них последовали за ним в Кригиллы, где поля заросли сорняками и проводили время восстанавливая оскверненные деревни.

Человек может провести всю жизнь, восстанавливая долину в том состоянии, которое он помнил — бессмертную жизнь. Хаману попытался, хотя с самого начал ему мешало, что даже самые лучшие из его товарищей не знали ничего о том, как вырашивать зерно, или, скажем, как надо жить в таком месте, где год за годом не меняется ничего.

Те, которые не вынесли скуку, собрали свои пожитки и ушли. Хаману решил, что он только выиграл, избавившись от них. Так что он вернулся к тем ветеранам, которые остались с ним, и обучал их всем премудростям земли, которые сам узнал от отца и деда. Но ветераны, вернувшиеся на равнину — и те, которые не уходили из нее — не могли и не умели жить без войны. И вот уже Кригилл достигли слухи, что появились банды грабителей, терроризирующие жителей равнин, причем бандиты гордо носят на груди желтые медальоны, которые он дал им. Заодно слухи утверждали, что Хаману Сжигатель-Троллей превратился в Хаману Сжигателя-Людей, готовым предоставить свою силу любому самому незначительному главарю банды. И этим слухам верили как фермеры с равнин, так и жители городов!

Даже сейчас, тысячу лет спустя, потные плечи Хаману заледенели при этих воспоминаниях. В первый раз, когда он услышал о том, что отставные воины творят его именем, он потерял дар речи. Во второй раз он поклялся, что это будет последний. Он всегда был готов взять на себя полную ответственность за войну против троллей, и за приказы, которые он давал и которые его воины выполняли. Но он не хотел и не мог — тогда и потом — нести на себе проклятия за преступления других людей.

53
{"b":"773","o":1}